У демона под крылом

Закатный луч вечернего солнца окрасил гостиную в рыжий. Бросая на пол отсветы кровавых вспышек, укатывался за кромку деревьев очередной длинный день. Дневной свет постепенно мерк, утягивая просторное помещение в уютный полумрак. Кассиэль, утопая в мягком диване у бара, с удовольствием провожал солнце. Как и всякий демон, мужчина тянулся ко тьме с куда большей охотой. Любил, как она сочетала в себе всё таинство мироздания вместе с опасностью. И ночами спал куда реже, чем бодрствовал. Когда совсем стемнело, он неспешно поднялся с дивана. Оставил пустой бокал из-под виски на баре, окинул комнату взглядом. Абсолютная тишина продлилась недолго. Кассиэль услышал, как внизу хлопнула входная дверь. Звуки суеты, смеха, шагов. Узнал в голосах Одри с Давидом. «Наверняка пойдут сюда», – догадался демон и, не желая пересекаться с этой парочкой, спешно покинул гостиную. Спальня встретила своего хозяина приятной прохладой. Встав у окна, мужчина принялся медленно расстёгивать пуговицы на рубашке. Пуля с ядом йогзатота, по глупости пойманная на последнем задании, рассекла ткань, задевая сосуды, и немного кровила. Спустя пару дней станет легче, но нужно регулярно обрабатывать рану, дабы минимизировать глубину шрама. Достав из тумбы бинт и спиртовые салфетки, Кассиэль принялся вытирать засохшую кровь с кожи. Стоя спиной к выходу, не заметил, как в комнату занырнул ночной ветер. Сквозняк распахнул дверь, оставляя хорошую щель для особо любопытных незваных гостей. Весёлая Одри, проведя день в компании адвоката, шла к себе в комнату. Совместное задание с парнем ей пришлось по душе. Они мирно коротали часы в библиотеке, выискивая что-то, что могло хотя бы чуть-чуть походить на подлинный гримуар. Болтали… если можно назвать его смешные шутки и её бесконечный хохот диалогом. Пока ехали домой, Давид смог уговорить коллегу заглянуть в гостиную на «дегустацию» его нового авторского напитка – что крышу сносит и защищает от всех проблем за пару глотков. А ещё он клубничный. Последний аргумент стал, пожалуй, решающим. Желая сначала принять душ и переодеться, Одри сразу направилась в свою спальню. Давид крикнул ей вслед: – Депиляцию можешь не делать. Я парень достаточно толерантный. – По голосу было слышно, что он улыбается. Оценщица захихикала. Кинула, не оборачиваясь: – Хорошо. А то так не хотелось, – и скрылась в коридоре второго этажа. Держа путь до своей комнаты, девушка обратила внимание на тонкую полоску света. Одна из многочисленных дверей была слегка приоткрыта. В секунду возникшее любопытство оказалось быстрее Одри, и она сама не заметила, как интуитивно сбавила шаг, стараясь ступать бесшумно, и прижалась к стене, чтобы в момент подглядывания быть в слепой зоне от хозяина спальни. «Господи, какой ерундой занимаюсь», – подумала с осуждением в собственный адрес. Вопреки мыслям, осторожно заглянула в щель. Замерла, ощутив, как в душу начинает закрадываться неприятное чувство тревоги от увиденного. Упираясь бедрами в подоконник, Кассиэль нервно заматывал бинт на предплечье. Судя по раздражённому настроению мужчины, получалось не очень. На столе у окна лежала небольшая кучка окровавленных салфеток. Не желая больше скрываться, оценщица уверенно распахнула дверь и вошла в комнату. Демон молчал, продолжая наматывать слой бинта на руку. Лишь выражение лица стало более отчужденным. Тишина оказалась гнетущей. Решив разбавить её немедленно, Одри робко промолвила: – Привет. Я проходила мимо и... – И не прошла, – жестко перебил её мужчина, не поднимая головы. Оценщица стиснула челюсть. «Вот какого чёрта приперлась? У него же на лице написано – социопат с психопатическим расстройством», – Одри тяжело вздохнула и хотела было уйти, но заметив стремительно намокающий бордовыми кляксами бинт, решительно подошла к Кассиэлю. – Давай помогу, – девушка чувствовала себя глупо. Навязывать помощь – кому как не ей знать, что это бессмысленно? Вопреки здравому смыслу не могла уйти. Не хотела оставлять его с этой раной – одна из причин, но, если быть до конца откровенной – ей просто хотелось выяснить, в чём же заключается его главная проблема. «Откуда такая глубокая рана?» – задавалась вопросом, имея в виду не порез на предплечье, а отчаянное, практически навязчивое желание задеть её побольнее и оградиться от мира за собственным эго и мерзкой жестокостью. – Не нужно, – он поднял на нее взгляд. Смотрел так, точно одолжение делал – хмурые брови, дымчато-серые, недовольно сощуренные глаза, раздутые ноздри. Девушку начала злить эта тупая упертость и бессмысленная броня. «Я что, в детстве сломала его песочные замки?» – пронеслось в голове, пока пальцами она беспардонно вцепилась в него и потянула мужскую ладонь на себя. – Я в порядке, кончай меня лапать! – Кассиэль вырвался из её хватки и отступил на шаг. Не желал над собой издеваться – чувствовать её аромат, упиваться её вниманием, позволять её коже касаться своей. Чтобы что? Смотреть потом, как её по углам зажимает Давид? Как она шастает ночью в комнату к Рафаилу? Спасибо, не надо. За такими «услугами» лучше обратиться к опытным и послушным. – Дай посмотреть! – Одри продолжала переть, как танк, вызывая у демона злость и недоумение. – Я же сказал! Я в порядке! Выметайся отсюда, – он шагнул в её сторону, буквально прорычав эти фразы в лицо. Оценщица отшатнулась, посмотрела на него своими большими, осуждающими глазами: мол, что же ты творишь? Почему ведёшь себя так со мной? Затем, не проронив ни слова и не желая задерживаться больше ни на секунду, вылетела из спальни мужчины, не удосужившись закрыть за собой дверь. «Дура! Дура-дура-дура! Что