- Всего лишь девчонка?

      Многие из нас знают, как тяжело быть художником. Особенно когда об этом узнают твои одноклассники…

***

      Но Т/и редко кому-то отказывала в том, чтобы нарисовать чей-то портрет. Перемены в их школе длились в среднем 15 минут, поэтому она успевала угодить многим ученикам.       Спустя какое-то время, ребята из школы стали замечать, что рисует она не всех. У неë есть какие-то кретерии, которые она разглашать не хотела. Поэтому многим стала отказывать. Говорила:       — Извините, я не рисую по два портрета одному человеку, — еë настойчиво пытались упросить, даже деньги предлагали, — Чиво? Нет! Категорически нет! Моë искусство не продаëтся! У вас нет таких денег.       Т/и никогда не отдавала свои работы. Она оставляла их себе. Ученики могли лишь сформировать их или запомнить глазами и потом рассказывать друзьям, приукрашивая наброски в памяти. Что Т/и делала с работами, никто не знал. Да никому это было и не нужно.

***

      Школа. Вторник. Коридор.

      Хэви многие посчитали чëкнутым. Он говорил своим «друзьям», что на День рождения ему сделают пирсинг! Хэви был в предвкушении. Ему очень хотелось чем-то отличатся от своих сверстников, стать крутым в их глазах.

***

      Сейчас он чуть ли не кричал на своего одноклассника, тот сказал, что все члены его семьи чëкнутые придурки. Хэви был готов постоять за семью, поэтому держал парня за часть воротника парня, сильно сжав еë в кулаке.       Т/и проходила мимо. Она не любила громкие голоса учеников их параллели, а ещё больше не любила конфликты. Поэтому на уровне рефлекса Т/и подбежала к парням, те оказались еë одноклассниками. Хэви уже хотел замахнуть кулак, как второй одноклассник вытащил нож-бабочку из кармана и выставил перед грудью Хэви. Слава богам, оба были ещё живы.       — Ты это чего?! На понты меня берëшь? Думаешь ножа испугаюсь? — такое чувство, что иногда у Хэви отключался инстинкт самосохранения. Это стоило уяснить ещё после драки с Сусликом.       — Стоп, блять! — Т/и, крикнув, привлекла к себе внимание, было плохое предчувствие, оно часто еë посищало.       — Т/и? Тихо, дура! Тут рядом кабинет руссички…- начал говорить безымянный одноклассник.       — Не руссички, а Светланы Викторовны! — Т/и говорила громко, потому что хотела казаться уверенной, ну и чтобы привлечь внимание учителей, и драка не продолжилась.       — Ей, сука… ты глухая чтоль? — второй перевëл нож на Т/и. Она сделала шаг назад.       — Ты что? Совсем чокнулся? — Хэви одним рывков забрал нож у одноклассника. Он ни за что бы не стал терпеть издевательства над кем-нибудь, особенно над ней. «Она всего лишь девчонка! Нельзя же на неë вот так с ножом бросаться,» — думал Хэви.       Всё время на подумать кончилось. Одноклассник стал пытаться вырвать нож обратно, Хэви побежал в глубь коридора. Мимо него мелькали фотографии поэтов и командиров Великой Отечественной войны, номера кабинетов и знакомые лица учеников школы. Многих из них Хэви узнавал лишь благодаря портретам Т/и. Удивительно, но только она могла передать искренние эмоции и характер позирующего. Остальные портреты Хэви не нравились. Их рисовала не Т/и. Но почему именно еë картины заразили его, как неизлечимая болезнь, как рак последней степени, с которым можно только смириться.