just look my way

– Я ненавижу тебя Му Цин не без интереса наблюдает как меняется выражение лица Фэн Синя. Сказанные на эмоциях слова будто бьют его по голове. Му Цин следит за тем как он едва заметно кивает. Хочет что-то сказать, оправдаться, но смотрит как Фэн Синь разворачивается, уходя. И не находит слов... Кончики пальцев покалывает от врезающегося в них небольшого пакета. Вокруг него все буквально кричит о надвигающемся празднике. Красные игрушки, гирлянды, рождественские песни, первый снег. Му Цин стоит посреди улицы и думает о том, что наверное впервые в жизни он проиграл самому себе. Фэн Синя всегда было легко вывести из себя. Одно неправильно брошенное слово и он уже летит с кулаками. Но почему-то именно сегодня первым не выдержал именно Му Цин. Почему-то чужие слова все еще звенят в ушах, отдаваясь болью где-то в ребрах. Совершенно спокойное "я тебя ненавижу" вырвалось неосознанно. Возможно чуть позже Му Цин пожалеет об этих словах, если не уже. Но отказать себе в эгоистичном желании провести лезвием слов по чужому сердцу он не смог. Уже дома, из бумажного пакета Му Цин достанет крошечную музыкальную шкатулку. Мимолетная мысль швырнуть ее, чтобы та разлетелась на тысячи осколков, исчезает также быстро как появляется. Вместо этого он прячет ее в ящик стола в комнате. Может когда-нибудь он избавится от нее. Например тогда, когда вытравит из себя все ненужные чувства. Чувства всегда казались Му Цину признаком слабости. Но с появлением в жизни Фэн Синя, он немного пересмотрел свои взгляды. Не сразу, спустя лет пять, если не больше. Дуратская влюблённость в человека, с которым у них общего ничего, наверное, не было. Он отмахивался от этих чувств как от чумы. А потом, в какой-то момент, нашёл в них успокоение. Просто однажды в вихре быстротечной жизни, его тихая любовь стала чем-то родным, что помогало успокоиться. Дарило ощущение комфорта, которое он не испытывал уже очень давно. Говорить о своих чувствах смысла не было. Фэн Синь слишком недальновидный, для того чтобы понять намеки. А говорить прямо Му Цин не умел. Его любовь проявлялась в поступках. Он мог пожертвовать всем и никогда не попросить ничего взамен. Слишком много он готов отдать ради комфорта того, кто стал для него семьей, сам того не осознавая. Вот только все это время Фэн Синь пытался уличить его в корысти. Искал подвох и, откровенно говоря, никогда не доверял. Фэн Синь никогда не видел ничего дальше своего носа. Ему проще поверить в то, что кажется на первый взгляд, чем копнуть немного глубже. Глупо было его в этом винить, наверное так жить намного проще.

***

В канун Рождества все собрались у Хуа Чэна. Му Цин идти не хотел. Упирался отчаянно, словно его на казнь собрались вести. Огрызался, закатывал глаза и приводил тысячи аргументов почему он не сможет прийти. Но Хуа Чэн пообещал одолжить ему на время совсем новую гитару, и как-то моментально все аргументы испарились. С Хуа Чэном они не ладили изначально. Все было еще сложнее чем с Фэн Синем. Но тот оказался не таким уж и плохим. А общее увлечение музыкой и вовсе сделало их неплохими приятелями. Все еще не друзья, но уже и не те, кто не может дышать одним воздухом. Фэн Синь тогда знатно ругался. Говорил что-то про то, что Му Цин примкнул к врагу, чем вызывал общее веселье. Но лучше к врагу, чем ждать удара в самое сердце от якобы друга. У Хуа Чэна просторная квартира, идеально вмещающая в себя все самое необходимое, включая Се Ляня. Му Цин порой смотрел на этих двоих и тихо завидовал. У них вышло все так просто. Так естественно, будто самими звёздами им было начертано быть вместе. У Му Цина такой роскоши не было. Забравшись с ногами на мягкий диван, Му Цин потягивал безалкогольный глинтвейн и наблюдал за тем, как Хуа Чэн под чутким руководством Се Ляня вешал на шторы гирлянду. Вставлял свои комментарии и Цинсюань, рассевшись на полу возле дивана. А где-то на кухне шелестели чем-то Хэ Сюань и чертов Фэн Синь. – Кстати, я