Ты - мое успокоительное

      В тот день в зале суда стояла гнетущая атмосфера, мрачной тенью окутывая помещение, приводя в благоговейный ужас присутствующих. Стены, возведенные из красного камня и покрытые древними рунами, давили, вызывая тем самым надоедливую головную боль. Посреди зала возвышался трон, выполненный из обсидиана и местами украшенный драгоценными камнями, переливающимися разными оттенками алого под вспыхивающими то тут, то там языками пламени. На троне восседал судья, Сатана собственной персоной, чье выражение лица с каждой минутой приобретало все более мрачный оттенок, а из ноздрей вырывались обжигающие клубы дыма.       Заседание продолжалось уже второй час и, на его памяти, было одним из самых затяжных за последние столетия. Изначально все выглядело до смешного просто: ничем не примечательный бафомет, обвиняемый в убийстве нескольких адорожденных существ. Причина, по которой он попал именно сюда, заключалась в его последней жертве, по неудачному стечению обстоятельств приходящаяся сестрой одному из правителей Гоэтии. Казалось бы – виновник пойман, доказательства есть, что тут сложного?       Сатана в очередной раз раздраженно рыкнул, обводя взглядом раскинувшуюся перед ним картину. Бóльшая часть знати сейчас хмуро восседала на своих местах, наблюдая за затянувшейся перепалкой двух демонов. Кажется, один из них являлся женихом почившей девушки, и в данный момент срывался на ее брате, который и подал иск на арест бафомета.       — Подлый лжец, это твоих рук дело! Декарабиа говорила мне, что ты на нее зуб точишь, но я до последнего отказывался верить. Ублюдок, как ты только посмел?!       — Совсем рассудок потерял?! Я бы никогда и руки не поднял на сестру! К тому же я своими глазами видел, как это мелкое отродье что-то вводило ей в капельницу!       Конфликт набирал обороты, грозясь перерасти в настоящую кровавую бойню. Абсолютно безучастным оставался только один демон, сейчас понуро опустивший голову и уставившийся перед собой пустым взглядом. Рабочий медицинский халат, накинутый в спешке, был измазан грязью и местами даже порван. На голове у того размеренно горел огонек свечи, отличительный знак расы подчиненных Бельфегор. Демоненок, которому на вид едва стукнуло двадцать, казался абсолютно опустошенным и потерянным, пропуская мимо ушей все произнесенные в его адрес слова.       — Тишина!              Громкий рык отозвался эхом по залу, заставляя всех присутствующих испуганно замереть и обернуться на Владыку круга Гнева в ожидании его дальнейших слов. Бафомет, будто очнувшись от транса, резко вскинул голову, натыкаясь на четыре ярких желтых глаза, смотрящих прямо в его грешную душу, если она у него, конечно, имеется.       — Тебе ведь есть, что сказать, не так ли?       Демон, поняв, что обращаются напрямую к нему, нервно сглотнул, пытаясь сдержать новый поток слез, грозящий вырваться наружу. Ох, ему было что сказать, и очень многое. Но кто его будет слушать? Он уже сотню раз повторял, что невиновен и до сего дня даже не слышал об этой девушке и других жертвах, смерть которых взвалили на его плечи.       — В-ваше Высочество, я с трудом понимаю, что здесь происходит, — начал он, беспокойно перебирая в воздухе маленькими крыльями в попытке успокоиться, — в тот день, когда умерла госпожа Декарабиа, я был на своем рабочем месте, в совершенно другом крыле больницы! А остальные имена вообще слышу впервые, поверьте! — под конец речи голос таки дал слабину, дрогнув и превратившись в отчаянный хрип, выдавая всю боль негодования подсудимого.              "А ведь у него довольно приятный тембр, если так подумать…”       Дернув головой и отгоняя неуместные мысли прочь, Сатана сжал кулаки в попытке успокоиться. Дело не двигалось с мертвой точки и, по-хорошему, стоило бы просто казнить мелкого бафомета и разогнать всех к чертову Люциферу, оставив Гоэтию разбираться самостоятельно. Однако что-то его останавливало. Чересчур подозрительное поведение знати или отсутствие каких-либо улик, намекающих на настоящего убийцу? А может грустные глаза демона, в которых с каждым словом гас огонь надежды?       — Не верьте этому подлецу, Ваше Высочество! Гнусный бафомет додумался ввести моей сестре калий через капельницу, кто знает, на какие уловки он еще способен. Его следует немедленно казнить!       “Вот оно. То, что не давало ему закрыть глаза на это дело.”       — Откуда ты знаешь, что ей ввели именно калий?       Зал суда погрузился в гробовую тишину, прерываемую лишь потрескиванием факелов на стенах, да гулом из пропасти под ногами. Чем дольше затягивалась пауза, тем шире становилась ухмылка Сатаны, перерастая в злобный оскал. Застывшее в полной растерянности лицо одного из принцев Гоэтии стоило тех часов, что он провел здесь, выслушивая перепалки королевских отпрысков. Не тратя время на промедления, он жестом приказал подчиненным сковать принца, и щелчком пальцев освободил демоненка, краем глаз наблюдая за быстро сменяющимися эмоциями и вновь ярко загоревшимся огнем свечи на голове бафомета.       — Мы продолжим заседание после перерыва. Все, кто больше не относится к этому делу – покиньте зал суда.       Откинувшись на спинку трона, Сатана прикрыл веки, стараясь справиться с неутихающим раздражением внутри. Остальные Грехи вместе с Гоэтией также покинули помещение, оставив Судью в покое, не желая связываться с ним в плохом расположении духа. Зал постепенно опустел, оставив Владыку круга Гнева в одиночестве успокаивать взбунтовавшийся нрав. Или почти опустел.       — В-ваше Высочество…       Сатана в недоумении распахнул глаза, оглядываясь вокруг в поисках источника голоса. Только опустив взор на уровень своих коленей, он заприметил уже знатно намозолившего ему глаза бафомета, который сейчас порхал у его ног и с благодарностью смотрел на него снизу вверх. Только этого не хватало.       — Кажется я приказал, чтобы все выметались отсюда или…       — П-прошу прощения, это займет всего минуту, — неожиданно перебил его демоненок, будто вмиг набравшись смелости, и подлетел ближе, останавливаясь около лица Сатаны. — Я хотел бы Вас поблагодарить. Спасибо, что выслушали меня, а не… — он на секунду запнулся, встречаясь своими красными глазами без зрачков с огромными желтыми Греха. — Я всю жизнь буду помнить Вашу доброту..       Несмотря на дрожь в голосе, речь бафомета лилась единым потоком, превращаясь в настоящую усладу для слуха и действуя как натуральное успокоительное. Даже лучше тех химозных препаратов, которыми пыталась напичкать его Бельфегор, когда он, поддаваясь своему греху, выходил из себя. В голове промелькнула мысль оставить этого демона себе, присвоить и использовать, когда вздумается, но Сатана тут же вычеркнул этот бред. Он не Асмодей, не Грех Похоти, и не собирается выбирать себе фаворитов, в особенности среди низших классов.       — Как тебя зовут?       — Йогирт, Ваше Высочество, — на выдохе произнес бафомет, будто все это время задерживал дыхание в ожидании слов Судьи.       — Йогирт… — словно пробуя имя на вкус, пророкотал Сатана.       — Д-да?       — Вон отсюда.

