Два одиночества

Мартин вновь берётся за бутылку. Глоток, второй. Горло уже не жжёт, вкус уже почти не чувствуется, от приятного опьянения ни осталось ни следа. Сейчас он пьет, чтобы пить. В окно стучится ливень. Свет молний озаряет комнату, а гром после ненадолго приводит в чувства. Кажется, будто небо пытается избавиться от всего, что стоит на земле: домов, деревьев, случайных прохожих. Рука с бутылкой приподнимается над столом и тянется в сторону окна. — Скажи мне, что я делаю не так? — обращается в пустоту Мартин, — Подай хоть знак, Мой Лорд, как мне найти своего человека? Человека, что будет любить меня? Комната залилась светом от молнии, а гром почти оглушил. Ударила совсем рядом. Надо проверить, всё ли в порядке. Грозы. Арден ненавидел грозы. С тех пор как он принял титул от себя к себе, он испытывал лёгкую досаду от пользования смертным телом в качестве вместилища, а именно — потребность смертных учиться. И вот ему заново приходилось учиться пользовать всем арсеналом своих способностей. Грозы не помогали. Сам факт, что его могло притянуть куда-нибудь, когда последователь другого Даэдра просит о его появлении, совершенно не помогал ему разобраться что делать. В прошлую грозу он застрял где-то в Морровинде, пока не открыл портал в удобной для пространства точке (что было 10 метров по отвесной скале) и не попал домой, так сказать, пешком. Сейчас ситуация обстояла похожим образом. Вот он спокойно пьёт чай, а вот он чувствует знакомое ощущение высасывания духа из тела. Гадость! Редкостная! И чего им не спится в мирный, срывающий крыши дождь! На его счастье, его внешность почти пришла в норму: он уже был не серым, его волосы порыжели практически везде, кроме двух прядей спереди, и он даже обрезал эти нечёсанные лохмы покороче, чтобы их не пришлось заплетать в хвостик. Символическая победа над Принцем Порядка, если можно так сказать, который носил исключительно длинные волосы. В целом он хотя бы был рад, что выглядит достаточно прилично для внезапных выносов. (А не как в первый раз, когда он всё ещё носил кожу и характер этого противного данмера! Не-а! Он совсем на него не похож!) В следующее мгновенье он очутился где-то на крыльце. Ох, очень очаровательно. Деревянное, прогнившее крыльцо, а судя по запаху где-то… Анвил? Нет. Так воняет только Кватч. В прочем, это не важно. Он поглядел в горящее окно, на предмет призвавшего. И там действительно копошился молодой человек, который весьма пьяной походкой поплёлся открывать дверь. Видимо, последователь Сангвина. Любопы-ы-ы-ы-ытно. Дождь спадал с него как с гуся вода, поэтому он был абсолютно сухим, когда дверь открылась. — Добрый вечер, дружище! Кажется, вы попали не на ту линию, абонент Сангвин сейчас недоступен. В сознании Мартина: он уверенно шёл быстрым шагом к выходу, четко понимающий, что нужно проверить, повредила ли что-то важное гроза. В реальности же: пьяное тело ковыляло к двери, с намерением схватиться за неё, чтобы удержаться в вертикальном положении. Последнее, что ожидал увидеть Мартин за дверью — неприлично ярко и броско одетого человека, с чуть маниакальной улыбкой. Незнакомец говорил быстро, а слова понимались через раз. Да ещё и перед глазами плыло. Последних крупиц концентрации хватало лишь чтобы продолжать стоять на ногах, услышать приветствие, кивнуть в ответ и пригласить человека в дом: в такую погоду не принято отказывать гостю. Закрыв дверь, Мартин указал на стол и поплелся за стаканом воды. Необходимо было хоть как-то привести себя в чувства. Прямо сейчас. Стакан воды с этой задачей не справился. Быстрых решений в пустой, но тяжёлой, голове больше не нашлось. Будем работать с тем, что имеем. Мартин принялся за поиски еды. — В такую погоду не ожидаешь гостей, прошу меня простить. Можете повторить, как Вы тут оказались? Откуда Вы? Юноша судорожно вспоминал, что тогда протараторил незнакомец. Слова выскальзывали из рук, а события путались.

Сангвин

Он точно его упомянул.

