В кабинете у директора

Школьный день не предвещал адреналина и приключений на жопу. Рутина. Обычная рутина. Ничего нового не происходило, не происходит и, как казалось, не должно произойти. Тоша как обычно шагал по заснеженной тропинке через густой лес, где волосатые ели были укрыты пушистым белым одеялом. Идя по этой дороге каждый день он от скуки поддался ностальгии и воспоминаниям. Сколько же времени прошло с того момента, как он переехал в этот поселок. Не мало понадобилось сил и происшествий, чтобы эта дыра стала ему чем–то родным и теплым даже с суровыми зимами и колючими морозами. Переезжая сюда он ожидал стать объектом насмешек, изгоем и пустым местом для всех, но спустя всего неделю он уже чувствовал себя здесь настолько хорошо, как не чувствовал никогда. Раньше единственным лучиком в его жизни являлась белокурая сестричка. Петров думал, что иначе быть не может. Что суждено ему быть одиноким и ненужным, что счастья ему не видать и это его судьба. Судьбу, как оказалось, изменить можно. В его жизнь с беспризорной резкостью ворвались два хулигана с кучей энергии и целью показать тому невинному очкарику все прелести подросткового возраста. Тогда Антон недоумевал, чего они к нему прицепились, но особого сопротивления их настырности не показывал. Может боялся им отказать, может на подсознательном уровне знал, что они ребята хорошие и доверять им можно. Было так странно осознавать, что все изменилось. И Антон тоже. Теперь он может возразить учителям, прогуливал уроки, перестал настолько цепляться за хорошие оценки, стал отдыхать и веселиться. Прошло всего два года, но он до сих пор не может понять, что вырос из зашуганного шестиклашки. Восьмой класс преподнёс ему сюрпризы. Он открыл для себя много возможностей и много новых эмоций. К примеру, рисковать он стал чаще. Прийти без домашней работы в школу уже не казалось чем–то за гранью фантастики. Теперь это была рутина. Странно это все однако. Но весело. *** Со всеми этими мыслями он незаметно для себя оказался на пороге школы. Незамедлительно зайдя туда в легкие проникнул запах моющего средства и пыли. Вообщем, ничего нового. Такой запах здесь стоял постоянно, ведь младшеклассники вечно бегали, а уборщица ежесекундно натирала полы до блеска, скорее всего, в тайне надеясь, что эти ребята с шилом в жопе навернуться и перестанут создавать шум. Чтож, все стабильно. Зайдя в раздевалку он как обычно повесил куртку, надел переобувку (мало ли гнев технички распространяется не только на детей) и с гордой душой пошел в класс. Слава Богу, подниматься было не три этажа как обычно, а всего один. Спасибо тем, кто поменял расписание. Зайдя в кабинет все было как обычно. Странно, что Тоше казалось что все должно быть не как обычно. Будто день должен запомниться ему надолго. Но пока что все было вполне стабильно и походило на любой другой самый непримечательный день. Найдя глазами Рому он прошел к его парте и присел на старый, сломанный и шатающийся стул. Спасибо Лильке, что посчитала, будто Петров научит Пятифана образцовому поведению и посадила их вместе. И вот стало понятно, почему на подкорке мозга Антоша ждал пиздеца и адреналина. Нос уловил запах спиртного в радиусе одного метра, и зная своего соседа по парте, догадаться от кого–же все–таки исходил этот аромат было не сложно. Взгляд тут–же метнулся в сторону брюнета. Тот сидел облокачиваясь на руку, из–за чего ладонь прикрывала обветренные губы, на которых видны были следы укусов. Нервные тики были уже чем–то обыденным для Ромы. — Рома...,–протянул Антон, надеясь, что на последующий вопрос ему ответят смешком и шуткой, но никак не пьяными оправданиями.