же прихватил настолку! – радостно сообщил Цинсюань. Было вообще не кстати, потому что они по традиции смотрели рождественские фильмы и подтягивали напитки. – Мы же фильм смотрим – каким-то странным тоном озвучил мысли Му Цина Хуа Чэн. – Ой да бросьте. Из года в год одно и тоже. Давайте, Хэ-сюн, притащи карточки. Давай, давай, потом доешь. К огромному разочарованию Му Цина Се Лянь поддержал затею, а за ним сдался и Хуа Чэн. Мнение оставшихся никто особо не спрашивал. Пришлось сползти с дивана и устроится на полу в кругу подушек и друзей. На фоне продолжал идти фильм, который специально сделали чуть тише. Му Цин мысленно был благодарен, что между ним и Фэн Синем уселся только подошедший Хэ Сюань, которому не оставили другого места. – Суть очень проста. На карточках вопросы, на которые надо ответить за десять секунд. Отвечать правду и только правду, либо же выпить стопку виски! Энтузиазм Цинсюаня был Му Цину непонятен. Такое чувство тот просто хотел напиться, но не знал под каким предлогом это сделать. Однако, будучи первым кто тянул карту, он ответил за три секунды, будто заранее готовился. Все по не многу поймали атмосферу и отвечали настолько честно, на сколько вообще могли. – «Как вам признались в любви?» – зачитывает вслух Се Лянь. – О, ну Сань Лан напился очень сильно в тот день. Ему было плохо и я пришел помочь. Ну и когда его в очередной раз вырвало он признался мне.. Возмущеный голос Хуа Чэна прерывает Се Ляня. Говорит что-то про то, что было все не так, что Се Лянь не так запомнил. Милая улыбка Се Ляня же говорит о том, что запомнил он все правильно. Му Цин вообще их плохо слушает, мыслями плавая где-то у себя дома возле той самой музыкальной шкатулки. – Земля, прием, – возле глаз возникает ладонь Хэ Сюаня, вырывая из мыслей. – Давай живей, твоя очередь тянуть. Му Цин закатывает глаза, скорее по привычке, нежели от реального раздражения. Тянет белую картонку и переворачивает ее, зачитывая вслух: – «Как много вы готовы сделать ради дорогого человека?» Му Цин молчит, слыша где-то совсем рядом как усмехается тот, ради которого Му Цин и так делал все что было в его силах. Крутит карточку между пальцев, после чего все же тянется к заранее готовому шоту виски. К черту этого Фэн Синя. Если так уверен в своей правоте, то он не будет рушить его хрупкое мировоззрение. Хуа Чэн на него пристально смотрит, будто знает все. Му Цин старательно игнорирует этот взгляд. Он ему не нравится. И дабы отвлечься старается поддерживать беседу со всеми, кроме Фэн Синя, старательно игнорируя его присутствие. Игра на удивление со временем стала более интересной, а вопросы более каверзные. Уже не только Му Цин отмалчивался, но и Хэ Сюань пропускал вопросы. И даже сам организатор всей этой затеи. Видимо все таки не просматривал карточки заранее. – «Слова, что задели вас за живое» – зачитывает Фэн Синь. Му Цин не смотрит на него, но к удивлению внимательно вслушивается в появившуюся тишину. Му Цину точно было бы что ответить. Он бы пересказал дословно все речи Фэн Синя, которые неоднократно рвали внутренности. Можно было бы целый список составить, от самых обидных, до просто неуместных. – Не было такой, – в итоге отвечает Фэн Синь, когда время почти выходит. Цинсюань что-то возмущённо восклицает, пытаясь уличить во лжи. Му Цин лишь фыркает на это, цепляет пальцами новый шот и выпивает залпом, под непонимающий взгляд Хэ Сюаня, который кажется следит за ним. – «Перед кем вы бы хотели извиниться, но не имеете такой возможности?», с меня хватит. – Му Цин вспыхивает внезапно. Выпивает залпом очередной шот, и бросает злосчастную карточку в общую стопку. – Му Цин, что случилось? – пытается достучаться Се Лянь, но Му Цин лишь отмахивается. Его просто все достало. С чего вообще Цинсюань решил, что ворошить душу под предлогом игры это отличная затея? Или только Му Цину так повезло? Хотелось как минимум домой, а как максимум в другое измерение. Но Му Цин не спешил уходить. Лишь