Сердце ушло в пятки и сразу же провались под пол, когда, повернувшись к гостю, взгляд Мартина сфокусировался на жёлтых глазах с узким зрачком. Глаза незнакомца сузились в прищур, а рот расплылся в улыбке. Кажется, будто весь алкоголь сейчас выветрился из Мартина вместе с душой. Он потянулся к ножу. Юноша, очень пьяный, кажется, даже не заметил намёка. Что, он даже не собирался вызывать своего владыку? Обратился к нему чисто по привычке? Вот ж-ешь невезуха. Что ж, зато он знатно развлечётся! Ну, прежде чем попробует вытолкнуть себя домой, или найдёт точку, в которой будет удобно поставить портал. Он зашёл внутрь по приглашению, сел за стол, на которой ему указали пьяной рукой. Мда. Убранство тут… Негустое. Хоть как-то прилично освещают место только магические огни, подвешенные на потолок. Без них эта хибара точно была бы похожа на сарай после пожара. Улыбка не сползала с его лица: то ли юноша его так развлекал, то ли ему хотелось казаться вежливым, то ли он предвкушал, как украдёт у Сангвина ещё одного его последователя. Да — случайные вызовы его раздражали, но это не значит, что ему не весело! Он услышал вопрос из подобия кухни, и уже было собирался на него ответить, как с немыслимым удовлетворением наблюдал, как тот резко бледнеет, сосредотачивается, с ужасом смотрит ему прямо в глаза, а затем тянется к ножу. Дошло-о-о-о-о. Он встал и подошёл к смертному почти вплотную. Тот ухватился за нож, но Шеогорат лёгким, почти нежным движением взял руку имперца, провёл по ней вверх, выхватил нож и повертел им между пальцев, прежде чем аккуратно воткнуть нож в столешницу. Подумать только, мы дошли до стадии 4 — попытка убить призванного Даэдра, за первые минуты знакомства! Рекорд! Нож въехал в неё как в масло, плавно. Ох, как он любит выражение лица этого панического ужаса! — Ну-ну, я очень ценю гостеприимных людей! — Арден положил руку ему на плечо, и смертный чуть-чуть прогнулся от этого жеста, — Не тебе ли знать, что смерти таких гостей как я не добьёшься, не так ли? Он чуть-чуть нагнулся, чтобы смотреть даэдропоклоннику прямо в глаза. — Ну, так чего же ты хотел от братца Сангвина в такой тоскливый день? Давай, расскажи дядюшке Шео, я слушаю! Он отошёл от гостя, материализовав в руке блокнот и перо, а на глазах бутафорские очки. Не было никаких сомнений. К Мартину сейчас подходил Сам Князь Безумия. Когда он приблизился в плотную, юношу обдало резким запахом специй, травы, дыма и… клубники? Неожиданно приятное сочетание. Облако из запаха окутало его. Мартин был слишком напуган и заворожён, чтобы уловить момент, когда его обезоружили. В голосе Безумца не было прямой угрозы, он не был зол. Чувствовался лишь интерес. На мгновение это успокоило Мартина. Но нет! Надо оставаться на чеку. Нельзя позволить Шеогорату завладеть его разумом. Стоит очень аккуратно подбирать слова. — Я просил его помочь мне найти человека, что будет любить меня. Лишь произнеся это в более ясном сознании вслух, Мартин понял, насколько это слащаво и наивно прозвучало. На месте Даэдра, стоящего перед ним, он был посмеялся, оставил бы вечно орущую голову в подарок и ушёл обратно на свой план, возможно прокляв призвавшего напоследок. Кажется, Мартин слишком ярко представил себе такую судьбу. Он уже почти придумал, как попытается избавиться от этой головы, как будет годами безуспешно бороться с проклятьем, как потеряет последних близких знакомых и приползёт в святилище Шео, чтобы тот забрал его душу к себе. Из этого потока мыслей Мартина выдернул запах, вновь привлекший его внимание. Нельзя сказать, что он прям успокаивал, скорее развеивал все мысли и подсвечивал главный объект в комнате — Шеогората. — Я не хотел никого призывать. Даже не думал, что так может получиться! Мартин опустил глаза в пол, ему казалось, что если он не будет видеть объект страха, то станет легче, получилось не особо. Теперь стало страшно поднимать глаза обратно. — Ху… ху-ху-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Смех Шеогората был похож на резкий царапающий стекло ножом звук. В порыве смеха он бросил блокнот в стену, а перо само выпало из ладоней, схватившихся за живот. Такая глупая просьба вытащила его из Обливиона против его воли? Серьёзно? Любовь — это частая мольба смертных. По какой-то причине им очень нужно было держаться вместе и прыгать друг на друге по ночам в кровати. Он никогда не понимал повальной одержимости этим увлечением, но Сангвин, к примеру, был от него без ума. А всё, что убирало ум из человека его интриговало. Он быстро успокоился и пришёл в себя. Но он не мог не отметить, что это желание было чистым, искренним. Многие смертные обращались к Даэдра в своей корысти. Если тема была любовь, то это всегда были просьбы «Заставь её полюбить меня!» «Хочу десять наложниц!» «Мне нужно что-то, что вибрирует!» Проще говоря, просьбы эти были такими же, как и просьбы о власти, силе, могуществе и всём таком прочем. Но его просьба? Такая… До смешного искренняя и нелепая. Он не просил себе никого конкретного, не искал даже помощи от принца. Помочь найти кого-то, кто мог бы быть рядом. Это не могло не