***

      В дверь неожиданно громко постучали, отрывая и без того рассредоточенного бафомета от работы. Устало потерев виски и сделав пару глубоких вдохов-выдохов, он крикнул короткое “Войдите”.       — Доктор Йогирт, к вам пациент… — дверь приоткрыла молодая медсестра, не заходя полностью в кабинет и отчего-то нервно дергая ручку.       — Скажи, что я занят.       — Но, Доктор, — ее глаза чуть расширились, выдавая тревогу. Однако, вот незадача, Йогирт совсем не обратил на нее внимания, полностью поглощенный записями. — Это очень важный пациент…       — Да пусть хоть сам Люцифер, мне плевать, — буркнул в ответ демон, делая неопределенный жест рукой. — Передай, чтобы зашел на следующей неделе. А еще лучше через две.       Со стороны входа послышался грохот и последовавший за ним испуганный вскрик девушки. Оторвав взгляд от документов, Йогирт мгновенно застыл. Кого он точно не ожидал увидеть на пороге своего кабинета поздним вечером пятницы, так это Правителя круга Гнева. Говорили ему коллеги, возьми отгул на пару деньков, развейся. В кои то веки он пожалел о том, что проигнорировал советы старших.       Сатана в своей уменьшенной версии стоял посреди помещения и со скрещенными на груди руками скучающе рассматривал плакаты и грамоты на стенах.       — Что привело Вас сюда… Ваше Высочество? — привстав с рабочего кресла, осторожно начал бафомет, машинально теребя край медицинского халата.       — А вы как думаете, Доктор… Йогирт? — с толикой показного равнодушия протянул Сатана, продолжая вчитываться в информацию на многочисленных сертификатах, совсем при этом не понимая значения большинства терминов.       — Вы помните меня?       — Нет, — последовал незамедлительный ответ. Даже слишком поспешный, будто собеседник предвидел этот вопрос и заранее подготовился к нему. Ложь. Конечно же он помнил его. Единственный адорожденный, переживший его суд, и о существовании которого даже не подозревала общественность. За эти три года много воды утекло, но до сих пор он мысленно возвращался в тот день, когда встретил на суде демоненка, своим голосом заставившего схлынуть поток раздражения, и вернуть чистоту разума Владыке. С тех пор он использовал это воспоминание в качестве своеобразного успокоительного в моменты, когда эмоции брали верх, и разум поглощал гнев. До недавнего времени ему хватало и этой крупицы, однако воспоминания тускнеют с годами и, уже привычный тембр голоса померк в памяти, перестав приносить столь желанное спокойствие. Спустя пару недель проблему заметили другие Грехи и, силой выведав информацию, буквально вынудили его обратиться сюда. Йогирт удивленно приподнял бровь, не веря своим ушам. Так нагло в лицо ему еще не врали. Но ладно, раз уж сам Сатана хочет поиграть с ним в ”кошки-мышки”, он, так уж и быть, притворится “мышкой” на время.       — Прискорбно слышать, — с наигранной грустью пробормотал он, следя за реакцией, — Так чем же я могу помочь Вам, Ваше Высочество?       В ответ ему молча протянули небольшую папку, с лежащими в ней документами. Стараясь не показать своего удивления, Йогирт аккуратно забрал предмет, вытаскивая листы и бегло просматривая содержимое.       — Что это? — не удержался от вопроса бафомет.       — Контракт.       — Для чего?       Раздраженно передернув плечами и бросив гневный взор желтых глаз, Сатана промолчал. Ну ничего, терпения у Йогирта предостаточно. Продолжая сверлить взглядом Греха, бафомет в уме прикидывал процент вероятности того, насколько быстро его испепелят, если он продолжит так нагло играться с огнем.       — Мне нужен личный психолог, — довольно тихо проговорил Сатана, избегая встречаться с шокированным взглядом доктора.       — Что, прости? — не заметив, как перешел на неформальное общение, пискнул Йогирт. Кажется ему самому нужно пройти курс лечения, а то уже слуховые галлюцинации беспокоят. Может он все-таки уснул за рабочим столом и сейчас ему снится очередной бестолковый сюжет?       Моргнув пару раз и для пущей уверенности ущипнув себя за локоть, бафомет потупил взгляд. Идея до безумия заманчива, но насколько она безопасна? Йогирт постарался трезво оценить ситуацию, пытаясь запихнуть подальше ту часть себя, которая приходила в дикий неописуемый восторг каждый раз, когда он сталкивался с Грехом взглядами. В итоге, что бы он не выбрал, результат останется пятьдесят на пятьдесят: его либо убьют сейчас за отказ, либо чуть позже, когда Его Высочество перестанет нуждаться в его услугах. Назовите его сумасшедшим, но второй вариант не кажется ему таким уж плохим.       — По рукам.       В конце концов он поработает с самим Владыкой круга Гнева.

