Calda italiana

Раскаты грома слаще солнца

Среди разрозненной толпы.

Воссоединённый зов природы

С кромешным холодом судьбы.

Ваша А.Л.А

      Возвращение домой после тяжелого испытания принесло необычайную радость и окрасило привычную природу новыми красками. Возможно, дело было в приближающейся весне, в обновлении природы.       Довольные, резвые и босые Энн и Эдвард мчались сквозь густые сосны и ели. Красные девичьи волосы развевались на ветру струящимися языками пламени. Лес был полон жизни и, казалось, ликовал, встречая вернувшихся Калленов: всюду в только-только распускающейся листве кишели маленькие существа, строя свои домишки, водя приветственные хороводы. Грызуны неподалёку хохотали, речка, плавно стекающая по горе, заводила свою утреннюю песню. Босые белые ноги ступали по тёмно-зелёному и местами коричневому мху, что казался ворсистым ковром. Крепко переплетя тонкие пальцы, возлюбленные мчались навстречу игривым рассветным лучам слабо греющего солнца, от которого бледно-жемчужная кожа воссияла скоплением крошечных алмазных осколков.       После удачной охоты променад не закончился. Покидать природнившийся сказочный лес вовсе не хотелось. В воздухе витал сладкий медово-горчичный запах, к которому немедленно направилась Энн, ведя за собой торжествующего Эдварда. Перед ними открылся великолепные вид — благоухающая поляна, покрытая шелестящей травой и маленькими цветочками. Лютики, ромашки и васильки начинали свою новую жизнь. По тонким стебелькам стекали капли росы, а сами растения будто перешёптывались и пускали многочисленные сплетни, приглашая в свои хоромы наведывавшихся гостей. В воздухе повеяло спокойствием и свободой.       Замедлив шаг, красноволосая, пританцовывая, подплыла к центру поляны, не отпуская при этом любимой руки. Его золотистые глаза сияли ярче солнца. Эдвард непринуждённо улыбнулся, притягивая стройное тельце к себе. Руками он нежно обхватил девичье лицо и принялся покрывать поцелуями каждый его миллиметр.       — Как прелестно! — сквозь поцелуи забормотала Энн, прижимаясь к мужчине. Сквозь повесть листьев послышалось мурлыканье. Она вдруг отстранилась и плюхнулась на мягкую землю, потягивая его за собой. Цветущая полянка наполнилась звонким смехом.       Энн пурпурными пальцами странствовала по медным мужским прядкам, заплетая незамысловатые косы, иногда более властно притягивая взъерошенную голову к своей. Сладкие, нежные и страстные поцелуи не хотелось прекращать, однако Эдвард, тяжело выдохнув отстранился от девушки, отклоняясь на травяное покрывало, укладывая голову возлюбленной на своё каменное плечо.       — Знаешь, Энн. — его бархатный голос сделался серьёзным. — Когда я был там, в Вольтерре, выжидая секунды до нашей встречи, я осознал одну вещь: а ведь мы, в сущности, ни разу не были вместе наедине. Ни дома, ни по дороге в Италию. Всегда вокруг нас были люди, вампиры, вонючие оборотни! Всегда были лишние уши, которые были готовы чуть что растрезвонить наши тайны. И вдруг меня переполнило такое, от чего почти застывает время: что мы окажемся где-то совсем одни, и что будет вечер, лунная ночь, потом опять день и снова вечер, а мы по-прежнему будем одни и утонем друг в друге, уходя всё глубже и глубже, и ничто не оторвёт нас друг от друга, и не позовёт никуда, и не помешает, чтобы обратить на себя наше внимание, ничто не отрежет кусков от нашего бесконечного дня уединения, вчера всё еще будет сегодня, а завтра — уже вчера, и вопрос будет ответом, а просто присутствие — полным счастьем…       Жизнь без Энн, без её огненных волос, искрящейся улыбки и золотых, словно россыпь первых упавших листьев, глаз он больше не мог себе представить. И это не трагедия, и не романтика, никакая не сентиментальщина — просто жизнь без неё виделась теперь чередой бессмысленных ожиданий, как коридор с вереницей одинаковых комнат, в которых не зажигают свет. Ничто не было способно пробудить в нём такую страсть к жизни, как это делали её незамысловатые шутки, её мудрость, которой она, как котёнка к миске с молоком, тыкала Эдварда, обнажая его потайные мысли, его ложные и верные доводы.       Несколько часов, проведённых в Вольтерре, послужили для обоих отличным уроком.       Энн, приложившая голову на его плечо, совсем замерла, уставившись куда-то вдаль. Мраморными пальцами Эдвард аккуратно обхватил её подбородок, поворачивая к себе прекрасное личико. Глаза залились прозрачной оболочкой, будто девушка проливала слёзы.       — Я тоже осознала одну вещь, мой милый! — почти шёпотом заговорила девушка, прижимаясь щекой к каменной груди. Он был моложе на добрых три сотни лет, но это не мешало ему превосходить над ней умом и отвагой, верностью и, что она больше всего ценила в людях, умением быть собой и бороться за свои собственные идеалы, чего бы это ни стоило. — Не в крови, которой мы питаемся, не в волшебных дарах дело! Если мы любим друг друга, мы вечны и бессмертны, как дождь или ветер, — и это очень много.       Сплетённые в единое цело, они укутались в объятия, целуясь и лишь изредка отрываясь друг от друга.       — Я с нетерпением жду, когда ты станешь моей женой, моя прекрасная Энн! Моя свобода, беззаботность, мой трепет надежды! — забормотал он сквозь губы, хотя речь его звучала отточено.       — Это будет великое счастье для меня, мой ненаглядный Эдвард! Мой небывалый, искренний мир!       Услышав последние слова, Каллен замер, нависнув над прелестным девичьим личиком.       — Так чего же мы ждём?!       — Осталось одно незаконченное дело. — удручённо пробормотала красноволосая.       Эдвард нахмурил брови и обречённо выдохнул, прочитав задуманное девушкой в её мыслях. Энн размышляла о том, что было бы неплохо наведаться к Белле Свон — узнать, как произошло её превращение, если она, насколько было известно остальным, никакими узами не была связана с поселением Квиллетов, не принадлежала к числу потомков Таха Аки… или хотя бы узнать, как несчастная девочка чувствует себя после получения чудовищного дара.       — Ты уверена, что это хорошая идея?       — Знаешь, последние произошедшие события заставляют меня усомниться в каждом моём предубеждении. Но я точно знаю, что должна поговорить с Беллой. Её будущее теперь недоступно для меня, как и для Элис. — она вскинула брови и поморщилась, ужасаясь. — Свон сойдёт с ума от этих жутких превращений!