вызывать у принца уважение. Чистые души — вещь удивительно редкая. — Хо-хо-хо… Вот только твоя просьба была настолько сильной и искренней ЧТО ПРОСТО ВЫТАЩИЛА МЕНЯ ИЗ ОБЛИВИОНА! — Шеогорат плаксиво взмахнул руками, — А на данный момент я испытываю… Некоторые трудности с возвращением себя обратно. Кхм. Неважно. Думаю, чай можно продолжить пить и здесь, пока не закончится этот треклятый шторм и я не пойду искать какую-нибудь удобную дырочку в пространстве. Прости, дружище, но ты застрял со мной на ма-а-а-а-аленький промежуток времени. Надеюсь, для тебя это честь приютить скромного и очаровательного Князя Сумасшедших? Шеогорат деловито обошёл трясущегося в страхе смертного, проходя мимо он легонько коснулся его головы, магией убирая алкоголь. Общаться с пьяными? Ему уже хватало одного братца-козла. Принц порылся на полках в поисках сервиза, но так и не нашёл ни чайника, ни чашек и раздражённо захлопнул створки шкафа. — Не удивительно, что ты одинок! У тебя же даже сервиза нет! Как ты можешь завести себе друга, если ты даже не можешь соблазнить его чашечкой ароматного чая с феллдью, хммм? Пойдём, смертный. На твоё счастье, у меня есть свой собственный карманный сервиз на случай, если одинокий, глушащий в алкоголе одиночество имперец случайно призовёт меня. Ты знал, что алкоголь практически моя сфера, хм? Он проходит к столу, доставая из своего кармана жилетки пару чашек и чайник. Это был его любимый сервиз, чтобы заваривать красный чай, потому что внутри все чашки были разукрашены красным, а на дне были фарфоровые зубы, имитирующие раскрытую пасть. — Ну, что ж. Я выполню твою просьбу! Давай познакомимся, я Арден Сул, нынешный Шеогорат, передаю титул от себя к себе каждую тысячу лет! А тебя как зовут, очаровательный мешочек с косточками? Первая часть его опасений совпала с реальностью. Заливистый смех Даэдра ударил по ушам. А дальше… Не случилось ничего страшного? Но как же много и быстро он говорит. Кидается вопросами, потом сам же на них отвечает. Выцепить суть становится физически тяжело. Говорит, что не может пока уйти. Можно ли это считать проклятьем, о котором думал Мартин? Юноша неосознанно подошёл к столу и присел напротив Шео. То есть Ардена? Интересно. Он не помнит, что бы подобное прозвище упоминалось где-то. Мартин увлекался легендами о Принцах. В один вечер он задался вопросом о хронологическом порядке некоторых историй. Теперь же он точно мог бы получить какое-нибудь звание за столь дотошное изучение. Если бы даэдрапоклоничество не порицалось. Проснулся азарт. С чем связана эта смена имени? Почему у Принца появились проблемы с возвращением на план? Ослаб ли он из-за этого? Нет-нет-нет. Это уже звучит как богохульство. — Мартин, — немного сухо ответил он. Это получилось абсолютно случайно, слишком уж он увяз в рассуждениях. Мартин не собирался пить чай, это было опасно. Мозг врубил всё сигналы тревоги и сверху прибил пару табличек «не лезь — убьет» и «отравишься». Несколько секунд он в открытую разглядывал необычного гостя. Он весь выглядел немного неправильно. Ещё более неправильно, чем должен выглядеть Бог Безумия. Костюм, казалось, был слегка ему не по размеру, будто с чужого плеча. По легенде у Шеогарата всегда были прямые волосы, у Ардена же они пушились и наотрез отказывались лежать на месте. Поймав на себе ответный заинтересованный взгляд, Мартин немного смутился. Всё, теперь он точно мёртв. Не надо было так в открытую пялиться. Но интерес пересилил. — А что значит нынешний Шеогорат? Куда делся прошлый и откуда появились Вы? Только после вопроса Мартин вспомнил старую мудрость: «не пытайся понять логику в словах сумасшедшего», а существо перед ним было концентрацией безумия всего мироздания. Вдруг это была просто такая фраза, набор красивых слов, в сути своей ничего не значащих? Потом Мартин подумал, что это может оказаться не удобным вопросом. Ладно. Будь что будет. Если Даэдра намеревается его убить, он сделает это в любом случае. Если он действительно не против «познакомиться», то Мартин лишь интересуется жизнью своего собеседника. Так же вроде должен работать диалог? Мартин. Красивое имя. Ему нравилось. Он заметил, что Мартин даже не притронулся к чаю. В замешательстве он посмотрел внутрь чужой чашки, повертел её и даже запрокинул над головой и потряс, чтобы понять почему именно его смертный друг не пьёт. — Тебе что, не нравится каркаде? А знаешь что? Мне тоже не нравится каркаде! Фу! Плохой чай! Остановимся на зелёном! С Ромашкой! Вода, вопреки законам физики не выливалась. Он поставил чашку на место, и уже стал выколдовывать другой тип чая в чашках, когда осознал второй вопрос. Вопрос ему не понравился. Это всё равно, что спросить, а почему ты используешь костыли, болит что-то? Он ощутимо нахмурился, но сдержал порыв швырнуть смертного об стену. Он же всё-таки здесь ради того, чтобы исполнить его просьбу и скрасить его одиночество. С лицом, выражающим крайнее недовольство тот скрестил руки, расставил ноги пошире и скатился по спинке кресла, спрятавшись за чашкой чая. — И чему только смертных учат в нынешнее время! Совсем неучи! Один