за идиотка? Сказано тебе было с порога: вали. Нет же, надо позориться, навязывать себя и свою компанию! И если раньше он просто меня не выносил, то сейчас наверняка считает чокнутой и приставучей. А мне что?..» – девушка перевела дыхание, оказавшись в собственной спальне. Выглянула в окно. Прикусила губу, вглядываясь в темноту сада – туда, где не один раз имела «счастье» столкнуться с этим «тёмным рыцарем». Усмехнулась собственным мыслям. – Н-да, Одри... закончила психфак, а на кой чёрт спрашивается? Всё равно же ведёшься на эти дешёвые манипуляции. – Собственный голос в тишине спальни звучал с неприкрытым сарказмом. «Упёртый, язвительный, негативный. Немногословный. Седая прядь в волосах и загадочный шрам на лбу. Вызывающее поведение, очевидно, скрывающее глубоко внутри какую-то особенно страшную рану. Спасаешь всех, рискуя собой. Не воспринимаешь психотерапевтов, девушек, да и людей в принципе. Может, ты гей-психопат?» – мысленно составленная характеристика оборвалась глупой шуткой, заставившей губы девушки растянуться в слабой улыбке. Видимо не зря у нее отобрали лицензию, подумала Одри. Пытаясь отвлечься от очередной сложной личности с целым перечнем «красных флажков», оценщица приняла ванну и, облачившись в пижаму – самую целомудренную из всех имеющихся, спустилась в гостиную. Давид ждал её, судя по напускному недовольству, уже прилично. Девушка, неловко поморщившись, извинилась и поспешила перевести тему. Около получаса ребята увлеченно пробовали коктейли, намешивая самые разные вкусы. Именно за этим делом их застал Рафаил. Попивая ароматный чай, ангел периодически вступал в разговор с коллегами, но больше молчал. Меланхоличный, спокойный, безучастный – всё как всегда. Чувствуя, что немного пьянеет, Одри решила свернуть сабантуй. Несмотря на недовольство Давида, попрощалась с обоими мужчинами и вернулась к себе. Почистив зубы, улеглась в постель. Сон не шёл. Девушка мрачно смотрела в потолок. Стены спальни давили какой-то убийственной тишиной. Кассиэль вновь возник в охмелевших мыслях и более никак не хотел покидать её голову. Повертевшись в кровати, едва не перевернув всю постель, она уселась на подоконник с телефоном в руках. Открыла мессенджер. 1 непрочитанное сообщение: профессор Синнер. Открыла диалог с Малеком. «Добрый вечер, Одри. Спешу обрадовать: вопрос с лицензией вскоре будет закрыт. Чтобы обсудить все нюансы, предлагаю встретиться послезавтра в обед». Внезапно нахлынувшее на девушку облегчение сменилось волнением, когда она увидела иконку с новым сообщением. Уведомление гласило – 1 непрочитанное сообщение: Терминатор из Астреи. Что могло понадобиться Кассиэлю? Оценщица тут же открыла диалог. «Завтра утром отправляемся на задание. Вдвоём. Оденься удобно». «Чёрт, меньше десяти слов. Они у тебя что, платные?» – подумала девушка, буравя телефон взглядом. Решала: отвечать или нет. В итоге подумала, что обойдётся. Хватит с неё великодушия, она тоже умеет быть равнодушной. И обладает едва ли не чёрным поясом по игнорированию. «Это подтвердят как минимум несколько моих близких друзей», – хмыкнула девушка, возвращаясь в постель и откладывая телефон на тумбочку. И пяти минут не прошло после полученного сообщения, как прозвучал стук в дверь. Одри подпрыгнула от неожиданности. Сначала думала не реагировать – общаться с кем-то из парней не было особого желания. Но, обеспокоившись: вдруг что-то важное? – встала с постели и открыла незваному гостю. На пороге стоял Кассиэль. Мужчина уверенно вошёл в женскую спальню, слегка подвинув хозяйку мощным плечом. Развернулся, только когда оказался по центру комнаты. – Ты не ответила, – недовольный сухой тон, скрещенные на груди руки. Собрался отчитывать? – Что с того? – оценщица не уступала в язвительности. Закрыв дверь, сделала пару шагов вперед, оставаясь на безопасном от его ауры расстоянии. Мало ли, раздавит одним своим мрачным взглядом? – Ты должна была ответить, что всё поняла! А не игнорировать мои сообщения, оставляя в неведении: дошло ли оно до тебя. Должна. Одри едва не зарычала, услышав, каким тоном Кас выплюнул это слово. Смотрел на неё, как на сорняк, и вел себя до того нагло, что вся выдержка вмиг покинула бывшего психотерапевта. – Должна? Должна?! Да нихрена я тебе не должна, Кассиэль, – взбешенная девушка принялась откровенно ругаться. – Дошло ли сообщение? Ты галочки не увидел, что ли?! Не почтовыми голубями письмо отправлял, чтобы вот так заявляться на проверку! Ты жестокий, обиженный на всех вокруг идиот! Несчастный социопат, который только и делает, что пытается манипулировать чувствами людей вокруг. «Посмотрите на меня, какой я мрачный и недоступный! Не такой как все и бла-бла». Тьфу ты, даже играть тебя тошно! – со злостью цедила оценщица, тыча указательным пальцем ему в лицо. С трудом держалась, чтобы не перейти на крик – боялась нагнать в спальню свидетелей своими воплями. На удивление, мужчина отнёсся к этому выпаду с мудрым спокойствием: не уничтожил её на месте по щелчку пальцев. Оценщица выдохнула: дыхание слегка сбилось от гнева и беспрерывного потока обвиняющих фраз. Ярость жгла изнутри, вызывая дрожь и напряжение по всему телу. Этот чёртов демон даже её выдержку сумел сломить своим отвратительным поведением и ужасным характером. «Определенно точно сейчас я веду себя как мои пациенты в период обострения. Брызжу слюной, размахиваю руками...» – подумала недовольно. – Катись к чёрту со своим психоанализом, Одри! И если я ещё раз увижу тебя на пороге своей спальни, клянусь, я... – его тихий, угрожающий голос был прерван женским, вызывающим: – Что?! Что ты мне сделаешь? – Она