Yanli's brother

      — Сегодня как обычно?       В коридоре было шумно, студенты толпились у аудитории, занимая большую часть коридора и не задумываясь о том, что кому-то нужно было пройти. Лань Сичэнь выловил в этой куче миниатюрную Цзян Яньли только чудом. Она стояла у самой двери, прислонившись к стене, загороженная девичьей кучкой, листала свою тетрадь и, кажется, не ожидала увидеть его. В отличии от ее одногруппников, конечно. Стоит только Лань Сичэню появиться в ее поле зрения, так каждый считал своей обязанностью посмотреть и обсудить, о чем и как они разговаривают. Красивая девушка, красивый парень — Сичэнь думал, что заинтересованность чужой личной жизнью отмирает пропорционально росту нагрузке в университете, но этих это благополучно обошло. Стоит ли ему сказать дяде, чтобы почаще проводил опросы? О, нет, Сичэнь был не настолько жесток.       — Сичэнь, — Яньли приветливо улыбается, как всегда, очаровательно. Ей приходится высоко поднять голову, сильнее откинуться на стенку, чтобы посмотреть ему в глаза, и спрятать тетрадь под руку, чтобы ни один листочек оттуда не выпал. Цзян Яньли смотрит на него привычно мягко и нежно. — Да, все в силе. Мы можем встретиться у выхода и пойти вместе. Ты сегодня заканчиваешь когда?       — Думаю, к концу твоих пар я освобожусь. Я сегодня не пойду на консультацию, так что успею. Тогда встретимся в пять у выхода.       Лань Сичэню не нужно даже оборачиваться, чтобы узнать, что звонкое хихиканье и разговоры будут о нем. Или, наверное, о них. Лань Ванцзи, дожидающийся его в стороне, взволновано поджимает губы, смотрит на старшего брата неодобрительно-вопросительно, и Лань Сичэнь может только виновато улыбаться ему в ответ. Они никогда не говорили и не называли то, что происходит между ними. Он был уверен, что они оба понимают. И, конечно, это только порождало хитрые взгляды, шуточки и неуместный смех от одного только упоминания старшекурсника.       Потому что… да, каждые выходные Лань Сичэнь проводил в доме Цзян. Это было возмутительно, но чувство вины перебарывало предвкушение и сладкое томление, которое появлялось у него каждый раз, когда Цзян Яньли звала его к себе, чтобы повторить какой-то материал, вместе подготовиться к смежным предметам, обсудить волонтерство от университета или еще какую чушь. Они могли выдумывать разные причины своих встреч, но суть оставалась одна. Лань Сичэнь ждал каждые выходные, будто каких-то праздников, будто в понедельник у него не стояла пара по экономике, где даже ему приходилось поднапрячься и выучить.       Каждый в университете думал, что они встречаются. Их дружба зародилась случайно: они оба частенько пересекались на волонтерских мероприятиях, были старостами своих групп. Они одинаково нежно улыбались, у них было много схожих интересов, да и вместе они смотрелись гармонично. Не было удивительным то, что они начали общаться и вне мероприятий. И, возможно, их неосторожность и породила кучу слухов, ревнивые и злые взгляды Цзинь Цзысюаня, хитрые усмешки одногруппниц Яньли и острые шпильки друзей Лань Сичэня. Цзян Яньли ничего не говорила, и Лань Сичэнь ей был безумно благодарен. Он был уверен — они прекрасно понимали друг друга. Цзян Яньли была понимающей девушкой, а ему было бы ужасно неловко обсуждать то, что зародилось между ними.       