даже думал, что я Хермеус Мора, представь себе! Хермеус. У меня что, есть щупальца? Тьфу ты. Шеогорат очень громко пробурчал, сглатывая чай из чашки. Что-то внутри, подавляемое им изо дня в день, заставило всё-таки быть честным и ответить смертному. — Кхм. Скажем так. Долгое время я делил голову с одним очень серым скучным неприятным типом, который очень любил вылезать раз в тысячу лет и СНОСИТЬ ДО ОСНОВАНИЯ МОЙ ДОМ! Я решил проблему очень просто! Воспользовался чужим телом, чтобы надавать по голове моему соседу по рассудку и разойтись с ним на разные планы Обливиона. И будь осторожен, смертный, задавая такие вопросы… — он наклонился почти вплотную к нему через весь стол. Огоньки в комнате стали мигать, — Следующий может мне не понравится. Кхм. Но хорошие новости! — Шеогорат откинулся в кресле назад, — Я всё ещё я, а совсем скоро я закончу распаковывать свои вещички в этой головушке, — он постучал рукой по черепу, — и всё вернётся на круги своя! Арден перестал вертеться на стуле и снова выжидающе облокотился на стол, глядя на даэдропоклонника. — Ну, а ты, Мартин, чем заполняешь свою короткую жизнь? Музыка? Искусство? Магия? Каннибализм? Была бы у Мартина возможность, он бы записывал ответ Ардена. Это же новая легенда, рассказанная не просто кем-то, а Самим Даэдра. Из первых уст, так сказать. Но явная угроза и нависший над ним Лорд Безумия отбили желание сходить за бумагой. Ощущение опасности прижало покрепче к стулу. И опять этот запах. Не самый подходящий момент, если говорить честно, но как же он манил. Проскользнула мысль, что он не выветрится из скромного дома Мартина ещё несколько суток точно. После ответа появилось ещё больше вопросов. Что за «серый сосед»? Неужели Мартин пропустил часть легенд? Или же они настолько древние, что он до них попросту не добрался? Кем был прошлый обладатель тела? Что случилось с его сознанием? Задавать Мартин их конечно же не будет. Он пока что ещё хочет жить. А чем занимается Мартин по жизни? Ну-у-у… — С детства у меня есть небольшие способности в магии, думал смогу их развить, совершу великий подвиг. Ну или хотя бы стану мудрейшим магом и сделаю открытие, что изменит мир. Но в академию я так и не поступил. И быстро бросил попытки пробовать ещё. Пол жизни провел на ферме, помогая матери. Работал без отдыха, считал помощь другим высшей целью. Раз уж в магии я никто, сделаю всё, что в моих силах. Потом стал жить за счёт мелких заказов. Одним помог, другим помог. Они мне, чем могли, отплатили. О себе я мало думал. Мама всегда говорила: в первую очередь надо помочь соседу, а потом думать о себе. Мартин запнулся. Почему ему захотелось рассказать всё о себе? Чай он продолжал игнорировать, долго зрительный контакт с Даэдра не держал. Возможно, Безумец смог как-то ещё повлиять на его сознание? А может он просто давно ни с кем не говорил, вот так, просто о жизни. Или же повлияло то, насколько откровенным перед ним был Арден. По крайней мере, Мартину хотелось верить, что он был искренен. — В один момент увлекся легендами о Принцах Даэдра. Изучил сотни текстов, несколько сам перевел. Решил множество несостыковок, над которыми бились годами, а когда долго что-то изучаешь, проникаешься к этому особой любовью. Учения Сангвина откликнулись у меня глубоко в душе, казалось что: «Да, вот этого мне не хватало всю жизнь!». И вот куда меня это привело, — нервно хихикнул Мартин, — я всегда хотел жить для себя, в своё удовольствие и Сангвин вёл меня по этому пути, но однажды я остался совсем один. Кто-то от меня отвернулся, когда я только полез изучать текста, кто-то позже. Тогда я понял, что это не то, что мне было нужно. Я ошибся, много раз. Видимо даже Сангвин покинул меня, раз я смог призвать кого угодно…кхм. Вас, Арден, но не Его. Уж не знаю куда идти дальше. Мартин опустил голову рассматривая содержимое чашки. Дождь продолжал барабанить в окна. Уже не такой сильный, молнии давно не сверкали, грома не было слышно. Капли стекали по стеклу, нагоняя друг друга. Ветер лишь слегка раскачивал деревья и почти не задувал в щели. — Забавно. Немногословно заключил Шеогорат, с неудовлетворением подмечая, что чай закончился, а смертный так и не отпил из своей чашки. Дождь на улице стихал, но всё ещё была ночь — не самое лучшее время искать точку выхода. Он молчал какое-то время. — Знаешь… Наверное за всю вечность ты один из самых любопытных смертных, которого я встречал, — Шеогорат резко посмотрел на Мартина немигающим взглядом. Через секунду он вскинул руки в защитном жесте, — И это не лесть, чтобы затащить тебя на свою сторону или чего там твоя зарождающаяся паранойя тебе диктует. Когда ты живёшь ТЫСЯЧИ лет и по какой-то причине люди думают, что ты можешь исполнять их желания по щелчку пальцев? Все приходят с дурацкими просьбами. «Дай мне власть!» «Дай мне сил!» «Заставь их любить меня!» — Шеогорат имитировал разные голоса, они действительно менялись, он подкреплял свои кривляния сменой позы, — Ни разу ко мне не пришли ещё с просьбой… Не знаю. Подарить ему летающую черепаху! Рано или поздно это становится таким… Скучным. В голову сами