— Я чую запах алкашки. Если это от тебя, то я снесу тебе бошку прямо здесь!.–агрессивный шепот доносился прямо над ухом хулигана, из–за чего тот дернулся сначала. — Ну... Тох, эт... Я ну...–начал было Ромка, но в класс зашла учительница. "— Ну все, пизда".–подумалось обоим парням, но делать уже было нечего. *** Урок проходил вполне спокойно. Ромка никак не выделялся и не отличался от своей трезвой версии. Да, то, что он уже долго сидел в одной позе и ничего не творил, конечно, поражало, учитывая что поза не выражало гопническую натуру Пятифана, но в любом случае это заметить было суждено лишь самому Роме и, непосредственно, Антону. — Пятифанов! Я тебе как попугай все повторять должна или как?!.–послышался грозный голос Лилии Павловны.— Я тебе говорю к доске идти, особого приглашения, сударь, не дождетесь! "—Блять... Вот правильно говорят же, к чужому–то берегу всё корабли да барки, а к нашему — всё хуи да палки. Ну что за пиздец–то...". –подумалось брюнету. Чтож, удача сегодня повернулась к нему непристойным местом. Идя шатающейся походкой к доске он волновался. Действительно боялся, ведь за его проебы иногда доставалось, по одному лишь Господу Богу известной причине, и Тоше. — Роман, не выводите меня. Я тебя позвала постоять около доски, да кочерышку свою почесать? Пример уже на доске. Решай давай. Всевозможные маты пронеслись в пьяной головушке. Молитвы тоже проскакивали, но в меньшем количестве. *** — Рома, это что вообще?! Ты чем думал, когда писал эту... эту белиберду! Я понять не могу, через что ты там решал, что у тебя вместо 15073,962 получилось –2483,29?! — Ну Лиль Пална, чего вы так ругаетесь–то а...–лениво произнес парень, стоя у доски. Разумом управлял алкоголь. Рискованно. — Я тебе что, подружка чтоб так со мной разговаривать?! Нет, молодой человек, ваше отношение ни в какие рамки не лезет! Ты решаешь хуже, чем первоклассники, так еще и...–договорить она не успела. — Да Лиль Пална, каждый дрочит как хочет ну! Чего вы к моему решению пристали. Нормальное оно. Ну да, ошибся может чутка...–спустя секунду он только понял, что выдал. Глаза забегали, а рот в немых оправданиях зашевелился. Подобрать слова после такого было сложно, да и видя удивленную рожу учительницы было ясно, что прощения ему нету. —Ты... Да ты...! А ну к директору! Живо! Сил моих больше нету!.–завопила та, уже закипая от злости как чайник. Еще секунда, и ее лицо покраснело от злости. Спасибо, что пара из ушей нету, а то сработала бы датчики и сидели бы все мокрые. — Лилия Павловна, он не хотел! Он... Он просто чувствует себя ну... Не очень! Вы простите его. У него наверное температура, вот и несет бред. Я его сейчас отведу к медсестре...–судорожно начал лепетать Петров, вставший со своего места, виновато смотря на преподавателя. Надо же было им так вляпаться... — Петров, ты–то куда лезешь?! С ним вместе хотите на третий этаж к Вениамину Викторовичу отправиться?!.–она слегка помолчала, агрессивно вдыхая и выдыхая воздух, после чего продолжила.— А вот давай! Все, вы сейчас со мной идете и пусть хотя бы директор объяснит вам, как нужно вести себя, раз меня вы слушать не намерены! Ноги в руки, молодые люди.–парни переглянулись. Ожидаемо. Но обидно.— А вы, 8"В", чтоб ниже воды, тише травы! Ой, тьфу ты... Ну вы поняли! Тихо чтоб сидели! После чего, вальяжно цокая каблуками, Павловна чуть–ли не за уши вытащила их из кабинета. *** — Нет, ну вы представляете?! Такое сказать учителю! А этот.