вздернула подбородок и смело шагнула к Кассиэлю, пытаясь доказать то ли ему, то ли себе, что не испытывает страха перед этой демонической темнотой. Смотрела агрессивно и воинственно. Казалось, ещё чуть-чуть – и плюнет ему в лицо своим ядом. Демон в принципе терпеть не мог, когда кто-то осмеливался бросать ему вызов. Но сейчас, видя, как это делает слабая смертная девушка – особенно та, что вызывает непонятное напряжение в душе и теле, Кассиэль не сумел удержать себя в руках. – Твоя необоснованная храбрость погубит тебя, – он угрожающе замолчал, губа его дёрнулась, а широкая ладонь обхватила женскую шею так уверенно, точно сломать её было первостепенной задачей. Одри, больше не ощущая себя хозяйкой положения, вцепилась в огромную руку пальцами. Старалась не поддаваться панике, но назойливые мыслишки так и нашёптывали ей самые угрожающие варианты расправы, что её ждали за дерзкое поведение. – Пусти, – прошипела оценщица, стараясь не показывать страха. Эта её несгибаемость злила Кассиэля всё сильнее. «Я займусь твоим воспитанием, наглая девица», – мужчина стал наступать, вынуждая девушку пятиться. Спустя несколько шагов Одри наткнулась на что-то и, с трудом сдержав визг, повалилась на спину. К счастью, под ней оказался мягкий матрас. К несчастью, следом повалился и Кассиэль. В последний момент он ловко подставил руку, чтобы не придавить хрупкое тело собой, но вторая ладонь неизменно покоилась на тонкой шее оценщицы. – Ты только и делаешь, что болтаешь. Вертишься вокруг всех, отвлекаешь. А когда на горизонте возникает опасность – трясёшься, но продолжаешь совать свой нос в самое пекло. – Слова были злыми, горькими – и какого чёрта она вынуждена всё это выслушивать? – Именно поэтому ты так несчастен. Потому что захлёбываешься в собственной ненависти! – выплюнула Одри мужчине в лицо, желая ужалить в ответ. Удачно. Решила добавить. Добить: – Вокруг тебя такие чудесные люди, и мне непонятно, как ты оказался среди них. Давид, Мик… – договорить ей не удалось. Кассиэль, чьё лицо обезобразил звериный оскал, сжал её шею сильнее и вдавил тело в матрас. Приблизился, оставляя между лицами расстояние в сантиметр, и прорычал: – Закрой свой рот, Одри! Не сравнивай меня с ними! Меня учили лишь убивать, а они… – Теперь настала её очередь его затыкать. Ощущая цепкие пальцы на шее, девушка почувствовала, что окончательно теряет контроль над ситуацией. Стремясь высвободиться из железной хватки этого демона, она с силой впилась в мужские губы, надеясь поцелуем выбить почву у него из-под ног. Верила, что, растерявшись и не ожидая подобного, Кассиэль отпустит её. Как обычно, пошлёт к чёрту, рявкнет больше не прикасаться и свалит из её спальни. Секунду назад желая сломать этой нахальной особе хребет, обескураженный внезапным поцелуем Кассиэль не сразу сообразил, как реагировать. Позволял себя целовать, с каждым движением губ Одри ощущая, как её «яд» всасывается в кровь во сто крат быстрее, чем яд йогзатота, пойманный сегодня вместе с пулей. Почувствовав во рту её язык, мужчина непроизвольно дёрнулся – точно у револьвера спустили курок. Рука, удерживающая оценщицу за глотку, поднялась выше, на линию челюсти. Мягко обхватив скулы пальцами, он ответил на её действия, вкладывая в свой поцелуй какой-то сумасшедший коктейль из эмоций: яростную страсть, невыносимое желание, жгучую ненависть, агрессивную одержимость. Интенсивность поцелуя была на грани – у Одри складывалось впечатление, что её сейчас горячо обласкают, после чего жестоко убьют. От подобных фантазий кровь в венах буквально вскипала. Девушка совершенно забыла о первоначальном мотиве собственных действий. За шею её уже не держали, и оценщица была более чем уверена: пожелай она всё прекратить прямо сейчас – Кассиэль не станет препятствовать. Он мог быть кем угодно в её глазах, но в его порядочности сомневаться не было надобности. Как и не было надобности это всё прекращать. Демон позволил себе касаться стройного тела, отмечая каждую реакцию на собственные движения. Слышал, как учащается её дыхание, а с губ всё чаще срываются тихие стоны. Она была так открыта в своём удовольствии, что останавливать это всё было подобно смерти. С самого первого дня появления Одри в Астрее Кассиэль её невзлюбил. Про таких как она обычно говорят «проблемные». Он нутром чуял, что с ней их возникнет вагон и маленькая тележка. И оттого сторонился. А потом она будто нарочно стала таскаться в сад. Эта её любовь к животным, стремление всех спасти – ну прямо Мать Тереза! Давид, постоянно жужжащий над ухом о том, как прекрасна и восхитительна их новенькая сотрудница. Какая необыкновенная и потрясающая она женщина, и что таких во всём мире не сыскать… Как же это бесило Кассиэля. Он не хотел о ней ничего слышать, он не хотел её видеть. Но та будто нарочно постоянно вертелась поблизости и очаровывала какими-то незначительными деталями. Попросила будку построить… что это за просьба ещё? Очень странная, она ввела его в полное недоумение. И между тем оставила приятное впечатление. Её невинное любопытство, тактичность, профессионализм. Мужчина действительно считал её хорошим психиатром и человеком в принципе. А спустя месяц незаурядного общения и вовсе признал: таких будто бы действительно во всём мире не сыскать… Он утопал в её омуте, и ненавидел за это всем сердцем. Нехотя и с опасением пришлось признаться себе: он отравлен. Она уничтожила его этой ночью, позволив себе целовать тёмного рыцаря. Машина для убийств поломалась. И это очень плохо. Сейчас эта ядовитая беда с целым перечнем «сложностей» лежала под его телом и бессовестно позволяла владеть губами. «Будто