напрашиваются мысли как сделать задачку интереснее. Он замолчал, обдумывая свои слова. — Но тобой движет не корысть, или эгоистичные желания, хотя, конечно, почти все мои не-братья очень одобряют такой подход! Не могу их винить. Тобой движет любопытство! Это очаровательно. Хермеусу ты бы понравился, хотя… Его шарады «в каком году было восстание королевы Барензии» смертельно утомляют. Если задумаешь устроить вечеринку не приглашай Хермеуса как тамаду. Или Джиггалага. Джиггалага вообще не приглашай, ему никто не рад. Знаешь, какое самое заражающее качество? Многие приходящие к бессмертным за ответом думают, что это богатства, или жестокость, или даже внешняя красота. Но, ты не поверишь, Искренность. Думаешь Я мог бы содержать свой план Обливиона с миллионами душ, если бы я перечил себе и проповедовал… Не знаю. Порядок и логику? Да кристаллы порядка лопаются под моими ладонями! Если ты перестанешь лгать себе и возьмёшься за свою суть, рано или поздно вокруг тебя соберутся единомышленники. Шеогорат замолчал. Он особенно не думал о смысле всех тех слов, что он только что произнёс. Арден скучающе сложил руки на столе положив в них голову. Он смотрел на Мартина снизу вверх. — Одиночество забавное побочное свойство бессмертия. Не думай, что только смертные одиноки. Шеогорат стал водить по столу пальцем. Чувствуя себя уютно в этом деревянном строении. Скорее не так. Рядом с этим смертным. Мартин переставил стул ближе к Ардену. Теперь он сидел по его правую руку. Разум кричал, что этого делать не нужно. Руки тряслись. Так. Теперь он тут. А что дальше то делать? На этом моменте план на будущие действия закончился. Надо либо сидеть и придумывать дальше. Либо импровизировать. Мартин потянулся к руке Ардена, что лежала на столе. Касаться не стал. Рискованно. — Я был бы рад летающей черепахе, — прошептал Мартин, — только маленькой, большая у меня не поместится. Шеогорат вскочил, услышав шёпот смертного над его левым, открытым к потолку ухом. — Правда?! Он схватился за руки Мартина, который держал их близко к нему, и подпрыгнул на стуле от восторга. Счастье переполняло его, наконец-то нашёлся кто-то, кто ценит искусство! Что? Химерология, вообще-то настоящий вид творчества. — Секундочку! Ты не беспокойся! Я её создавал не большую. Нет, ну у меня есть, конечно, большая, на них приятно летать по островам, но никто же не начинает скрещивание с больших организмов! Жалко. Ведь. Кхм. Арден распахнул жилет и по локоть засунул руку во внутреннее пространство, которое вело его во внутренние карманы. — Ну что, готов? Готов? По глазам вижу, что тебя сейчас стошнит от восторга! С высунутым от усердия языком он пошарился в этом карманном измерении пока не нащупал… Да, да, вот она! Он аккуратно вытащил что-то, похожее на белый камень, с пушистыми голубиными крыльями. Это было… неожиданно? Да, это подходящее слово. Мартин не ожидал, что Арден настолько обрадуется. Честно признаться, это было даже мило. Мартин взял в руки существо и принялся осматривать. Тело и крылья белые, глаза красные. Дважды необычное создание. И всё же оно немного пугало юношу. Осталось придумать, где оно будет жить. Мартин достал из-за угла деревянный ящичек, видимо в нём переносились продукты или что-то подобное. Кинул в этот ящик старый плед. И поставил в самое теплое место в доме. — А что они вообще едят? — задумался Мартин. Вопрос был больше обращён к его начитанности и логике. — Возможно глупый вопрос, но-о-о… Где Вы собираетесь искать дыру в пространстве, чтобы вернуться в Обливион? Мартин сам не понял, как он запомнил эту фразу, что Арден проронил в начале их диалога. Паззл событий сегодняшнего вечера потихоньку собирался, обрывки фраз соединялись в монолог Ардена. Он внимательно проследил за тем, как смертный оставляет его дорогую Люсильду в тёплом коробе. Ну ей и достаточно. Последние 200 лет она провела в подкладке этой куртки, питаясь содержимым его карманов и вроде как не жаловалась. Он ожидал, что вопрос смертного его разозлит, но честно? Когда он в последний раз могу сказать кому-то правду и не подарить братцам-Даэдра рычаг давления? — Кхм, обычно, когда я пытаюсь это объяснить смертным, они крутят пальцем у виска и говорят, что числа i не существует! Ну и сидите в своём плане, не очень-то и хотелось делиться с вами секретом к открытию врат! Бестолочи. Он прокашлялся. — Упрощая всё до пестиков и тычинок, я ищу место, где ткань реальности тоньше всего. Делаю там дыру и иду домой по водам Обливиона. Я и сам могу истончать реальность и делать дыры, но, и смех и грех, я… Совершенно забыл как это делать! Так что придётся походить по округе и поискать слабую точку. Где конкретно? Даже Хер… Меус не знает. Арден встал и прошёлся до ближайшего окна, чтобы посмотреть, как далеко ещё до рассвета. Кажется, скоро наступит время Азуры и взойдёт светило. — Ох. Почему-то я был свято уверен, что я в Вивеке! Вот же… Неурядица какая. — Арден ударил тыльной стороной ладони по лбу, чтобы остановить поток всплывших наружу воспоминаний. Чёрт, не время сейчас вспоминать, где он видел… Этого… Смертного. Таверна. Заказчик. — А