скрылся на кухне, копошась в чужом холодильнике. Не считай он их своими друзьями непременно бы ушел, послав предварительно каждого, кто попытается вставить свое мнение. Но если с Цинсюанем и Хэ Сюанем они были знакомы не так давно, то вот Се Лянь был его самым первым другом и обижать его он не хотел ни при каких обстоятельствах. Выпитый алкоголь гуляет по венам, подкидывая воспоминания и никому не нужные факты. «Фэн Синь тоже был для тебя другом. А потом стал намного дороже чем Се Лянь», от своих мыслей не отмахнешься как от надоедливых карточек. Му Цин заводится лишь сильнее, когда не получается никак открыть проклятую крышку газированной воды. Кто вообще их так закручивает?? – Язык затянуло попросить? – слышится рядом, а потом бутылка с водой пропадает из рук. Му Цин растеряно смотрит на Фэн Синя, открывающего воду. Тоже выходит не с первого раза. Судя по расширенным зрачкам тот выпил как минимум столько же, сколько сам Му Цин. Какого черта он вообще всматривается в его глаза? Почему так сложно держать себя в руках? – Съебись с глаз, – шипит змеей, выхватывая открытую бутылку из чужих рук. Глотает жадно воду, будто умирал все это время от обезвоживания. Лишь бы занять себя чем-то. Лишь бы не обращать внимание. – Знакомые нотки в голосе. Надоело строить из себя святошу? Какого черта несет этот идиот. Почему из его рта льется вся эта дрянь, от которой дышать становится трудно. Почему хочется доказать обратное, но вместе с тем подтвердить чужие догадки, ведя себя как конченая мразь. Сознание подсказывает, что весьма заслужено было бы послать его к чертям, обозвать последними словами, а в завершении всего проехаться кулаком по красивому лицу. Но вместе с тем хочется лишь закрыться в своей комнате и просидеть там всю оставшуюся жизнь, гадая в какой же момент все пошло не так. В какой момент дорогой человек перестал доверять. Доверял ли вообще когда-нибудь? – Повторять не буду – отзывается в итоге, чем вызывает усмешку со стороны Фэн Синя. – Что? – Да так. Забавно наблюдать как ты делаешь вид, что все сказанное не про тебя. Даже почти верится что тебя это задело Под пальцами сминается пластик, резкий звук режет слух. Не так сильно как чужие слова, но все еще ощутимо. Фэн Синь смотрит на него внимательно, будто пытается разглядеть что-то. Му Цин мысленно усмехается этой попытке. Все равно не видит, все равно не поймет. Му Цин оставляет наполовину полную бутылку на столе. Немного смятая, она наклоняется в одну сторону, грозясь упасть из-за любого дуновения ветра. Му Цину плевать. Он обходит Фэн Синя, намереваясь уйти, но его хватают за локоть, вынуждая остановиться. Привычный острый взгляд, которым он посмотрел на Фэн Синя отражался в чужих глазах. Му Цин устал от этого. Он хотел совсем не этого. Он правда хотел чтобы между ними все было иначе. Почему же смотря на свое отражение в чужих глазах он думает о том, что вероятно выглядит как последняя мразь. – Пусти – выходит рвано, не убедительно. – С чего бы это? Не приятно слушать правду о себе? – Фэн Синь словно в какой-то момент прошел курсы по тому как задеть Му Цина за живое. Стоит отдать должное, получается отлично. – Ты не знаешь ничего, так что закрой рот – Наебывай этим кого-нибудь другого. Я тебя почти всю жизнь знаю, и поверь я знаю какой ты лицемерный на самом деле. Му Цин внезапно начинает смеяться. Даже почти искренне выходит. От абсурда происходящего между ними хочется смеяться и плакать одновременно. Фэн Синя похоже пугает такая резкая смена настроения. Он отпускает чужую руку и отходит на шаг назад. Отсмеявшись Му Цин поправляет рукой челку, что закрыла глаза. Улыбается и смотрит как-то снисходительно на Фэн Синя, будто тот маленький наивный ребенок. – Ты нихуя не знаешь обо мне. Нет, даже не так. Ты не хочешь даже попытаться узнать. Возможно однажды ты откроешь свои чертовы глаза и поймешь как много я для тебя делал. Надеюсь это произойдёт когда я буду где-нибудь на другом континенте.