бы сердца мало. Ты ими что, питаешься?», – пронеслась на задворках сознания отчаянная мысль. Иначе как объяснить, что эта дрянная девчонка смогла завладеть вниманием всех мужчин в этом чёртовом доме? Подобные мысли воздействовали точно пощёчина. Он отпустил Одри и отстранился, поднимаясь с кровати на ноги. Избегая взгляда девушки, бросил: – Завтра в 8 утра будь внизу. И не делай так больше. – И вышел из её спальни. Испытывая тихий ужас и шок от случившегося, Одри встала, прошла к шкафу. Вытащила «успокоительное», уселась на подоконник. Распахнула пошире окно. «Какого чёрта сейчас было?» – зажав фильтр губами, она подкурила сигарету и затянулась поглубже. Выпустила дым через рот, костяшкой указательного пальца почесав переносицу. Посмотрела на сигарету в руке. Тяжело вздохнула. Девушка выкурила несколько сигарет и просидела на подоконнике пару часов, пытаясь оправдать свой странный порыв поцеловать Кассиэля и разобраться, что чувствует к этому отталкивающему по всем фронтам мужчине. «Отталкивающему? Здорово толкаю я только Рафаила с Давидом, которые ко мне со всей душой, по-доброму. Игнорирую неоднозначное внимание Микаэля. А ведусь по итогу на самого неадекватного из этой компании...» – было страшно признать, что Кассиэль вызывает в ней любопытные ощущения. Симпатия? Вряд ли. Нездоровый интерес. Влечение... Устраиваясь на подушках, Одри прикрыла глаза. Пальцами огладила шею – место, в которое он так настойчиво вцеплялся своей огромной рукой. Затем прикоснулась к губам – вспоминала свои ощущения, когда чувствовала на коже его уста. С этими мыслями и уснула. Проснулась девушка невыспавшейся и разбитой. Всю ночь ей снилась всякая ерунда, связанная с Кассиэлем. Сначала он пытался её убить, но в итоге они почему-то занимались любовью. В другом сне спасти, и кончился тот сон так же, как и первый... Умывшись и макияжем спрятав синяки под глазами, девушка застегнула платье-комбинезон, обула чёрные лоферы. Связав волосы в высокий хвост, выбежала из комнаты, надеясь успеть прихватить с собой кофе. Возле холодильника стоял как обычно весёлый Давид. Мужчина окутал оценщицу вниманием и засуетился, разыскивая бумажный стаканчик, чтобы девушка смогла забрать капучино с собой. – Как ты, ведьмочка? Не волнуешься перед заданием? – щебетал адвокат, рукой упираясь в спинку барного стула девушки. Кофемашина характерно шумела, наполняя кухню невероятным ароматом бразильских зёрен. – Немного, – улыбнулась Одри, пожимая плечами. – Правильно. Я бы тоже боялся оставаться с Касом наедине, – хмыкнул демон. – Хочешь, нарушу ради тебя все правила и отправлюсь с вами? – обольстительно улыбнулся, глядя оценщице прямо в глаза. Девушке стало неловко от неприкрытого флирта. – Не стоит, Давид. Как-нибудь справлюсь... Не желая давить на милую ведьму, мужчина сменил тему, заворчав о прибывших «не в тему» начальниках Астреи. Параллельно закрыл кофейный стакан крышкой и достал из кухонного шкафчика протеиновое печенье в шуршащей обёртке. Передал Одри. – Перекуси. А то в голодный обморок свалишься, – усмехнулся ей адвокат. Одри благодарно улыбнулась коллеге. – Спасибо большое. Ты лучший! – коснулась мужского плеча, слегка погладив его, но тут же одернула руку, услышав ехидное: – Какая идиллия, лучший бездельник и худшая оценщица этой компании. – Одри обернулась и увидела на пороге кухни как всегда недовольного Кассиэля. На привычную рубашку мужчина накинул чёрный пиджак, а джоггеры с подтяжками заменили классические брюки. Одри не привыкла видеть Каса в подобном образе, но грешно будет заявить, что тому это не к лицу. – Доброе утро, зануда. Чай, кофе, антидепрессанты? – пошутил Давид, с ухмылкой глядя на своего коллегу. Тот лишь утомленно вздохнул и покачал головой. – Мы опаздываем, – бросил мужчина оценщице и вышел из помещения. – Мне пора, – Одри закатила глаза на выходки Кассиэля. Спрыгнула со стула и, улыбнувшись Давиду на прощание, покинула дом. На улице её ожидала машина – серый Хаммер. «В твоём стиле», – подумала Одри и подошла к авто. Вопреки ожиданиям, мужчину она застала не на водительском кресле, а у двери пассажирского. – Не стой на месте, подойди. Растерянная девушка прошла к своему месту. Мужчина открыл коллеге дверь и забрал из руки стаканчик и сумку, чтобы ей было легче устроиться. Когда оценщица пристегнулась, Кассиэль вернул ей вещи и захлопнул дверцу. Устроившись за рулем, демон направил машину к выезду с территории особняка. Всю дорогу ехали молча. Напряжение было настолько осязаемо, что у девушки к концу поездки разболелась голова. Ругая себя за то, что спустя долгие годы упорной борьбы вновь возвращается к старой вредной привычке, проверила в сумочке сигареты. «Взяла», – подумала с облегчением. Одри пообещала себе по приезде расцеловать Давида, который спас её от голодного обморока и уныния, разбавив гнетущую обстановку ароматным капучино и шоколадным печеньем. Прибыв на место, Кассиэль помог коллеге вылезти из машины. Молча, с демонстративным нежеланием. Поморщившись от недовольного лица демона, оценщица тяжело вздохнула. Нащупав в кармане зажигалку, подкурила, с облегчением отмечая, как расслабляются нервы. «Но ведь так хорошо помогает. Ещё пара диалогов с тобой, и придётся переходить на героин. Упаси Боже», – нервно стряхнув с сигареты пепел, девушка окинула взглядом место, в котором оказалась. Какая-то больница, судя по грустному фасаду здания – государственная. – Зачем мы здесь? – спросила мужчину, который, вытащив из машины все нужные вещи, закрыл дверь и двинулся к высокому забору. – Поступила жалоба от родственников пациентов данной инстанции. Психдиспансер на