***

      На звонки Белла Свон решила не отвечать. Не исключено, что Джейкоб Блэк и вся его шайка неотёсанных псин запрещают девочке общаться со злюками-вампирами. Предупредили её, что те попытаются пойти на контакт, запугали страшными легендами и внушили, что вампиры — самое настоящее зло, причина всех их бед и невзгод. А как разубедить её в навязанном приоритетным обществом остаётся загадкой.       Как никак, но в школе избежать разговора у Беллы не получится, как бы она не старалась. Перевестись в школу в резервации, где уровень образования значительно хуже, ни Чарли, ни Рене, которая хоть что-то да знает о жизни сепарировавшейся дочери, не позволят, поэтому Свон придётся бок о бок тереться с истинными врагами, где ни один простой смертный не сможет её защитить.       Вопреки всем надеждам проблема оказалась посерьёзней. Ли Клируотер, первая девушка-оборотень стаи училась в параллельном классе с Свон и Калленами, поэтому крутилась и вертелась рядом с Беллой, разделяющей её участь, каждую минуту. Конечно, это тоже дело рук вожаков — Ли одиночка, поэтому с трудом бы согласилась постоянно находиться рядом с кем-то, только если её хорошо попросить. Хотя, как подметил Джаспер, Клируотер гораздо спокойнее ощущает себя, находясь рядом с подругой. Да и в её мыслях пропало былое предостережение насчёт Свон, с которой не так давно начал возиться Джейкоб. Ли, как и вся стая, узнала о запечатлении чуть ли не раньше самого Блэка — его воображение наполнилось прелестными образами красавицы Беллы, он буквально кричал о трепетных чувствах, зародившихся на подкорке его яркой и искренней души.       — Cazzo favolo! — буркнула под нос Энн во время ланча, на котором Каллены, по своему обыкновению, имитировали приём пищи. Возвращение на родину, к итальянским корням, воззвало в девушке старые привычки — она начала материться по-итальянски, и вдруг, на самом деле, захотелось сытно отужинать и напиться вином, обсудив всё произошедшее с вечно тараторящей компанией друзей. Эдвард понимающе кивнул, а его губы скривились в утешающей кривоватой улыбке.       Биология оказалась спасением — Белла, подходя к парте, неловко улыбнулась и помахала Энн.       Красноволосая обратила на девочку внимание задолго до этого — когда в нос дал противный запах мокрой собачей шерсти. Поморщив нос, она тяжко вздохнула, огорчённая потерей отличной подруги, что значительно изменилась с их последней встречи. Свон подросла на несколько дюймов, фигура окрепла, плечи стали чуть шире, но не менее прекраснее, а привычная мертвенно-белая кожа пожелтела, словно Белла несколько часов провела в солярии. Зрелище то ещё, если не верить в выдуманные квилетами предлог — поездка к маме в Аризону, где на Беллу очень хорошо повлиял излюбленный её мамой витамин Д и насыщенное питание. Обрезанные до плеч волосы каштановыми струями развевались в разные стороны, словно корни многовекового дерева. Каллен не могла не отметить, что Белла из невзрачной и скромной девчушки превратилась в яркий луч солнца. Своим необыкновенным видом она, словно остроконечный кинжал, разрубающий плотную ткань, пронзала серость и угрюмость, окутывающие пасмурный Форкс и его обитателей.       — Не беспокойся, твоя кровь для меня ни капли не привлекательна. — с доброй усмешкой шепнула Энн, когда Белла замешкалась перед тем, как сесть за свою парту. Девочка коротко кивнула и ещё шире улыбнулась — белоснежные зубы ярким пятном отливали на посмуглевшей коже. — Ты научилась контролировать себя?       — Пытаюсь. Джейк и Сэм говорят, что я, на удивление, легко приспосабливаюсь к новому обличию. — щёки залились румянцем, когда Белла смущённо опустила взгляд. — «Хочу и буду общаться с ней! Я контролирую себя. Рядом хотя бы есть Ли». — мысленно забубнила девочка.       — Позволь мне угадать, волки не позволяют выйти с нами на контакт? — согласно кивнув, Белла тяжко вздохнула. — В любом случае ты должна мне всё рассказать!       Погружать Беллу в лишние сведения о своих способностях, Энн не планировала. Да и погружаться в её мысли, среди которых можно было услышать с десяток противных чужих, хотелось ещё меньше. В такие моменты Эдвард уж точно должен сочувствовать волкам, насколько это возможно. Как никак, но он прекрасно понимает, какого это, когда в твоей голове помимо собственных рассуждений противным жужжанием всплывают не поддающиеся контролю отголоски чужого сознания. Хотя у волков было небольшое правило — давать друг другу хотя бы полчаса отдыха от надоедливых мыслей братьев и, теперь уже, сестёр. Скорее, как дань уважения к тем, кто не может привыкнуть к монотонному потоку даже самой интимной информации.       — Прогуляемся по лесу после уроков? — чуть слышно шепнула Энн, осознавая, что слух подруги стал гораздо лучше. — Так поблизости могут быть и вампиры, и волки, чтобы все были в безопасности.       — С удовольствием! — тёмные, словно затмившееся солнце, глаза воссияли яркими искорками.       Хвойный аромат, перемешанный с запахом шерсти и неясными приторно-солнечными нотками, витал в воздухе. На ветках угукали крупные птицы, где-то вдалеке, копытами отцокивая звонкий ритм, бегала косуля. В лесу было гораздо спокойнее, нежели чем среди голосящих учеников школы.       Глубоко вдохнув, Белла Свон наполнила лёгкие влажным воздухом и невольно поморщилась в наслаждении. Теперь, когда сырость и холод не могли её настигнуть, она чувствовала себя в своей тарелке впервые за всю свою недолгую жизнь. Разумеется, живя с мамой в Финиксе, она наслаждалась жаром солнца и думала, что это самое прекрасное место на земле, но знойная Аризона не была её родным домом. В маленьком городке штата Вашингтон, вечно покрытым густыми свинцовыми тучами, она нашла своё истинное тепло — всегда радующего её Джейкоба, отличных подруг в лице Анджелы Вербер и Энн Каллен, а самое главное для неё самой — свою новую ипостась. Хотя девочка не скрывала страха перед непривычным для себя самой обликом, перед вечно резвящимися в голове чужими мыслями и слишком резко заменяющими друг друга событиями, Белла осознавала, что мир, полный загадок и тайн — её настоящий дом.       Энн с опаской взглянула на девочку, что, по её скромному мнению, вовсе не понимала, что ждёт её впереди. Заметив лёгкую улыбку на лице подруги, она подмигнула ей, предлагая начать рассказ.       — Энн, ты не представляешь, всё случилось так быстро и неожиданно, даже Сэм и Джейкоб до конца не поняли, как всё произошло! — она всплеснула руками, чуть ли не задыхаясь от темпа своей речи. — На самом деле, ещё до того, как произошли эти чудовищные события с кочевниками... — её лицо вдруг приняло такой виноватый вид… — Я почувствовала, что с моим телом происходит что-то неладное. Даже Чарли заметил, что я продолжила расти, хотя никогда не подавала надежд на то, что буду крепким ребёнком. Потом в тот самый день, когда я увидела Джеймса, его чудовищный оскал и невообразимую ярость в глазах, я не испугалась, как обычно это происходило со мной, а, наоборот! Меня захлестнула дикая злость, пострашнее, чем у треклятого крово… вампира! — «Уже успела перенять волчьи повадки», — подумала Энн. — Меня трясло, а голова раскалывалась, словно лоб и затылок сжимались только сплавленным чугунным кольцом. Папе говорить об этом не хотела, он бы такой кипишь поднял, да ещё и маму бы предупредил. Неведомая сила, похожая больше на шестое чувство, подсказала мне, что нужно ехать поделиться этим с Джейкобом. И тот сразу отвёл меня к Билли. Жар не утихал, а становился сильнее, словно сжигая всё внутри меня. Помню, что из груди вырывались истошные крики, пока вдруг… — она замолчала, чтобы отдышаться по старой привычке. — Огонь своими горяченными языками опаясал всё моё тело, исходя откуда-то из груди. Какое-то странное мгновение… И огонь стал постепенно утихать.       