***

Рождество Му Цин встречает уже по пути домой. Когда все вокруг отмечают его с близкими, Му Цину как никогда хотелось остаться одному. Перед Се Лянем стыдно, неимоверно на самом деле. Тот видел его насквозь и откровенно переживал, даже не скрывая этого. Скривившись, Му Цин уже перед самым подъездом начал искать ключи по карманам. Забытая мелочь, помятый список продуктов, о которых он благополучно забыл. – Блять, – ругается и закатывает глаза. Мозг лихорадочно пытается вспомнить где в последний раз были замечаны ключи от собственной, мать его, квартиры. Запасные ключи всегда были только у одного человека. Му Цин не хотел звонить. Не хотел идти лично. Черт возьми, лучше просто выломать эту дверь, чем переступить через себя. «Привези мне мои ключи», сообщение на удивление сразу становится прочитанным. На любезности вроде "пожалуйста" Му Цин не сподобился. Еще чего. На потухший телефон через минуту приходит ответное сообщение, но Му Цин читать его не хочет. Будет весьма больно увидеть отказ или очередную порцию оскорблений. На ступенях перед подъездными дверями холодно. Еще холоднее в осеннем пальто, которое давно было пора сменить на куртку. В целом Му Цину в последнее время было чертовски холодно. Не спасали ни горячии батареи, ни горячий шоколад. «Признай уже, что тебе плевать на всех кроме себя. Для тебя дружба лишь инструмент», слова сказанные недавно эхом проносятся в голове. Му Цин не хотел признавать, но это был первый раз, когда Фэн Синю удалось задеть его так сильно. В тот день Му Цин хотел быть откровенным. Но изначально все пошло не так, как он задумывал. Оправдываться когда на тебя накинулись с обвинениями не хотелось. Зато Му Цин узнал, что о нем думают на самом деле. Он никогда не считал себя ангелом, но было особо больно услышать такое от человека, который был для тебя всем. Что ж, по крайней мере Фэн Синю сейчас должно быть хорошо, раз он избавился от такого эгоистичного человека как Му Цин. Должно быть сейчас с Цинсюанем снова спорит на тему того, какую пиццу заказать. Они же ежегодно устраивают этот балаган. Вряд ли он решит все прервать только лишь из-за грубого сообщения Му Цина... Услышав шаги Му Цин неохотно поднимает голову, прекращая разглядывать свои кроссовки. Фэн Синь наткнувшись на его взгляд застывает, неловко переминаясь с ноги на ногу. Руки в карманы, а губа по обычаю закушена когда нервничает. С чего бы ему нервничать перед Му Цином. – Зачем тебе ключи? – наконец спрашивает он. Му Цин моргает пару раз, пытаясь понять не послышалось ли ему. – Ты сейчас серьёзно? – все таки решает уточнить на всякий случай. – Вполне – кивает, скрещивая руки на груди, – Решил прекратить? – Прекратить что? Чего никогда не было? Му Цин не может скрыть своего удивления, которое вызвал этот разговор. О чем вообще говорит этот Фэн Синь. Почему просьба дать ему ключи от его же квартиры, вызывают такие странные вопросы. Фэн Синь над ним хмурится сильнее. Поджимает губы и в конце концов вздыхает. Достает из кармана дубликат ключей и бросает его в руки Му Цина. – Возможно я и перегнул палку, но извиняться я не стану, если ты уже все решил. – Решил что?! – взрывается Му Цин второй раз за этот вечер. Он подрывается со своего места, чтобы Фэн Синь больше не смел смотреть на него сверху вниз. – Что я по твоему тут решил?? Что не хочу ночевать на улице или что? Я, блять, ключи просрал где-то свои и все! Если тебе показалось, что я специально строил план как их потерять, то я тебя разочарую. – О, – только и может выдавить из себя Фэн Синь. – Я просто подумал... – Что ты подумал? – резко обрывает его Му Цин. Смотрит пронзительно, мечтая залезть под кожу, в самую душу. – Давай, догаваривай, мне аж интересно. – Я подумал что ты не хочешь больше иметь со мной ничего общего, – сдается под напором внимательных глаз. – Я перегнул тогда палку, но ты поступил ничуть не лучше. Му Цин выдыхает. Устало, без желания как-то спорить. В тот день Фэн Синь предложил вместе пройтись по магазинам, чтобы выбрать подарки друзьям. Предлагал даже после сходить в кино или пойти к нему домой. Но Му Цин в самый последний момент отказался, сославшись на плохое