гос обеспечении, оказываемые в этом месте услуги вызывают сомнения. Несколько погибших за год, трое более недееспособны. Пациенты запуганы, неразговорчивы. Поговаривают, что на территории центра используют негуманные способы лечения. Касаемо нашего участия здесь и причин… Двое выписанных приходили в полицию с заявлением о мучающем их ночами Звере. – На последних словах Кассиэль остановился и посмотрел на коллегу. Заметил, как та напряглась, а в глазах отразился страх. Она поднесла к губам фильтр и, сделав последнюю глубокую затяжку, выбросила окурок в стоящую рядом урну. Не спуская с красивого лица глаз, демон смотрел, как из её рта вырываются клубы дыма. Чёрные ресницы трепещут от волнения, а руки покрепче сжимают ремешок маленькой женской сумочки. Она была так очаровательна в своём по-человечески откровенном испуге, который даже не пыталась скрывать. А смысл? Ведь правда боится. Жизни угрожает реальная опасность, а этот большой и сильный мужчина должен её защищать. Какой толк храбриться? – Идём, – после небольшой заминки решительно выдохнула Одри. Его уверенность передалась и ей. – Точно? – Да. Пошли уже. Они вошли в помещение. Этот долгий день, с кучей отвратительных открытий и забитых больных, Одри запомнит на всю жизнь. Несмотря на несколько лет активной практики в Гудламе, даже ей не удалось сдержаться. Было видно, в каких ужасных условиях держат людей. Так как проникли они с поддельными документами в качестве врачей, никто не церемонился. Персонал вел себя как обычно. Позволял избивать больных палкой или шнурком, особо буйных вырубали током и далее либо запирали в камерах, либо уводили на шоковую терапию. На слёзы Одри пробила комната, которую она совершенно не ожидала увидеть. Операционная с кушеткой и медицинским креслом, в которых имелись ремни-фиксаторы. На белоснежном столе дожидались своего часа большая упаковка перчаток, хирургические ножницы, иглы, офтальмологическая лупа, проволочная пила, пинцет, молоточки разных размеров и… орбитокласт. «Какого дьявола?!» – пронеслось в голове ошарашенной девушки. – Кас! Это… Кассиэль! – она начала задыхаться от нахлынувшего осознания. С трудом взяв себя в руки, выдавила: – Здесь проводят трансорбитальную лоботомию?! Демон оставался бесстрастным. Его не впечатлили игрушки смертных и кабинет, в отличие от реакции Одри. Заметив, что она едва сохраняет спокойствие, Кассиэль поспешил закончить расследование сию минуту. Решил вернуться позже с Давидом и ещё раз всё хорошенько изучить. – Идём, – уводя оценщицу из кабинета, мужчина позволил себе положить ладонь ей на поясницу, обозначая таким образом свою поддержку. Он с ней, рядом. Она в безопасности. Эти ужасы её никак не касаются. И не коснутся. На выходе из клиники Одри столкнулась с профессором Синнером. К счастью, он её не заметил – или сделал вид – и проскользнул мимо, торопливо скрываясь за дверьми этого кошмарного учреждения. «Что он здесь забыл? Надеюсь, приехал наводить порядок», – не в силах забыть ужасы страшного кабинета, оценщица сгрызла себе все ногти на обратном пути до Астреи. Уже на территории дома Кас увлек девушку в сад. Не желал отпускать Одри сразу, едва ли не физически ощущая её потребность в компании – оставлять сейчас коллегу наедине с событиями прошедшего дня не стоило. – Погибшие… Я хочу увидеть заключения судмедэкспертов, – с агрессивной решимостью оценщица обратилась к Кассиэлю, когда они оказались у статуи. Мужчина непонимающе вскинул брови. – Зачем тебе это? Одри, мы не полиция. Нас волнует только потустороннее – разговоры о Звере в данном случае. Копаться во всём этом так глубоко не наш профиль, – несмотря на уверенный тон, голос звучал иначе, чем обычно. Мягче, участливее. Он понимал, почему ей так важно изучить дела. Но ввиду божественного малодушия попросту не мог оценить стараний. – Мне плевать, Кас! Я хочу прикрыть эту клинику! Это, чёрт возьми, зверство – так поступать с больными людьми! – возмущенный тон девушки нарушал вечернюю тишину сада. Демон устало опустился на скамью возле статуи. Похлопал по месту рядом с собой. – Я посмотрю, что можно сделать. – Обещаешь? – глаза, полные надежды. Этот взгляд вызвал в глубоко израненной, зачерствевшей душе незнакомую вспышку тепла. Кассиэль не смог подобрать слов и просто кивнул. Губы оценщицы дрогнули в мягкой улыбке. – Спасибо, – помешкав секунду, она всё же оставила на щеке демона лёгкий поцелуй. Вновь улыбнулась, ожидая услышать очередное ворчание. – Ты поцеловала меня, – он сказал это таким тоном, какого ей ещё не приходилось слышать – искренним, с нотками откровения. Одри вдруг осознала, что Кассиэль говорит о том, что между ними случилось вчера. – Я знаю. Я была там, – девушка иронично хмыкнула, машинально прикусив губу. В памяти всплыли обжигающие кожу касания и настойчиво-мягкие руки. Пелена страсти на миг застелила её глаза. – Не делай так больше. – Мужчина поднялся на ноги, желая избавиться от назойливых мыслей как можно скорее. Рядом с Одри он не способен вести себя адекватно. Лучше запереться в собственной комнате, чтобы вновь абстрагироваться от уничтожающих чувств. Какой смысл позволять ей отламывать от сердца кусок за куском? Всё-равно по итогу не соберёт целиком, а ему останется лишь лихорадочно подбирать потерянные осколки. До спальни шли молча. Отперев дверь, девушка приглашающе распахнула её, ожидая, когда Кассиэль переступит порог. Он нахмурился. – Я лишь хотела отдать тебе это, – забравшись в шкаф, она вытащила оттуда небольшую деревянную фигурку овсянки. Попросила мягко: – Прибьешь её к будке? Чтобы моим обитателям там было не только комфортно, но и красиво, – и