flights, not feelings

      кромешная тьма, и лишь круглолицая луна иногда выглядывает из-за облаков, подсматривает за жителями стареньких пятиэтажек, по рассеянности оставившими шторы открытыми. ей скучно. безумно скучно. в этот поздний час люди не делают абсолютно ничего интересного. кто-то мирно посапывает в тёплой постели, кто-то попивает чай, кофе или молоко, но разве луну, столько всего повидавшую на своём веку, можно удивить такими обыденными вещами?       она хочет интриг, хочет драмы, хочет посмеяться над вечно преувеличивающими людьми, рыдающими из-за своих ничего не стоящих проблем. они думают, что любая, даже самая незначительная ошибка, — конец их бессмысленного существования. настоящая глупость для кого-то вроде луны, для которой человеческая жизнь — лишь мгновение.       сверкнув серебристыми боками, луна заглядывает в окно ан юджин — потрёпанной девятиклассницы, сидящей за кухонным столом в полном одиночестве. в попытках не провалиться в сон, юджин осушает вот уже третью чашку кофе за ночь. веки тяжелеют, голова падает на руки, но она упорно продолжает обжигать горло горьким кипятком, потирая глаза кулаками.       юджин находится не здесь. она не клюёт носом на кухне старой квартиры, нет. юджин мечтает. мечтает по-крупному. луна может услышать и увидеть эти сладкие фантазии, которые ан поглощает с куда большим удовольствием, чем дешёвый растворимый кофе.       юджин сидит за партой, старательно записывает слова учителя в тетрадь, аккуратно выводит каждую букву. она наконец покинула это захолустье с его полуразваленной школой без учителя математики, стала ученицей самого лучшего лицея области, которая всего через пару лет поступит в МФТИ. рядом с ан — чан вонён, имеющая такие же цели. совсем скоро они успешно сдадут экзамены, станут айтишниками и будут летать то на мальдивы, то на багамы, питаться в самых дорогих ресторанах и жить эту жизнь, так, как всегда мечтали.       юджин кажется, что все эти грёзы станут реальностью вот уже в следующей четверти. её уже приняли в лицей, кандидатуру вонён пока рассматривают, но ан ничуть не сомневается в своей подруге. она знает, что чан разбирается в математике получше неё самой, не прилагая при этом никаких усилий.       к пятиэтажке подбегает высокая фигура в розовом пальто и мини-юбке. она пытается отдышаться, чуть нагибается и хватается за грудь одной рукой, в то время как пальцы другой быстро набирают давно заученные цифры на панели домофона. дверь открывается с пронзительным писком, способным перебудить весь дом, и тёмный подъезд с огромным аппетитом съедает румяную гостью, не оставляя никаких улик.       всего за пару мгновений девчонка поднимается на пятый этаж и стучит в хорошо знакомую дверь. сколько раз её кулак касался липкой клеёнки, сколько раз она барабанила по ней пухлыми детскими ладонями…       но этот, скорее всего, станет последним.       услышав стук, юджин оживляется, её губы расплываются в улыбке. ан вскакивает со стула и подбегает к двери. как же долго она ждала! ещё пару часов назад вонён написала, что у неё есть «кое-какие новости», и всё это время юджин просто сгорала от нетерпения, хотя её достаточно умный мозг и так догадывался, какие новости может принести чан. точнее, ему казалось, что его догадки верны…       «её взяли в лицей, конечно же!»       — что ты хотела мне рассказать? — сразу набрасывается на подругу юджин, стоит только ей переступить порог квартиры. — только тише, бабушка спит.       вонён делает глубокий вдох.       — давай сначала сядем… — бормочет она, разуваясь.       юджин кивает и направляется на кухню.       «как тебе угодно, главное скажи, наконец, эти заветные слова!»       очередная чашка, которую потом придётся отмывать от чёрных разводов, оказывается в руках у вонён. она кусает губы, просто плавится под полным радости и надежды взглядом подруги. руки трясутся.       гнетущая тишина. странно. за девять лет дружбы такого ещё ни разу не было. друг с другом и молчание становилось для них комфортным.       — ты гуляла с сонхуном? — наконец спрашивает юджин, чтобы разбавить повисшее в воздухе напряжение.       