rollentausch

Очередной вечер субботы не предвещал никаких глобальных приключений. Всё по стандарту и уютной обыденности — полуторачасовой фильм из коллекции «романтика всех времён и народов» по желанию Вонбина, огромное количество снэков и колы из запасов Ынсока, которые заканчиваются на первых десяти минутах экранных действий, твёрдый диван и мягкие объятия. После просмотра фильма они могут поиграть в приставку или, в случае благоприятной погоды, отправиться на прогулку через парк до баскетбольной площадки. Но сегодня Вонбин был подозрительно тихим и всё чаще долго смотрел на Ынсока, будто изучая черты его красивого лица, стараясь запомнить каждую улыбку. Он даже позволил Ынсоку самостоятельно опустошить упаковку желейных мишек, хотя обычно именно Вонбину достаётся такая прерогатива. — Что-то случилось? Ынсок поглаживает голую коленку Вонбина, цепляясь пальцами за кромку бежевых шорт. Снэки уже съедены, кола плескается на дне бутылок, а до конца фильма ещё полчаса, но Вонбин не выглядит заинтересованным в сюжете. Обычно такое происходит с Ынсоком, старающимся не уснуть на середине событий. Очевидно, Вонбин успешно перенимает привычки своего парня. — Помнишь, ты обещал мне желание после своего проигрыша? Вонбин повернулся к Ынсоку, сосредоточенно уставившись на него со всей серьёзностью, на которую он способен. Ынсок никогда не проигрывает в баскетбол, но в предыдущий раз во время совместной тренировки с игрой на желания Вонбину удалось стать победителем и загадать желание того, что он хочет получить от Ынсока. — Помню. Следует ли мне собираться в магазин? — Нет. У нас всё для этого имеется. — Ох? Ынсок удивлённо смотрел на Вонбина, который уже убрал подальше все мешающиеся предметы, выключил телевизор и перебрался на колени Ынсока. — Да. Сегодня я хочу быть сверху. Серьёзный и сосредоточенный взгляд Вонбина пронизывал лицо Ынсока; его большие ладони крепко сжимают массивные плечи, скрытые лямками растянутой майки — в эти дни они оба практически не вылезают из тренажёрного зала, любовно соревнуясь у кого из них сильнее мышцы. Ынсок мягко поглаживает бёдра Вонбина, изредка проникая пальцами под края шорт. — У тебя болит спина, детка? Если хочешь, то сначала я сделаю тебе массаж, а потом можешь прокатиться на мне, как на лучшем аттракционе. Обещаю — я буду самым нежным. Ынсок тянется за поцелуем, но Вонбин игриво кусает его нижнюю губу, не позволяя контролировать ситуацию. — Нет, ты не понял. Я хочу… быть совсем сверху… — голос Вонбина, прерываемый лёгкими укусами, переходит на шёпот. — Я собираюсь трахнуть тебя. Шестерёнки в голове Ынсока медленно крутятся, прежде чем соединиться в цельный пазл понимания слов Вонбина. Желание такого эксперимента прозвучало слишком внезапно и Ынсок растерялся, не зная, как правильно реагировать. Он никогда не думал, что может произойти нечто подобное — Ынсок изучил тело Вонбина вдоль и поперёк, обнаружив все его эрогенные точки, каждый раз доводя до оргазма. Чувство власти в позиции топа окрыляет. Очевидно, Вонбин решил попробовать себя в этой доминирующей роли. Но Ынсок с трудом мог себе представить картину событий, в которых не он прогибает под себя, а его. Конечно же, спорить с мужественной стороной Вонбина он не собирался, учитывая то, что они оба имеют спортивный разряд по тхэквондо и способны на высокую степень физической выносливости. Ынсок думал обо всей этой статистической ерунде, взвешивая возможности, пока Вонбин ненавязчиво сгрудил гору из подушек, успев при этом расправиться с завязками на спортивных штанах Ынсока. — Давай, Ынсок-хён, тебе понравится. Будь послушным мальчиком. Ынсок покорно поднимает руки вверх, позволяя Вонбину стянуть его майку и отбросить её