что ты делал в Вивеке, раз живёшь здесь, а? Фраза легла на язык быстрее, чем он успел заставить себя забыть. Арден зажал рот руками, словно пытаясь выловить слова, которые он сейчас произнёс. Стало интересно, а как ощущается ткань реальности на ощупь. Какого истончать её? Надо будет в другой раз попросить Ардена показать. Другой раз. И тут Мартин понял, насколько ему приятна компания этого Безумца. Да, ему видимо было НАСТОЛЬКО одиноко. Такими темпами легко можно закончить в лечебнице, на соседней койке с «прародителем Септимов» и «королем деревянных мечей». Вопрос Ардена на несколько секунд ввел в ступор Мартина. А особенно его реакция на собственные слова. Вивек. Когда он мог бывать в… Воспоминания отозвались головной болью. Сознание запрятало тот месяц глубоко в чертоги и сверху накидало мусора, чтобы никто даже и не думал туда лезть. — То был, — Мартин попытался подобрать слово, — сложный месяц. Самое начало исследований. Первый тупик. Первый запой. Первое путешествие. — В наших архивах я нашёл обрывки легенд Морровинда. Я начал охоту за полными экземплярами. Караваны, контрабандисты, беженцы были моим способом добраться туда. Но, как Вы возможно знаете, в Морровинде не очень рады… всем примерно, — Мартин ухмыльнулся и пожал плечами, — и естественно, никто не хотел мне рассказывать полные легенды, а уж тем более не пускал к свиткам. Еле тогда ноги унёс. Я уже отчаялся. Но в одной таверне один молодой данмер помог мне. Он согласился рассказать истории полностью и с радостью отвечал на мои вопросы. К сожалению, не могу вспомнить его имени… Стоп. А с чего вообще Арден задал этот вопрос? Паззл упорно отказывался складываться. Но что-то остановило Мартина от уточняющего вопроса. Нелюбовь Ардена к подобным вопросам была слишком очевидной. А сейчас у них достаточно хорошо идёт диалог, Мартин не хотел всё портить. — Карл. Арден зло нахмурился. Да как этот смертный посмел забыть его… Чёрт. Уже проходили. Это имя не его и никогда не было! Он схватился за волосы и побил кулаками голову, рьяно зашипев. Дурацкие смертные воспоминания, путают ему голову! Именно поэтому он ненавидел проводить время в Мундусе больше положенного с последнего Серого Марша! По его прикидкам задавить волю и разум смертного должно было быть проще, особенно когда он даже не сопротивлялся, чем Джиггалага, всё-таки он был не абы кем А ДОМИНИРУЮЩЕЙ ЛИЧНОСТЬЮ САМОГО СИЛЬНОГО ДАЭДРА! Но каждый раз, сколько бы он не кидал ящики с воспоминаниями Факера в море безумия, они приплывали обратно даже не промокнув. Это раздражало. Он нащупал руками невовремя заострившиеся уши. Ладно. Проехали. Так даже красивее. Он глубоко вдохнул, как учил его Хаскилл, похлопал три раза в ладоши и выдохнул. Рано или поздно любое дерево сгниёт от сырости и содержимое утонет. Хотя, глядя на смертного перед ним, может пускай пока поплавают. Пока. — Да, Морровинд очарователен! Моя любимая из всех песочниц, которые у вас тут есть! Ты знаешь, что я заставил Нереварина затыкивать огромного Нетча вилкой? Простой вилкой! Вот была потеха! А потом он припёрся в мою таверну и упал лицом в салат от усталости! Ох и крепкий же был парень, как сидр среди спирта. А ещё эти… Ординаторы! Тьфу-ты! У меня аллергия на порядок и всё с ним связанное! — Арден демонстративно чихнул, вытащил из нагрудного кармана платок и высморкался, оставив на салфетке пятно ядовито-розовой на вид слизи, а потом, побрезгавши, сжег тряпочку со своими инициалами, — Вивек тогда окончательно оскорбился на меня и решил попробовать прогнать меня и моих людей из города! Мол, имидж порчу! А НИЧЕГО, ЧТО ТЫ МОЯ ГРЯЗНАЯ КОПИЯ, А? Посмел прикрыться Боэтией, ага, как же! Боэтию тошнит от стихов! Кхм. Но я знаю надёжные способы давления, хи-хи, и я уломал его на невероятно выгодную сделку. Ох, как на меня смотрели принцы, когда у меня появилось святилище прямо под городом. Перепады настроения у Ардена пугали. Хорошая такая пощёчина от вселенной с напоминанием о том, кто перед ним стоит. Это не был просто его новый знакомый. Это был Бог. Бог Безумия. Мартин мысленно пишет краткое изложение. Он обязательно сделает несколько поясняющих заметок в своих исследованиях. Перебивать не хотелось. Появился жгучий интерес: что ещё может рассказать Арден, если не сбивать его с этого потока сознания. Арден смотрел немигающим взглядом на Мартина, застывшего в полу-развороте на стуле. Кхм. Обычно смертные что-то бормочут после такого. Мартин был тих. — Эй, ты чего затих? Всё, эксклюзивные истории из самой необычной повседневности закончились! Фините! Выглядишь так, словно призрака увидел. Арден сделал шторку рукой и прошептал: — А что если здесь действительно призрак? Я не умею их изгонять! Ну. Точнее не хочу. Они милые. Но жуткие. — Стой, не уходи никуда. Мартин убежал в соседнюю комнату. Ему хотелось верить, что, когда он вернётся, Арден не исчезнет, и что это была не белочка. Юноша взял несколько листов бумаги, перо и бутылочку чернил. Он уже не мог всё держать в голове. По пути обратно, Мартин начал говорить. — Возможно, это будет выглядеть немного грубо, но я уже не