самочувствие. После чего они столкнулись в торговом центре. Му Цин со своим знакомым и Фэн Синь, который вышел из себя молниеносно. Сказанные им слова до сих пор эхом проносятся в голове. Глаза режет, но Му Цин не позволяет себе излишнюю эмоциональность. Его вина тоже была во всем этом. Винить в выводах Фэн Синя не было абсолютно никакого смысла. – Ты прав, – соглашается, выдыхая. – Но я не решал ничего. – он разворачивается открывая дверь подъезда. – Решение всегда было за тобой. Зайдешь? Он не дожидается ответа, заходит в подъезд, подтверждая свои собственные слова о том, что конечное решение всегда оставалось за Фэн Синем. Официальная причина. На деле же просто не хотелось прямо сталкиваться с отказом. К такому Му Цин никогда не будет готов. Но вопреки ожиданиям, Фэн Синь заходит за ним следом. Они вместе ждут лифт и вместе поднимаются на этаж. Абсолютно молча, потому что сказать было нечего. Му Цин возможно и хотел бы поговорить, но точно не сейчас. Поругаться они всегда успеют. – Ты вообще ничего не украшал в этом году? – спрашивает Фэн Синь, переступая порог чужой квартиры. Му Цин никогда не был диким фанатом праздников, но любил создавать уютную праздничную атмосферу. В Рождество, допустим, он ограничивался свечами и гирляндой. Но в этом году было мягко говоря не до этого. На вопрос Фэн Синя он равнодушно пожимает плечами. Атмосфера праздника все равно была упущена. А Рождество... Оно сегодня, так и смысл уже стараться. – Времени не было – врет, но не слишком то переживает об этом. – Тогда давай сейчас? – Му Цин награждает его взглядом а-ля "ты серьёзно?", на что Фэн Синь фыркает. – Я лишь предложил, не хочешь - не надо. Му Цин сомневается всего минуту, после чего все таки соглашается. Они почти не разговаривают, когда Му Цин резвещивает гирлянду на шторах, а Фэн Синь тем временем кое-где раскладывал мешуру. Му Цин ее терпеть не мог, считая пылесборником, но Фэн Синь из года в год доставал ее и раскладывал на тумбочках, шкафах, чем вызывал закатывания глаз. Му Цин закончил с гирляндой удивительно быстрее Фэн Синя. Он смотрел на чужую спину, думая о том, что все могло быть проще, скажи он все прямо, но это же Му Цин. У никогда никогда не получалось все просто и прямо. – Слушай, наверное мне бы стоило объясниться нормально, – начинает он, привлекая чужое внимание. – Проблема была в том, что в тот день я должен был встретить с знакомым чтобы забрать у него кое-что. С тобой бы не получилось... – Хочешь намекнуть, что тебе стыдно за меня? – фыркает он, и взгляд у него при этом такой, что Му Цину хочется врезать самому себе. – Да блять, нет конечно. Хотя не без этого... Черт просто дай мне закончить? – Му Цин думает, что со стороны наверное это звучало очень жалко. По крайне мере он именно так себя и ощущал. Но Фэн Синь на удивление лишь кивает, больше не перебивая. – Мне вообще-то довольно не легко далось это. – сообщает Му Цин, доставая из тумбочки за своей спиной маленькую музыкальную шкатулку. Он замечает как меняется взгляд Фэн Синя и продолжает. – Было тяжело украсть ее у тебя из под носа чтобы починить. Но теперь она работает. Хотел в качестве подарка к Рождеству починить дорогую тебе вещь. Херовый вышел подарок, но она все еще твоя, поэтому возвращаю. Му Цин знал, что эта шкатулка досталась Фэн Синю от покойной матери. Прекрасно знал и понимал, как дорога ему сломанная вещь. С Му Цином всегда было так. Он готов был бросить все и костьми лечь, если это хоть как-то поможет Фэн Синю. – И знаешь, я тоже в тот день перегнул палку. Просто твои слова задели меня. Ты ведь даже не замечал, что я делал для тебя все это время. Но я не виню тебя в этом, ведь делал это по собственному желанию. Однако, я не ненавижу тебя, никогда не умел, хотя пытался. – Му Цин – Вау, надо же, вроде как впервые нормально поговорили, – Му Цин отрицательно машет головой, когда замечает, что Фэн Синь снова хочет перебить его. – Не в моем стиле делать все открыто, ты это знаешь. Когда у тебя умерла мама, я прогуливал университет, потому что тебе нельзя было оставаться одному. Меня даже почти отчислили из-за пропусков. Однако тебе я сказал, что я сдал все работы и