Лань Сичэню правда нравилось с ней общаться. Он с уверенностью мог поделиться с ней переживаниями, мог назвать ее другом. Цзян Яньли была невероятно умной и образованной девушкой, их мысли во многом сходились, так что они могли бесконечно обсуждать искусство, музыку или понравившиеся им обоим фильмы. Они договорились пересмотреть один из них на этих выходных, да, и он ждал этого неоправданно сильно. Потому что…       Дома у Цзян было уютно и тепло. Всегда прибрано, пахло какими-то нежными цветами, а еще его всегда пытались здесь накормить самыми разными блюдами, которые восхитительно готовила Яньли и в семье Лань были запрещены. Он держал оборону первые разы, а потом попробовал ее суп с ребрышками и пересмотрел многие взгляды относительно мяса в своей жизни. Родители Яньли жили отдельно, предоставив своим детям отдельное жилье, но старшая сестра все еще присматривала за младшим братом, который ходил в старшую школу. И это все было для Сичэня каким-то отдыхом от тяжести собственных дел и нагрузки, от иногда слишком громких и сложных друзей. И он ждал эти выходные, правда.       Потому что когда они приходили, брат Яньли уже был дома. Когда они с Яньли располагались на диване в гостиной, у Лань Сичэня был прекрасный обзор на него.       Взъерошенный после душа или тренировки, с вечно недовольным лицом и резковатым характером, он обычно спускался вниз на кухню или забрать какие-то вещи из гостиной. Они перебрасывались парой фраз, он фыркал на их выбранные фильмы, но неизменно присоединялся. Лань Сичэнь увидел его впервые на одной такой встрече и больше не смог выкинуть его из головы. Тогда они вместе готовились к очередному опросу — Лань Сичэню нужно было повторить тему, Цзян Яньли — выучить. И Цзян Чэн вышел к ним, что-то спрашивая у старшей сестры, и Лань Сичэнь пропал.       О, это определенно было неправильно. В конце концов ее брат еще даже не окончил школу, пусть и был в выпускном классе. Их ничего не связывало кроме Цзян Яньли и, может, сотрудничества семьи Лань и Цзян. Цзян Чэн наверняка до этого даже вблизи его ни разу не видел, как и Сичэнь его. Но Лань Сичэнь утонул в его недовольном, оценивающем взгляде, пропал от исходящего от него аромата дезодоранта, захлебнулся слюной от открытых ключиц в легкой, домашней майке.       Лань Сичэнь влюбился в его резковатые, но довольно разумные взгляды, приправленные еще не прошедшим максимализмом. Влюбился в его неподходящую возрасту строгость. В его усмешку, в его странные принты с собачками на толстовках, в его растрепанную челку. Лань Сичэнь просто пропал и, не придумав ничего умнее, сделал их посиделки у Яньли дома еженедельной традицией, вероломно напрашиваясь каждый раз.       И, да, весь университет думал, что они с Цзян Яньли тайно встречаются.       — Сегодня мы одни, — оповещает его Яньли с нежной, мечтательной улыбкой, скидывая свою сумку на столик в гостиной. Начинает разбирать тетради, не замечая, как Сичэнь с легкой надеждой поглядывает на лестницу: — А-Чэн сказал, что задерживается на тренировке.       Лань Сичэнь приложил все усилия, чтобы не показать разочарования, потому что это было бы совсем неуместно. И он честно провел этот вечер со своей подругой, объясняя ей материал, делая пометки в своих записях и составляя конспект по методичке. И честно пытался сдержаться и не смотреть в коридор дольше минуты, потому что он не хотел уходить, и уж точно ему было интересно с Цзян Яньли. Просто…       — Сичэнь, — зовет его Яньли, и Сичэнь привычно пододвигается к ней, заглядывая в ее конспект, — здесь правильно?       — Подожди секунду, — он смотрит в изящные черточки иероглифов, не замечая взгляда Яньли на себе и тепла ее кожи, и тычет пальцем в последнюю строчку. Она прижимается к его боку, и Сичэнь слегка отодвигается: — Не совсем так. Профессор Шу точно придерется к этой формулировке. Я и сам однажды так написал…       Щелчок входной двери заставляет вздрогнуть обоих. Цзян Яньли печально поджимает губы, а Лань Сичэнь оборачивается к коридору так резко, что был риск свернуть себе шею, но это было бы не страшно, потому что Цзян Чэн пришел. Во рту мгновенно пересохло, и Сичэнь следил за его тенью на стене коридора с такой жадностью, что трудно было не заметить. И, неужели, Цзян Яньли еще не заметила?       — Цзецзе, — здоровается Цзян Чэн, замирая на входе, спотыкается взглядом на Лань Сичэне и так очаровательно краснеет, что хочется проверить, насколько горяча его кожа. Губами. — Опять ты?       — А-Чэн, — Яньли произносит это с легким смехом и осуждением. Неловко подскакивает с дивана и обнимает брата, ласково поправив его встрепанную челку. — Хочешь кушать? Я думаю, нам с Сичэнем тоже нужно сделать перерыв.       — Это точно. У меня голова кругом от всех формулировок.       И от этих покрасневших скул и горящих серых глаз младшего брата Яньли.       — Я сначала в душ, — бросает Цзян Чэн и исчезает на лестнице второго этажа, заставляя Лань Сичэня думать только об одном.       Яньли уходит на кухню, и Сичэнь выжидает некоторое количество времени, чтобы не показаться подозрительным и быть хоть немного приличным. Он тихо переговаривается с ней, составляя компанию на кухне. Она выглядит отчего-то расстроенной, и Лань Сичэнь хотел бы ее поддержать, если бы все его мысли не ушли за Цзян Чэном на второй этаж. Разговор ни о чем не остается в памяти совершенно, впрочем, как и весь вечер до, Лань Сичэнь просто замолкает в какой-то момент, а затем просит подождать его, пока он отойдет в туалет.       А дальше он уже не мог сдержать собственного нетерпения, бесшумно взлетая по лестнице, отсчитывая третью справа дверь на втором этаже, стуча коротко и тихо два раза. Щелкает замок, и Сичэня утаскивают в ванную комнату, закрывая дверь с тем же щелчком.       Цзян Чэн в руках влажный и холодный после улицы и тренировки. Лань Сичэнь обнимает его жадно, целуя во встрепанную макушку, сжимает покрепче и глубоко вдыхает.       — Хватит, от меня несет, как от вонючей псины, — ворчит Цзян Чэн, ладонью упираясь в подбородок. И Сичэнь смеется, облокачиваясь на стиральную машину бедрами, не отпускает его от себя и смотрит влюблено, будто старшую школу заканчивает он, а не Цзян Чэн.       — Я скучал, а-Чэн, — шепчет Сичэнь, заставляя того покраснеть еще сильнее.       Цзян Чэн не отталкивает его, постепенно расслабляясь, обнимает в ответ сам, и только одно это заставляет сердце трепетать в груди. Цзян Чэн говорит, что пока он не закончит школу и не поступит в университет, Лань Сичэнь может даже не думать о дурацких свиданиях. Это было принципиально и, пожалуй, безопасно для них обоих, так что он не вступает в спор. Оставались какие-то жалкие месяцы, у Цзян Чэна на носу экзамены, у них с Яньли — сессия. И он терпеливо ждет и молится на Цзян Яньли, зовущую его в гости. И, может, это было нечестно, но очень радуется, что Яньли так плохо дается этот предмет. Он переписывается с Цзян Чэном и в тайне от всех обнимает его на ночевках у Яньли, вот в таких коротких минутах.       Лань Сичэнь целует пока только в красную, горящую скулу.       — Ты сегодня останешься?       — Цзян Яньли позвала на ночевку, — мычит согласно Сичэнь, целуя его в висок. — Можно прийти к тебе?       Цзян Чэн не отвечает, спрятав лицо в его плече, трется носом о белоснежную рубашку и мнет ее пальцами на спине. Сичэнь оглаживает его спину в ответ, не в силах расцепиться, пока не услышит ответ. Время стремительно утекает, пора было возвращаться, чтобы не было так неловко потом. Поэтому, когда Сичэнь слышит заветное «мгм» куда-то в шею, он улыбается, спешно целует Цзян Чэна в горячую щеку и ускользает из ванной.       Ужинают они втроем. Лань Сичэнь и Цзян Яньли слушают Цзян Чэна о его тренировках, о школе и предстоящих экзаменах. Они втроем смотрят тот фильм, который Цзян Чэн совсем не понимает.       Этой ночью, когда Яньли спит в своей комнате, Лань Сичэнь крадет первый поцелуй у ее младшего брата и всю ночь обнимает его.