могу. Ты же не против если я запишу? Арден недоумённо посмотрел на Мартина, который скрылся в дверном проёме комнаты, которая ведёт скорее всего в спальню. Он продолжал смотреть вопросительно, заломив голову вбок как птица, правда, возможно слишком неестественно, когда смертный вернулся. С кучей листов бумаги, перьев и чернил. — Ууууу! Кому письмо собрался писать? Сатане? Или как его… Санта? Не, я почти уверен, что его зовут Сатана. Классная идея, подкидывать детям угли в носок. Когда Мартин уселся и щенячьими глазами уставился на него, в ожидании… Чего-то. Арден неловко откашлялся. — Кхм, нет, я, конечно, польщён внимаем к своей персоне, но. Знаешь? Давай сделаем это гораздо проще. Раз тебе так интересна моя тонкая и хрупкая натура, то… Кхм. Есть у меня идея. Арден потянулся в карман, из которого достал черепаху, и пошарился. Когда он нащупал искомое, то вытащил два, почти одинаковых на вид, мешка. Сшитые из тёмно-синего бархата эти мешочки остались у него от подарка Ноктюрнал на его «День Рождения», в них лежало… Он уже и не помнит что. Прежде, чем смертный смог что-то возразить он вырвал перо из его рук и кончиком распорол себе ладонь левой руки. Обмакнув кончик, он начал наносить слова на даэдрическом по ткани, буквы светились, переливаясь нежным, радужным светом. Он регулярно обмакивал перо в кровь, и стряхивал лишнее об стол. На столе, кажется, осталось пару капель, но его это не волновало. Он полностью сосредоточился на работе. Когда он дописал, он встряхнул оба мешка и один из них окрасился в другой, более светлый цвет. Он кинул более светлый смертному. — ТАДААААААА, — Шеогорат сделал руками пасс и из рук вылетело блестящее конфетти, которое медленно упало на пол, — Ну давай, давай! Положи туда записку! Слова сами легли на бумагу. «Могу я пригласить Вас на танец?» Мартин положил записку в мешочек. Только в этот момент он понял, что написал. Он открыл его снова, чтобы достать записку, но мешочек был уже пуст. Румянец залил уши Мартина. Это было так глупо. Арден, как только смертный положил записку в мешочек, сразу же протянул руку в свой и достал её с видом самого счастливого человека на планете. Простенький способ связаться с кем-то, даже ребёнок сможет такой сделать. Ну, если Даэдрические принцы когда-либо были детьми, в чём он сомневался. Он посмотрел на Мартина, ожидая удивление или улыбку, но заметил только круглые глаза и заметно покрасневшие уши. Что его смутило? Он из тех безумцев, который привлекает надувание мешков или что? Но спустя секунду он сообразил и обратил внимание на саму записку. «Могу я пригласить вас на танец?» Он хотел было рассмеяться, как внезапно почувствовал… Тонкая нить Обливиона просачивалась сквозь мироздание. Ткань реальности истончилась, и стоит её хорошенько ударить и он сможет уйти. Если и пытаться это объяснить, то любой вызов из недр Обливиона подобен верёвке, вытягивающий Даэдра к заклинателю. Когда заклинатель больше не может удерживать Даэдра, а в случае принцев, когда цель запроса исполнена, связь разрывается и даэдра утягивает в родное измерение. Арден даже и не думал исполнять просьбу смертного изначально. Искать кого-то, кто сможет его полюбить? Да кто ж этим заниматься будет! Делать ему нечего, работать свахой для юноши. Его план? Поболтать с ним по душам, косвенно решить проблему, дав глупый совет по построению отношений с людьми и уйти искать трещинку вручную. Но, кажется, Арден слишком перестарался с болтовнёй и смертному хватило только его компании, чтобы удовлетворить свою потребность в ком-то. Что ж, небольшой танец закрепит результат, и ему даже не придётся искать по всему Сиродиилу сквознячок обливионского воздуха. Волшебно. Шеогорат усмехнулся, положа записку на стол. Он встал, отряхнулся и щёлкнул пальцами. Огни в комнате погасли. Мартин ожидал, что Арден может посмеяться, может отказаться. Но он даже не думал, что он согласится. Он же согласен, да? Юноша подошёл к Безумцу и протянул руку. — Ведите… Тело покрылось мурашками, когда Мартин почувствовал руку на талии. Несмотря ни на что, долгий контакт глаз с Даэдра оставался его кошмаром. Пригласить на танец и позволить Ардену приобнять себя было не так страшно, как просто долго смотреть в глаза. Мартин упёрся лбом в плечо Принца. Первый шаг. «Раз, два, три, раз, два, три» — мысленно считал Мартин. Тепло от Ардена грело лучше, чем камин в родном доме, чем теплый чай в компании друзей. Хотелось раствориться в этих объятьях, никуда не отпускать его. Ну не может Арден быть тем Шеогоратом, о котором читал Мартин. Арден слишком человечный, неприлично живой и настоящий. В один момент Мартин начал мычать вслух под счёт. В тот же время он услышал тихую мелодию. Явно Арден постарался. Музыка звучала немного странно, может Арден сочинил её сам? В ней использовалось несколько неизвестных Мартину инструментов. Ему нравилось. Надо будет спросить у Ардена, как выглядят эти инструменты. Опять этот аромат. Как же он дурманил. Сейчас Мартин мог почувствовать все нотки. Запах рисовал в сознании удивительные картины. Резко захотелось прижаться сильнее, уткнуться