***

      — О чем думаешь?       Йогирт почувствовал, как чужая ладонь скользит по плечу, а горячее дыхание опаляет чувствительную шею, заставляя стаю мурашек пробежаться от макушки до кончиков крыльев. Он сидел на балконе их резиденции, заботливо укрытый от ветра теплым пледом и держа в руках кружку давно остывшего чая. Солнце уже зашло, и на город опустились сумерки, оставляя в качестве освещения лишь тусклые фонари у дорог. Их жилье находилось достаточно далеко от жилых районов, и сейчас бафомет мог насладиться столь желанной тишиной после напряженного дня. Дело того беса и принца Столаса всколыхнули в нем давние воспоминания, пробуждая чувство ностальгии.       — В тот день ты тоже защитил меня перед судом, — прошептал Йогирт, легко запрокидывая голову и вглядываясь в ночное небо в поисках звезд. — Мне было так страшно, но когда ты снял с меня оковы… Я будто переродился.       — Я не защищал тебя, — тихо фыркнул Сатана и, сев прямиком на пол, уложил голову на колени своего демоненка, стараясь не задеть того массивными рогами, — ты был невиновен. Да и я сам Судья, от кого мне тебя защищать?       Йогирт прищурил глаза и молча улыбнулся, даже зная, что Сатана этого не увидит, и опустил ладонь на место между его рогами, аккуратно массируя и помогая Греху избавиться от подступающей мигрени. Подобные суды даже ему даются тяжело, что уж говорить о бафомете. Продолжая ласковые поглаживания, он прокручивал в голове события прошедшего дня. Правильно ли они поступили, забрав у того принца силы? Йогирт слышал о Столасе еще будучи подростком, и тот не вызывал в нем чувство отвращения, как происходило с большинством членов семьи Гоэтии. И тот бес также весьма импонировал ему: открыть собственный бизнес, хоть и не совсем честным способом, заручиться поддержкой двух из семи Смертных Грехов – достойно уважения.       — В следующий раз, — с усмешкой начал демон, — постарайся держать себя в руках. Иначе мне опять придется успокаивать тебя на виду у всех Правителей Ада.       В ответ Сатана лишь недовольно рыкнул и, повернув голову, легко прикусил Йогирта за бедро, тут же отпуская, услышав пораженный вскрик бафомета, не ожидавшего такого подлого поступка.       — Мне нравится твой голос, — пресекая дальнейшие возмущения, протянул Сатана, вновь поудобнее устраиваясь на чужих коленях.       — Ах, ты говоришь мне это по несколько раз на дню, — засмеялся демон, легонько щелкая Сатану по носу. Однако, уловив раздраженный взгляд Владыки, поспешил исправить ситуацию, мимолетно прижавшись губами к пострадавшему месту, одаривая того невесомым поцелуем. — Кто-бы мог подумать, что Правитель круга Гнева окажется таким милым.       — Йоги.       — М?       — Еще одно слово, и ты вернешься в зал суда. В качестве виновного.       — Молчу-молчу.