вместо ответа вонён мычит, делая несколько маленьких глотков. она пытается отсрочить этот момент, но разве можно избежать неизбежного? вонён не хочет причинять боль юджин, не хочет выбирать между ней и сонхуном, но что она может сделать? подавить свою любовь, свои чувства? почему юджин только и делает, что мечтает и трудится, чтобы исполнить свои мечты, в то время как чан не имеет на это права?       — и как?       вообще-то ан не особо интересны свидания вонён. она с самого начала их отношений только и делала, что издевалась над сонхуном и уговаривала чан бросить его, пока не поздно. в целом парень-то он неплохой, но юджин и думать об этом не хочет, ведь есть у него один друг…       самый отвратительный, самый мерзкий и грязный человек на планете.       — всё хорошо, — мямлит вонён. — мы… мы разговаривали кое о чём.       — о чём?       — о моём переводе в лицей.       — тебя взяли?! — вскрикивает ан, от радости позабыв о спящей бабушке.       — не кричи ты так, бабушку разбудишь, — шепчет вонён, беря подругу за руки. она знает, чем всё это кончится.       — так тебя взяли? — повторяет юджин чуть тише.       — как бы тебе сказать…       — эй, что случилось? — подозрительно прищуривается юджин. — так и скажи.       — меня не взяли.       юджин сразу же забывает о тяжести своих век, и её глаза превращаются в два огромных блюдца.       — почему?! — снова повышает голос ан, теперь уже от негодования.       вонён прикладывает указательный палец к губам юджин, ещё раз просит её быть потише и зажмуривается.       — я… я не подавала документы.       — чего?       юджин застывает на месте, словно каменная статуя, думает, что всё это кошмарный сон, глупый розыгрыш, анекдот… сейчас вонён рассмеётся, поцелует её в щёку и скажет, что её взяли. конечно, да, именно так всё и будет!       — я знаю, о чём ты думаешь, но я не шучу — говорит вонён. каждое слово даётся ей с трудом, будто кто-то скомкал эти проклятые документы и засунул их прямо в горло, навечно замуровав в лёгких монолог, который она так тщательно продумывала во время прогулки с сонхуном, до и после неё — постоянно. — я никуда не перевожусь, я никуда не еду. я остаюсь здесь, в нашей школе и в нашем городе.       — это из-за сонхуна, да? — глухо спрашивает ан.       вонён кивает, гладит её ладони большими пальцами. юджин всю трясёт.       — не трогай меня, — приказывает она ледяным тоном.       ан медленно поднимается с места, хватает со стола одну из бабушкиных сигарет, еле как зажигает её дрожащими руками и отходит к окну, чтобы вонён не смогла разглядеть её слёзы. пусть лучше любопытная луна посмеётся над ней, расскажет обо всём своим подружкам-звёздам, пусть только чан не увидит её слабость!       юджин ненавидит этот едкий дым, ненавидит курение, хотя и имеет некоторого рода зависимость. на новый год она пообещала вонён бросить это дело, и с тех пор сигареты не касались её рта вот уже одиннадцать месяцев. однако если чан не держит слово, почему юджин должна держать своё?       — прости… — шепчет вонён. — прости, умоляю! я понимаю, что тебе обидно. понимаю, что ты мечтала совсем о другом, но и ты меня пойми!       — не могу, — мотает головой юджин. она кашляет, морщится, но продолжает вдыхать сигаретный дым, барабаня обкусанными ногтями по подоконнику. — я ведь знала, что этот твой сонхун до добра тебя не доведёт!       — в смысле?       — в прямом. это ведь он настроил тебя против меня!       теперь в блюдца превращаются глаза вонён.       — ты вообще про что?       — не придуривайся, я и так всё прекрасно понимаю.       — меня никто не настраивал против тебя! просто я поняла, что не хочу этого…       — и поняла ты это именно после встречи с сонхуном, какое совпадение, — усмехается юджин, хотя этот саркастичный смешок больше походит на истерический смех. — я не верю, что ты реально хочешь променять успешное будущее на какого-то козла, который в любой день может просто бросить тебя. да он стопудово тебе изменяет, я всегда это чувствовала!       — замолчи, — шикает на неё вонён. — я знаю, что тот парень тебя предал, но ведь это не делает всех мальчишек моральными уродами!       — он буквально его друг!       — они прекратили общение ещё в пятом классе, и ты прекрасно об этом знаешь.       — и всё равно… — юджин тихо всхлипывает, пытаясь подавить рыдания. прямо здесь, на этой крошечной кухне, весь её мир рушится, словно дженга, из которой вытащили неправильный брусок. — разве ты готова променять жизнь мечты на любовь? ты ведь такая умная… ты должна гнаться за карьерой, а не за чувствами!       — кому должна?       — ради своего будущего, ради мечты… — еле слышно протягивает ан, прижимая ладони к груди, будто этим сумеет помочь умирающему сердцу. — ради мечты…       — знаешь что, мне всё это надоело! — перебивает её вонён. её неуверенный, сомневающийся голос теперь становится резким и твёрдым. — всё это время айти, мальдивы, багамы были твоей мечтой, а не моей! я никогда не хотела этого!       — но ты никогда не говорила мне об этом!       — нет, говорила, — качает головой чан. — просто ты не хотела меня слушать! мне никогда не нравилось программирование, меня тошнило от всего этого достигаторства и пятикомнатных хором в москва-сити, мне это не нужно! я всегда хотела стать учителем, выйти замуж, построить семью… я не хочу бросать сонхуна, не хочу жить в общаге вдали от родителей, бывать дома только по праздникам…       — но ведь ты просто растратишь весь свой потенциал! ты должна реализоваться, должна стать успешной!       — я не хочу этого, почему ты не можешь понять?! — взвизгивает вонён, вскакивая и разливая половину кофе на пол. — мир не крутится вокруг тебя, юджин! не все хотят того же, чего и ты! дай мне свободу выбора!       — отлично, — ан наконец поканчивает с сигаретой, кидает окурок в пепельницу. от неё за километр несёт табаком. — просто, блять, отлично! я пыталась тебе помочь, но ты, видимо, слишком глупа, чтобы понять это! когда я начинала встречаться с ним я тоже думала, что потом выйду за него замуж, рожу детей и прочий бред, но потом он предал меня, и твой сонхун сделает то же самое! они все такие, исключений не бывает, поверь. я просто хочу уберечь тебя от мерзких парней, на которых ты постоянно вешаешься, потому что знаю, какого это, когда любовь всей твоей жизни плюёт… нет… прямо-таки срёт тебе в душу!       — я — не ты, а сонхун — не тот, кто сделал тебе больно, и этим всё сказано, — отрезает вонён железным голосом. — поговорим, когда сходишь к психологу и проработаешь свои травмы. я правда надеюсь, что ты исполнишь все свои мечты. искренне.       покачав головой, чан уходит в прихожую прежде, чем юджин успевает переварить всё происходящее. вонён уже надевает второй ботинок, когда ан наконец понимает, что к чему, и выбегает в коридор.       — прости меня, прости! — умоляет она, падая на колени. юджин уже не скрывает слёз, не пытается сделать вид, что ей всё равно. она кричит, плачет, хнычет и шмыгает носом, хватается за юбку вонён. — у меня нет никого, кроме тебя! я умру, я умру без тебя! останься, прошу, побудь со мной! я переживаю за тебя, вони, мне так страшно! я не хочу, чтобы ты чувствовала то же, что и я! не хочу, не хочу! не уходи! давай сядем и спокойно поговорим!       лицо вонён выражает странную смесь ужаса, сочувствия и разочарования. тяжело вздохнув, она помогает юджин подняться, усаживает её на стул и заваривает ромашковый чай.       — тише, прошу тебя, тише… — бормочет чан, поглаживая подругу по вздрагивающей спине. — не плачь…       юджин судорожно глотает чай, прерывисто дышит и громко всхлипывает. она потихоньку успокаивается, но ей всё ещё ужасно плохо. она действительно не переживёт, если вонён оставит её одну.       02:43       где-то в глубине квартиры раздаётся скрип, похожий на недавние завывания ан.       — твоя бабушка вышла, — шепчет вонён. — я пойду, наверное.       — нет, нет… — скулит юджин. — не уходи…       но чан, в последний раз нежно проведя ладонью по волосам подруги, проскальзывает в прихожую и быстро покидает квартиру. горячая слеза скатывается и по её розовой щеке, однако если сейчас не отстоять свою позицию, сможет ли вонён сделать это позже?       юджин сворачивается калачиком на полу, возле оставленной вонён кофейной лужи, а луна, тихо хихикнув и сверкнув серебристыми боками, заглядывает в окно напротив…