улыбнулась так мило и очаровательно, что нелепость поступка вмиг вылетела из его головы. Он замер, как полоумный, пытаясь развеять чары чокнутой феи. Большая ладонь мужчины будто сама собой потянулась к её лицу, пока взгляд выдавал в нём сплошное отчаяние. Всю жизнь прятаться в коконе собственных чувств, не подпуская ни одну живую душу. И вдруг с этой чудной особой сбросить броню. Страшно. Любопытно. Стоишь себе, наблюдаешь за тем, как она беснуется, и гадаешь – уничтожит или согреет? А она всё играет. То манит, то убегает, оставляя за собой послевкусие безнадеги. Столько мнил себя хищником, а оказался пойманным и пораженным. Кассиэль панически боялся чувств. Он искренне верил, что способен лишь убивать. И был убежден, что никому не нужна душа демона. Но тогда какого чёрта Одри всё время пытается в неё влезть? «Чтобы убить», – единственно верный вариант в его убеждениях. Каса мотало, кидало от правды к случаю. Она ведьма? Давид тогда оказался прав. Только добрая или злая? Вот где нужно искать истину. Пальцы очерчивали овал лица мягко и медленно. Он словно спрашивал разрешения – имеет ли право касаться? Одри сама не знала ответа на этот вопрос. Девушка была в смятении и каком-то утомительном предвкушении. Их стычки, диалоги, странные перебранки выедали энергию кусками, обрывочно. Раздражали, как незаконченное дело, на которое потратили слишком много времени. Она хотела оторвать его руку у своего лица также сильно, как и поцеловать его губы. Что за идиотские манипуляции – играть Кая тогда, когда она даже не пытается играть Герду? – Ты запрещал к себе прикасаться, – сказала на выдохе, ощутив на нижней губе смуглые пальцы. Опустила глаза на большую ладонь. – Передумал, – ответил тихо и коротко. – Определись уже, – обвиняюще, но тонкие пальцы обвивают его запястье. Не позволяют отнять ладонь от своего лица. Не дают отстраниться, а он и не может. Рука будто приклеилась к этой нежной коже – нежной настолько, что раздражает. Ведьма, точно. И у неё получилось завладеть его разумом. Напряжение между ними стало затягиваться в неистовое торнадо эмоций и чувств. Она знала, что через секунду его губы накроют её с агрессивным желанием обладать. Он уже предвкушал, как её пальцы вцепятся в ткань пиджака, невидимыми паутинками проникая сквозь кожу и ткани глубже – в самое сердце. Здесь не осталось слов и сомнений. Деревянная овсянка с глухим стуком упала на пол в тот самый миг, когда Кассиэль позволил себе открыться настойчивой и самой обычной смертной. С силой сжимая Одри в объятиях, демон прикрыл глаза, каждой клеточкой ощущая блаженство. Всегда скрытые от сторонних глаз черные крылья возникли перед оценщицей и расправились с громким хлопком, обдавая девушку лёгким порывом воздуха. Она замерла лишь на мгновение, пораженная их мощью, размерами. Не разрывая поцелуя, коснулась руками черных сияющих перевьев и восхищенно выдохнула. – Интересно, каково это – летать? – пробормотала задумчиво, переводя дыхание. Кассиэль удерживал её за талию одной рукой, второй коснулся упавшей на глаза пряди блестящих локонов и заправил за ухо. – Также, как и ходить. С той лишь разницей, что смотришь на все сверху вниз. Одри тихо усмехнулась. Языком провела по нижней губе демона, возвращая себе его поцелуй. Про крылья забыли оба в ту же секунду. Девушка гладила пальцами мощную шею мужчины, зубами оттягивая губу так дерзко и вызывающе, что сомнений в её мотивах не оставалось. Кассиэль сжал ягодицы оценщицы, шумно втянув носом воздух. Пресс напрягся, а на лбу проступила морщинка. Насколько нежно он должен обращаться с её хрупким телом, где эта грань? И как удержать себя в руках, не навредить? Это было удивительно для него – так сильно хотеть. Оценщица расстегнула рубашку мужчины, ладонями проводя по кубикам пресса и мощной груди. Его тело было настолько спортивным и выдающимся, а рост высоким, что Одри на его фоне ощущала себя Дюймовочкой. Его губы переместились на ключицы, и девушка призывно откинула голову. Её пальцы вцепились в короткие кудри, прижимая лицо бессмертного ближе к своему телу. Она до одури хотела большего, и понимала, насколько это взаимно. Платье-комбинезон оказалось удачным решением на сегодня, и Кас без труда расстегнул все клёпки одним движением, резко рванув за подол. Он впервые видел её в одном белье и внезапно смутился. Она оказалась лучше, чем себе представлял. Демон в последние дни особенно часто предавался фантазиям. Вопреки собственному нежеланию, в голове всплывали различные образы с раздражающей душу коллегой. Что он только не делал с ней в собственных мыслях… и вот она по-настоящему в его руках, а щеки едва не пылают от поворотов судьбы и смятения. – Если захочешь прекратить… – Не захочу, – резко перебила она его, принявшись высвобождать из одежды. Рубашка полетела на пол, и Одри мягко коснулась перевязанного предплечья. Скользнула под повязку губами. Задержавшись на пару секунд, поднялась выше, оставляя влажные поцелуи на смуглой шее. Кассиэль упал на кровать, утягивая оценщицу за собой. Оказавшись на его коленях, Одри вновь почувствовала себя маленькой. Его габариты поражали. Она всегда боялась крупных мужчин, но к этому монстру по какой-то причине проявляла благодушное снисхождение. «И сейчас сижу на коленях и трусь о его тело», – усмехнулась девушка про себя. Держа Одри одной рукой за талию, второй ладонью Кассиэль коснулся груди в белом полупрозрачном топе. Отсутствие чашечек на белье снесло крышу, едва он почувствовал набухшие маленькие бусины. Пальцами одной руки расстегнув бюстгальтер, демон губами поймал розоватый сосок и принялся его