куда-то за диван вместе с футболкой Вонбина. Торс Ынсока взволнованно вздымается, хоть он и пытается выглядеть спокойным, но его щёки мигом краснеют, как только Вонбин накрывает правый сосок своими губами, обводя торчащую бусину языком. Ынсок не знает, куда ему деть руки — обычно он зарывается пальцами в волосы Вонбина, помогая глубже заглатывать его член, но сейчас его пальцы трепетно дрожат и покалывают на самых кончиках от предвкушения того, что Вонбин собирается с ним делать. Где-то в закоулках памяти Ынсоку удалось разблокировать воспоминание — однажды они с Вонбином всё-таки пробовали поговорить о том, чтобы поменяться ролями и впервые познать новые для себя прелести доминирования и принятия. Но дальше обрывков разговора дело не дошло — Вонбин тогда слишком перебрал с лёгким алкоголем и Ынсоку пришлось тащить его на спине через половину района после дня рождения Сохи. Утреннее похмелье Вонбин встретил, уткнувшись в обнажённый торс Ынсока, и вместо спасительного глотка воды практически досуха выдоил член Ынсока, жадно всасывая головку. Ынсок такому энтузиазму Вонбина спросонья удивился, думая, что на него напал голодный вампир, но позволил прокатиться на себе верхом, слишком энергично подмахивая бёдрами так, что Вонбин едва не свалился с кровати. После этого случая вопрос о смене сексуальных позиций не поднимался, а Вонбин зарёкся смешивать слабоалкогольные напитки. «Всему виной ретроградный Меркурий», думает Ынсок, пока Вонбин перешёл к облизыванию его левого соска, проходясь резцами зубов по чувствительной коже, от чего у Ынсока молниеносно нарастало возбуждение в низу живота. Его вставший колом член мог бы пронзить небеса за пределы орбиты, но Вонбин нависает над Ынсоком так, чтобы не соприкасаться с его бёдрами, иначе вся эта затея пойдёт крахом. Вонбин и так едва сдерживает внутренние инстинкты — как по накатанной дорожке, его тело волнительно реагирует на присутствие Ынсока, посылая в мозг команды незамедлительно избавляться от штанов каждый раз, когда изученное на всех поверхностях тело соприкасается с его. Но Вонбин твёрдо намерен открыть для себя мир доминирования и подарить Ынсоку возможность почувствовать те же блаженные ощущения, которые испытывает его тело в принимающей позиции. Собственное возбуждение Вонбин предпочитает игнорировать, полностью сконцентрировавшись на том, как восхитительно блестят следы от его слюны на обнажённой коже Ынсока и как трепетно подрагивают его бёдра, оставленные без одежды. Это выглядит немного комично — от волнения Ынсок пытается свести ноги вместе и его большой эрегированный член возвышается над соединением бёдер, как небоскрёб среди голливудских холмов. Вонбин хихикает, слегка дуя на чувствительную головку члена Ынсока, и поглаживает своими широкими ладонями его бёдра, стараясь раздвинуть их для полного доступа к любимому телу. — Расслабься, хён. Ты не должен быть таким напряжённым. От стыда Ынсок прикрывает глаза руками, будто впервые чувствуя себя абсолютно голым перед Вонбином. Они занимались сексом столько раз, что оба могут безошибочно с закрытыми глазами определить местонахождение каких-либо родинок или шрамов на телах друг друга, но такого стеснения у Ынсока ещё не было. — Ну, ты был довольно напряжённым в наш первый раз и на растяжку ушло много времени. Вонбин хмыкает, правой рукой незаметно доставая из-под диванной подушки смазку с клубничным вкусом, пока левой ладонью ритмично гладит внутреннюю сторону бедра Ынсока. — Ты же и пытался успокоить меня красноречивыми эпитетами, но пальцы лучше знают своё дело — тебе повезло, что ты довольно быстро попал по волшебной точке и превратил моё тело в воздушное облако… Ынсок кусает нижнюю губу, глядя на