–безпризорно указывая на Антона пальцем.— Еще и прикрывает этого обалдуя! Ну два сапога пара прям!.–яростно тверидал учительница мужчине в строгом костюме и седыми усами. — Не первая эта жалоба, однако...–прокуренным голосом оповестил их он.— И, что станет удивлением для вас всех, не только на Пятифанова Романа. Конкретно на Петрова, само собой, жалоб особых не было, но на двоих было. Сплетни всякие ходят, но хотелось бы уточнить.–Вениамин поправил очки и направил взгляд на женщину.— Лилия Павловна, я хотел бы провести с ними личную беседу. Прошу вас, вы выйдите ненадолго, я вас потом позову. С каждым шагом Лильки напряжение и интерес друзей рос. Бысло страшно... Страшно интересно. Дверь проскрипела, после чего хлопнула в особой силой. Видимо, Павловна и правда не на шутку разозлилась. — Молодые люди.–начал Викторович, откашлявшись. Его взгляд был весьма обеспокоенным и... неуверенным? Атмосфера стала все более гнетущей, и Рома с Тошей обменялись обеспокоенными взглядами.— Одна ваша одноклассница донесла мне, что вы...–он отвел взгляд, запнувшись. Руки его были на столе, из–за чего было видно, как мужчина перебирает дряхлые пальцы.—что ваше поведение не свойственно обычным друзьям. Ребята раскрыли рты в изумлении, надеясь, что неправильно поняли смысл этих слов. — Не, ну вы чего слушаете сплетниц–то? Они один бред несут, нахер вам их ахинею выслушивать.–с каждым словом Антон понимал, что без скандала тут не обойдется. Хотелось заткнуть Ромке рот рукой, или еще чем нибудь, лишь бы он перестал пререкаться и говорить нецензурные слова. — Молодой человек! Перестаньте относиться к этому столь несерьёзно! И подбирайте выражения в конце то концов!.–директор поджал губы, пытаясь говорить в привычном тоне и не перейти на крик, да вопли. — Не, я все понимаю, но вы посмотрите на меня и Тох... Антона! Видно невооружённым глазом, что мы нормальные.–шатен взял худощавое запястье Тоши в свое, будто показывая, что тот полностью поддерживает его слова. Вениамин Викторович прикрыл глаза, будто размышляя. Антон уже обрадовался, что в этот раз из–за действия спиртного не проснулась Ромина конфликтная личность. Она всегда была при нем, но в периоды пьянок становилась в разы сильнее. Антон выдохнул, но не тут–то было... — И вообще,—накаркал, получается.— Вам–то какое дело? Мы–же не сосались прямо при всех! "— Блять, Рома, не будь таким дебилом! Звучит так, будто мы где–то в другом месте слюнообмен проводим!".–думалось Антону. Взгляд директора стал жёстче. Он открыл глаза и посмотрел прямо на Пятифана. — Молодой человек, вы с ума сошли? Вы какие вещи произносите в школе! Нет, давайте вы еще тут прямо и поцелу...!–яростная речь бы продолжилась, если бы не отсутствие знания правил этикета у хулигана, ведь тот уже второй раз за день перебивает старшего. — Да ваще без б! Спирт ударил в мозг, а руки рывком притянули еще ничего не осознавшего Тошу к себе. Вторая рука будто впечатала белокурую голову в сухие губы брюнета. От шока Антон даже не сопротивлялся, лишь изумленно распахнул глаза с белыми ресницами, будто находясь не в реальности. Щеки стали цвета спелого помидора, а мозг поплыл даже без присутствия алкашки в организме. —Да вы...! *** Возгласы Вениамина Викторовича, громкое биение сердца, стук каблуков зашедшей на крики Лили Павловны... Идя по заснеженной дороге и шаркая ботинками Антон все еще переваривал все это, молча перебирая ногами. Тишину прервал то ли усталый, то ли облегчённый вздох шатена, что шел рядом смотря себе под ноги и пряча руки в карманах коженки — Завтра нас, наверное, исключат.