ласкать, целуя, облизывая, покусывая. Одри чутко отзывалась на его действия, захлебываясь дыханием и нетерпеливо ерзая на мужских бедрах. – Любишь ты подразнить, – прошептал в губы, и она почувствовала, как его пальцы отодвинули край её трусиков в сторону. Девушка рвано выдохнула, ощутив осторожное прикосновение снизу. Мягко проведя вдоль и растерев влагу, Кассиэль плавно скользнул указательным в складки, оставляя большой палец снаружи и массируя набухшую точку. Оценщица с трудом контролировала лицо и голос, не замечая, как закатываются глаза и открывается рот, из которого начинают вырываться гортанные стоны. Другой рукой демон поддерживал её сзади за поясницу, чтобы она не упала, и не переставал целовать красивую грудь. Надавливая языком на сосок, он добавил еще один палец и задвигал ими быстрее, желая разогреть и как можно скорее оказаться внутри горячих упругих стенок. Чувствуя, как теплая смазка стекает по пальцам, Кассиэль вытащил их и развязно поцеловал её в губы. Одри, чьи полуприкрытые глаза горели страстью и нетерпением, привстала на колени и расстегнула мужчине брюки, пытаясь стащить их со смуглых бедер. Демон приподнялся и приспустил одежду вместе с бельем, вновь прижимая коллегу к себе, приникая к опухшим от поцелуев губам. Девушка, бросая взгляды на твердый орган, напряглась не на шутку – он был таких же впечатляющих размеров, как и сам Кассиэль. Стало страшно, а в голове сами собой возникали вопросы: чисто анатомически он может разорвать её изнутри? Реально ли подготовиться настолько, чтобы принять в себя такой широкий и длинный орган, головка которого была уже влажной от возбуждения? – Если будет больно – говори сразу же, – прошептал Кас и, убедившись, что Одри согласна продолжать, взял её за бедра, помогая удерживаться на весу и не упасть на себя сразу. Сантиметр за сантиметром растягивая девушку, демон зажмурился, испытывая собственное терпение. Она была тугой и пульсирующей, и в моменте самому становилось там слишком тесно – по ощущениям до конца заполнить её вряд ли получится. Они оба замерли, ощущая легкую боль и желание слиться воедино как можно быстрее. Одри прикрыла веки и шумно выдохнула. – Думаю, нам лучше попробовать, эм… в другой позиции, – пробормотала, испытывая неловкость и нежелание останавливаться. Кассиэль согласно кивнул и переложил девушку на спину, оказываясь сверху. Бережно развел колени в стороны и смазано поцеловал её губы. Зная, что любое напряжение порождает отторжение и усугубляет дискомфорт, Одри всячески пыталась расслабиться. Ловила дыхание Кассиэля губами и гладила мощную спину, с удивлением подмечая, что крылья исчезли. «Удобно», – подумала вскользь, сосредотачиваясь на физических ощущениях. Большие ладони демона гладили бедра и талию, успокаивая и расслабляя. Его дымный взгляд утягивал за собой, заставляя тонуть в нём не как в какой-то необыкновенно-волшебной пучине блаженства, это было иначе… Скорее, девушка будто провалилась под лед, но под ним оказалась совсем не вода, а бурлящая пламенем лава. Одри вцепилась в массивные плечи, мягко толкаясь навстречу бедрами и ощущая непередаваемое наслаждение с толикой боли. Мужчина проникал в неё медленно и спокойно, при этом руками начал сжимать её кожу до того жадно и голодно, словно вся его выдержка вот-вот полетит обратно на родину – в самую гущу пекла. Когда Кассиэль проскользил в неё до конца, они оба синхронно выдохнули. Не имея никакой воли более сдерживаться, демон шепнул в губы смертной: – Я едва умом не тронулся, пока входил в тебя. Если начну борщить – вдави палец в рану под пластырем, – и прикусил её шею, начиная двигаться. Одри не успела ответить. Ощутила, как он покинул её лоно, но мгновение спустя вновь заполнил собой до упора, придерживая за бёдра так крепко, что никакой возможности отстраниться не оставалось. А она и не стала бы. Было так приятно ощущать его в себе и понимать, как много значит она для этого забияки. Он так бережно защищал её даже в моменты, когда ненавидел. А сейчас… разве способен он причинить ей боль сейчас? – Кассиэль, ты дурак, – бросила шепотом и захлебнулась стоном от очередного толчка. Мужчина не стал выяснять причину – не до этого было. Когда податливое тело взмокло, а женские бедра стали помогать хозяйке насаживаться на ствол, демон склонился ближе, углубляясь, по ощущениям проваливаясь в ее бездну по самую макушку. Сам не заметил, как спальню заполнили звуки шлепков и стонов – его и её, и толкался, толкался, толкался. Задыхался от страсти и чувства свободы, сбрасывая с собственной шеи цепи. Всю жизнь сидеть на них без возможности быть счастливым? Печально, если бы не было правдой. И даже подумать страшно, что ждало бы его, не явись эта девица к ним на порог тем удивительным днем. Ноги Одри обвили талию Кассиэля, а руки сцепились на шее, царапая смуглую кожу тогда, когда он выделывал что-то необыкновенно прекрасное, и удовольствие едва не расщепляло её на миллиарды частичек. Ладони мужчины блуждали по телу, сжимая стройную талию, стискивая ягодицы и приподнимая их так, чтобы вбиваться ещё сильнее и глубже. Заглушал её всхлипы и вскрики ладонью, а она открывала рот и облизывала его пальцы, прикусывая зубами и снося крышу одним лишь размазанным взглядом. Одри заводила его запредельно, и мужчина не мог понять, как такое возможно – что возбуждение растет даже тогда, когда кажется, что оно итак на пике. Извиваясь под Кассиэлем, оценщица мысленно представляла отца, что брызжа слюной проклинал её, корчась в котле от боли и гнева. Демон будто нарочно шлепнул девушку по бедру и, выйдя из неё, нахально улыбнулся. Это было ему так