у меня все отлично. Когда ты резко решил перевестись с одного направления на другое, я не раздумывая пошел за тобой, просто потому что хотел. Однако для тебя я снова выдумал очередную нелепую причину, в которую ты поверил. Не подумай, это не попытка упрекнуть тебя, я действительно делал все это лишь потому, что хотел сделать это для тебя. Я хороший лжец, наверное. – Му Цин, да заткнись ты наконец, – встревает в монолог Фэн Синь. Грубо. – Пожалуйста, – уже мягче. Му Цин послушно затыкается. Но не потому, что так сказал чертов Фэн Синь. Этот идиот сгребает его в какие-то невероятные медвежьи объятия. – Ты не перебарщиваешь? – прохрипел Му Цин, казалось он слышал звук своих ломающихся костей. Фэн Синь всегда был чуточку сильнее него. – О, да... прости. Фэн Синь отступает на пару шагов назад, а потом и вовсе уходит на кухню под каким-то совершенно несвязанным предлогом. Му Цин смотрел ему в след какое-то время, пытаясь привести мысли в порядок. Они что впервые поговорили и не избили друг друга при этом? Это что, Фэн Синь только что обнимал его как что-то очень ценное? Будто действительно боялся потерять? Что, черт возьми, это вообще было? Пойдя следом за ним, Му Цин наблюдает какое-то время как Фэн Синь роется у него на полках. Видимо в поисках алкоголя. Усмехается, подходя к нему почти в плотную и, из уже любезно открытого шкафчика, вытягивает пакетик чая с ромашкой. Зажав упаковку между указательным и средним пальцем он начал размахивать им перед чужим лицом. – Ромашка куда лучше снимет стресс, чем выпивка – усмехается, глядя на растерянное выражение лица. – С чего ты взял, что я вообще стрессую? – Ведешь себя нелепо Фэн Синь перехватывает чужую руку за запястье. Смотрит внимательно, и у него в глазах ни грамма веселья, которое наоборот плещется в глазах Му Цина. Ему не о чем переживать, ведь он раскрыл все карты и ему плевать, что будет дальше. На душе впервые штиль, который был словно зеленым светом на любые желания. А в голове лишь некий азарт как от слишком высокой ставки. – Нарываешься, – предупреждает Фэн Синь, чуть сильнее сжимая запястье в ладони. – А есть на что? – вызов. Фэн Синь их любит и Му Цин прекрасно знает о нем это. Он отводит руку Му Цина с все еще зажатым чаем между пальцев в сторону. Делает шаг на встречу и жадно впивается в губы. Му Цин с энтузиазмом подхватывает инициативу, роняя чертов чай куда-то на пол. Обхватывает ладонями чужую шею, не позволяя отстраниться. Подается напору, чувствует чужой язык у себя во рту и млеет от настолько желанных ощущений. Му Цин чувствует чужие ладони по всему своему телу. Как одна рука скользит по спине, пересчитывая позвонки. Как другая пробирается под одежду, оглаживая впалый живот, посылая миллион мурашек по коже. Му Цин настолько теряется в ощущениях, что не обращает внимания как его усаживают на столешницу. – Блять, я не брал твой подарок, – выдыхает в губы Фэн Синь. Он кладет голову на чужое плечо, пользуясь тем, что Му Цин сейчас был порядком выше. – Растяпаа... – весело тянет Му Цин. Он запускает пальцы ладоней в чужие волосы, массируя кожу головы. Чувствует как ладони Фэн Синя без интимного подтекста поглаживают его бёдра. – Спасибо что хоть ключи принес. – Не начинай – бурчит Фэн Синь, пряча лицо в изгибе чужой шеи. – Я правда думал, что ты решил прекратить со мной всякое общение. Знаешь как я.... – Выражаясь твоим языком: "обосрался"? – усмехается, закатывая глаза. – Завались, я пытаюсь сказать, что очень испугался. Я наговорил тебе много чего. Я не думаю так на самом деле. Но я действительно боюсь тебя потерять. Просто знай это. – внезапное откровение, которого Му Цин не ждал, выбивает воздух из лёгких. Му Цин никогда не боялся физического контакта, но слова по нему всегда били сильнее всего. Му Цин зарывается носом в чужие волосы, вдыхая аромат какого-то дешевого шампуня. Лениво ведет взглядом по кухне и замечает, что за окном снова пошел снег. Снег для него всегда был началом чего-то нового. Может быть в этот раз они смогут? – С Рождеством, Фэн Синь, – шепчет он тихо, когда Фэн Синь поднимает голову, чтобы посмотреть на него. – С Рождеством, Му Цин – уже в самые губы.