мечтательного Вонбина, и думает о том, что готов подарить ему все звёзды вселенной, плещущейся в его бездонных чёрных зрачках. Их взаимная любовь сильнее притяжения Земли и с каждым мгновением крепнет обоюдное доверие. Вонбин подталкивает одну из подушек под поясницу Ынсока, помогая ему лечь удобнее, чтобы улучшить обзор и угол проникновения. От мягких прикосновений Ынсок немного расслабился, но дрожь всё равно клубилась в низу его живота вместе с комком возбуждения. Сгусток клубничной смазки приятно холодит пальцы и Вонбин размазывает гель, поднося указательный палец к девственной дырочке Ынсока. Кончик пальца осторожно кружит по ободку и Вонбин внимательно следит за реакцией Ынсока. А смотреть действительно есть на что — Ынсок раскрасневшийся, с раздвинутыми в стороны дрожащими коленками, вцепился в обивку дивана и наблюдает за тем, как осторожно Вонбин пытается проникнуть в его тело, будто бы боясь сломать хрустальную принцессу. — Можно?.. Вонбин готов остановиться, если Ынсок скажет «нет», но он знает, что для него не существует отрицательных ответов. Это всегда будет «да», даже если Вонбин попросит достать звезду с неба или сокровища со дна Марианской впадины — Ынсок никогда не откажет Вонбину. Эту полную самоотдачу люди называют любовью и, в их случае, она абсолютно взаимна. Как Ынсок может противоречить Вонбину, который всегда отдаёт ему всего себя без остатка? — Да. Пожалуйста. «Вещи, которые я делаю ради любви». Ынсок не солжёт, если скажет, что никогда не был ни с кем в позиции принимающего, но опыт собственных пальцев внутри себя он, всё же, имел. Однако, это совершенно разные ощущения по сравнению с тем, что происходит сейчас — будто небо и земля. То, как трепетно Вонбин вводит палец внутрь Ынсока, миллиметр за миллиметром, облизывает губы, горя желанием безумных поцелуев. Медленно прокручивает внутри, ощупывая стеночки, пока Ынсок шумно выдыхает от напряжения. Кажется, будто время замерло, и всё вокруг превратилось в вакуум. Вонбин чувствует, как пятно на его бежевых шортах расползается, а член готов буквально взорваться, требуя разрядки, но сейчас он полностью сосредоточен на ощущениях Ынсока. — Ты как? Вонбин осторожно вынимает палец, и уже более уверенно загоняет его вовнутрь, проталкивая дальше в поисках простаты. Он действует по наитию собственной памяти, но с той разницей, что кипящая лава эмоций разрывает не его внутренности. — Лучше всех. С тобой не может быть иначе. Губы Ынсока все искусаны и блестят от слюны и Вонбин не может удержаться — тянется за поцелуем, попутно глубже продвигая палец, и Ынсок скулит в его рот, едва не укусив кончик языка Вонбина. Значит, всё-таки попал прямо в цель. Вонбин не успевает заметить, как Ынсок бурно кончает, пачкая их животы. Этого достаточно, чтобы внутренние демоны Вонбина сдались под напором привычной необходимости быть принимающим от Ынсока всё. Растяжке двумя пальцами в этот вечер не суждено случиться — руки Вонбина дрожат, когда он отрывается от поцелуя и едва не откатывается назад, в стремлении отправить свои шорты в дальний полёт. Ынсок понимает всё без лишних слов, видя то, как Вонбин слабнет в его руках, настраиваясь на привычную позу. — В следующий раз я уж точно трахну тебя. Спина Вонбина соприкасается с твёрдым диваном, а истекающий смазкой член оказывается в плену горячей ладони Ынсока. — Как скажешь, детка. Твоё желание для меня закон. Привычными движениями Ынсок ловко доводит Вонбина до первого оргазма, наслаждаясь восхитительными стонами и тем, как крепко Вонбин вжимается в него своими бёдрами. Это всегда будет привычно и так необходимо правильно для обоих — для взаимного баланса и абсолютной гармонии слияния любящих душ и жарких тел.