несвойственно. Давиду, Малеку – да, но не Касу. Сколько ещё нововведений ввинтили в него вместе с чувствами к этой девице? – Всегда думал, что для того, чтобы оказаться в раю, нужно быть честным смертным и сдохнуть, а мне туда двери закрыты. Но ты перевернула игру, – осторожно подняв Одри, мужчина уложил её на живот и нежно поцеловал в плечо. Она замурлыкала, кожей чувствуя скользящие по спине губы. Опустившись к ягодицам и запечатлев на каждой по влажному поцелую, Кас отстранился. Не успела девушка возмутиться, как вновь ощутила упирающееся в бёдра мужское достоинство. Выгнулась, подставляясь, и бросила через плечо: – О, правда? Ты ведь был уверен, что я не справлюсь с тобой. – Она дразнила его, провоцировала, но Кассиэль лишь загорелся. Бросать вызов ему – демону? Опрометчиво. – Одри, я надеру тебе зад в самом прямом смысле этого слова. – И вбивается в место, успевшее стать родным. Входит в неё рвано и глубоко, не давая возможности передохнуть. Одри роняет стоны без остановки, а когда голос срывается – просто мычит, кусая подушку. Наказывая оценщицу, мужчина подтягивает её за бёдра и ставит на четвереньки. Парочка звонких шлепков, его хриплый шепот: – Всё еще не справляюсь? – И, дождавшись сиплое «Кас, черт тебя дери», ухмыляется, наращивая темп. Глубоко, развязно, болезненно, чувственно. Кассиэль был словно Пиньята – набитый эмоциями как конфетти, и взорвать его удалось лишь этой оценщице. Демон бы лучше умер, чем позволил кому-либо залезть к себе в душу. Но Одри ломала все правила адской игры. Правила, установленные теми, кто запрещал Касу жить. В какой-то момент хрупкое смертное тело стало сбоить, ноги ее задрожали, а из горла вырвался долгий протяжный крик, который окончательно лишил девушку голоса минимум на неделю. Чувствуя бешеную пульсацию внутри, демон дернулся и сдавленно прорычал – теплая жидкость ворвалась в женское лоно, забивая им подчистую – подрагивающий от наслаждения член и теплая струйка как финишная прямая их близости продлили ей удовольствие, и обессиленная Одри свалилась на подушки. Кассиэль ненадолго покинул кровать, чтобы отыскать салфетки, и заботливо вытер последствия страсти со слабо протестующей девушки. Отпустив её и с трудом удержавшись, чтобы не вылизать Одри с ног до головы, мужчина устроился рядом. Было видно, что ещё один заход её тело просто не выдержит. Демон тяжело вздохнул и придвинулся ближе, накрывая обоих одеялом. – Почему-то я знала, что это случится, – хрипло пробормотала оценщица, лежа на спине в уютной расслабленности. – Н-да? – хмыкнул Кас. – Ты меня вынудила. Давид прав – настоящая ведьма, – мужчина тоже смотрел в потолок, не напрягая Одри объятиями, но позволил себе сжать её ладошку в своей руке. Так и лежали, сцепив пальцы между собой. – Вынудила? Это как понимать? – Я не хотел с тобой сближаться. – Но почему? Очевидно ведь, что твой негатив не был связан напрямую со мной. Но моментами мне правда казалось, будто я перешла тебе дорогу когда-то и беспечно забыла об этом… – ее растерянный голос отозвался тупой болью отвратительной правды в душе демона. Он вздохнул так тяжело, что стало понятно – то, что Одри услышит дальше, ей точно не понравится. – Ты не останешься, Одри. Вот почему. – Снова его неприятный тон, который после всего случившегося слышать было особенно тяжело. Из девушки будто вышли все чувства, когда она бесцветным голосом прошелестела один единственный вопрос: – О чём ты говоришь? – О неизбежном. Я бессмертен, для нас человеческие жизни проходят по щелчку пальцев. Это одна из причин моей глупости – позволить себе полюбить ту, которая уже умирает. Я даже представить не могу, что ждёт нас через пятьдесят лет. И не хочу представлять, что со мной будет через сто… – Я постарею и умру. – Ее вымученная улыбка резанула по сердцу, а стекло в глазах вывернуло душу наизнанку. – Я был цепным псом всю свою жизнь. И плачу за грехи, которых не совершил. После вечного одиночества секундное счастье ломает, а первоначальная точка уже не кажется чем-то привычным. Всё превращается в сплошную трагедию. Ты – мой свет в конце туннеля, который погаснет, как только я до него доберусь. Одри понимала, о чем говорит Кассиэль. За одиночеством его поджидает ещё большее одиночество. Сегодняшняя темнота станет лишь темнее после её ухода. И продолжать жить возможно, но сложно – по ощущениям как после ампутации конечности, когда ты в принципе идешь дальше, но с меньшей охотой, забывая испытывать счастье. Все эти мысли разбили стекло в глазах Одри, выпуская наружу потоки горьких слез. Кассиэль тяжело вздохнул. Закончить вечер так мог только он. – Из-за чего ты плачешь? – спросил её виновато, и Одри вдруг рассмеялась. – Кассиэль, всё-таки ты и правда дурак, – шмыгнув носом, она прижалась к мужчине, устраиваясь в его объятиях. Неожиданный порыв девушки ввел демона в замешательство, он незаметно выдохнул – неужели сложный разговор окончен? – Хватит с нас драмы. Я хочу наслаждаться тем, что есть. Пусть ты и живешь по щелчку пальцев – со мной же иначе. Поймай мой ритм, и мы успеем устать друг от друга, я тебе обещаю. – О, в этом я не сомневаюсь, – насмешливо хмыкнул мужчина, целуя её макушку. Слезы продолжали течь из девичьих глаз, но настрой был решительным. Оценщица намеревалась взять от своего века максимум, и вообще — может быть Рафаил выльет ей на голову какое-нибудь зелье бессмертия? Если есть демоны, ангелы, архангелы – неужели нет варева, дарующего хотя бы ещё пару веков? «Разберемся. Решим. Может, я убью его раньше, чем помру сама». Так они и лежали, перебрасываясь колючими фразами и не переставая сжимать друг друга в теплых объятиях.