носом в шею. Ноги немного подкосило. Арден вовремя подхватил его и закружил быстрее. Мартин впервые, за время танца, поднял глаза. Вокруг них плясали цветные огоньки, под ногами оставались следы из света. Дыхание перехватило от увиденного. — Как во сне, — прошептал Мартин. И он не хотел, чтобы этот сон заканчивался. Пересилив себя, он поднял глаза на Ардена. Такое тепло в глазах, блеск от огней. Сейчас это был кто угодно, но точно не Шеогорат. Нет лучшего танцпола, чем пространственный карман, и будь у него больше времени он бы с радостью наколдовал иллюзию большого бального зала, в котором и музыканты сидят на потолке, и большие часы отсчитывают время до рассвета, но иногда достаточно черноты с пляшущими огоньками и светящимися следами, чтобы доставить неизгладимые впечатления. Он мягко обхватил Мартина за талию, приятно отметив для себя, что диета из депрессии и алкоголя подарили ему ощутимую худобу. Казалось, что надави он чуть сильнее (в рамках Даэдрического Принца) и смертный треснет, как хрупкое стекло. Это добавляло азарт. Лёгкая музыка заполнила зал по его воле. Он сочинял практически на ходу, приятная импровизация из виолончели, скрипок, саксофонов и флейт. Музыка и его танец были неразделимы, движения и мелодия аккомпанировали друг другу, и смертный, к его удивлению, сумел войти в ритм. Он прижимался к нему так крепко, что казалось, будто он держится за Ардена как за камень в бурном потоке реки. Тепло разливалось в его груди от такого жеста. К нему боялся прикасаться даже его верный слуга Хаскилл, не говоря уже о других, даже Даэдрических Принцах, ощущение кого-то настолько близко невольно приводило его в восторг. Ох, как бы ему хотелось забрать этого исследователя Даэдра к себе и приказать ему держаться так за него вечность, но, по его опыту, после такого смертные начинают тебя ненавидеть, так что… Пусть сам придёт. Он почувствовал, как Мартин сбивается с ритма, и он ловко подхватил его, пока он не упал. Нет, это было бы забавно, конечно, позволить ему упасть и протоптаться по нему сапогами, продолжая танец, но почему-то именно сейчас что-то внутри кричало не причинять ему боль. Ох, он знает кто этот «кто-то» и, наверное, впервые за долгое время он не хотел глушить в себе его противный голосок. Потому что голосок знал, как обращаться с такими хрупкими существами, и как очаровать их ум. После этого Мартин в его руках открыл глаза, впервые за их танец. Он услышал его робкое «Как во сне», и последователь Сангвина, тоже впервые, смотрел ему в глаза без страха, только с восхищением. Ладно. Пожалуй… Пожалуй это чувство ему нравится даже больше, чем страх. Но это исключение только для этого имперца! Честное Даэдрическое. Мягкая улыбка коснулась его лица. — Ну-ну… Даже если это сон, разве сны менее реальны? Он крутанул Мартина ещё сильнее, музыка становилась всё громче и напряжённее, движения быстрее и наконец, под разливистый аккорд он наклонил его, продолжая ухмыляться. Смертный обмяк в его руках, потрясённо выдохнув. Нить связи с Обливионом звякнула в пространстве. Музыка стихла, оставляя звон струны, затихающий в тёмном пространстве. Он наклонился к лицу смертного под порывом чужих воспоминаний о танцах, о танцах в далёкой пепельной стране, откуда родом его нынешнее тело, но намереваясь соприкоснуться губами, как он обычно это делает, когда дарует им безумие, почувствовал, как смертный напрягся. Нет. Он ещё не готов. Резко изменив планы, он положил голову ему на плечо и оставил лёгкий, невесомый поцелуй в шею. Он потянул за нить и растворился в рое бабочек, которые защекотали крыльями и устремились на улицу, оставляя человека в мире, которому он принадлежит. Чернота отступила, открывая взору комнату маленького дома в Кватче. За окном уже было светло и первые лучи солнца падали на пол, играясь солнечными зайчиками на половицах. — Не стесняйся писать, мой друг. Пожалуй, в следующий раз он захватит с собой что-нибудь вместо кардкаде.

В следующий раз.

Мартин не удержался на ногах. Приземление на пол был достаточно неприятным, от удара заболела поясница и локти. Арден исчез, так же быстро и внезапно, как и появился на его пороге. Оставив после себя лишь бабочек, что стремительно растворялись в воздухе, чайный сервиз и стойкий запах специй и клубники. И ощущение поцелуя на шее. Мартин провел по нему пальцами. Хотелось выгравировать это ощущение в памяти. Полежав на полу чуть больше минуты, Мартин поднялся на ноги и подошёл к столу. — Надо записать хотя бы часть, — шепотом проговорил он, — иначе днём я не вспомню и половины его фраз. Он схватил перо и стал быстро строчить бисерным почерком по бумаге, стараясь не вдаваться в подробности. Их он сможет вспомнить по главным словам. — Если, когда я проснусь, я найду эти записи — значит это был не сон. С этими словами Мартин оставил мешочек, что подарил ему Арден, на столе и еле передвигая ноги дошел до спальни. Сознание начало отключаться, как только голова коснулась подушки. А Мартин всё ещё чувствовал губы Ардена на своей шее. Он надеялся, что в следующий раз он нормально попрощается.

В следующий раз.