Открыв глаза, я поняла, что я вовсе не хрупкая маленькая девочка, которой была меньше минуты назад. Сначала подумала, что это всё бред — температура даёт о себе знать и подкидывает моему сознанию кошмары. Я стояла посреди тесной гостиной в доме у Блэков, но вовсе не была человеком. Осмотревшись, поняла, что покрыта шерстью, а вместо ног и рук у меня четыре мощные лапы! Джейкоб стоял передо мной, вытянув руки вперёд то ли защищаясь, то ли пытаясь успокоить меня. Подумалось вдруг, что если это и сон, то чересчур реалистичный. Чтобы проверить свою догадку я попыталась хоть что-то сказать, но из горла вырвалось утробное дыхание, а потом — жалкий скулёж. В голове вдруг затрепетали странные мысли, совсем не похожие на мои, будто кто-то совсем рядом голосил иногда бессвязные реплики. «Белла!», «Она слышит нас?», «Она превратилась?», «Ура, пополнение!».       — Белла, послушай меня, только не беспокойся! — забормотал Джейкоб. Его голос внушил уверенность в то, что я не сплю. — Так вышло, что ты одна из нас, оборотней!       Я осмотрела своё новое тело ещё раз и осознала, что стала похожа на Джейкоба в его волчьем обличие. Только шерсть оттенком темнее, цветом похожая на сосновую кору. Голоса в голове не унимались, поэтому слушать его было довольно сложно, но я постаралась сконцентрироваться на его, реальной речи.       — Ты чувствовала огонь, когда превращалась? — осторожно, боясь напугать, спросил Джейкоб. Я аккуратно кивнула ему, морщась от воспоминаний. Агония, наполнявшая тело была жуткой. — Попробуй возродить это чувство в себе, чтобы вернуться в человечий облик. И всей душой и воображением представь, что снова станешь человеком.       Он вдруг замешкался, ища что-то в комнате. Билли тем временем медленно подъехал к нему и протянул свёрток ткани. Я не сразу поняла, для чего Джейкобу нужна лишняя футболка и шорты, но потом вспомнила, что, когда волки превращаются, их одежда раздирается в клочья. Стало вновь неловко и мне показалось, что кожа под длинной шерстью вспыхнула алым огнём. Будь я человеком, мои щёки бы раскраснелись, но тогда мои эмоции выдавали только округлившиеся глаза.       — Я отвернусь. — твёрдо сказал Джейкоб, укладывая стопку одежды на диван. — А теперь попробуй!       Проявив всё свое неспокойное воображение, я чуть ли не замычала от усердия. Сразу ничего не вышло. Картинка со стороны была, наверное, комичная. Огромный косматый волк стоит посреди крохотной гостиной и жмурится, выдумывая что-то в своей голове. Спустя несколько попыток огонь всё-таки зародился. Внутри неприятно жгло, будто я проглотила растопленный металл. Но я почему-то знала, что боль пройдет, поэтому позволила ей разрастись по всему телу. Колющее пламя своими языками окутало моё тело, словно вихрь. Я вообразила себе, как становлюсь человеком, и в этот момент произошла какая-то магия. В считанные секунды я вновь оказалась на своих двух ногах, кривоватых и тонких. Клоки блузы и джинсов валялись на полу. Джейкоб стоял ко мне спиной, он молчал, но я слышала его мысли. Ничего конкретного разобрать не вышло, поскольку парень очень переживал. Целый шквал бессвязных слов и предложений вывалился на меня. И с тех пор он почти никогда не утихает, я вечно слышу чьи-то мысли, но уже структурированные и ясные. — Энн тихонько хмыкнула, сочувствуя подруге. — Джейкоб и его друзья тренировали меня, чтобы я контролировала превращения. И, кажется, у меня получилось! Только мне безумно жаль, что вышло именно так. Сэм Адли сказал, что мистер Карлайл Каллен и вся ваша семья, что осталась здесь, были очень расстроены. Голос в его воспоминаниях был таким, будто его заставили всю жизнь лежать узком гробу.       — Ах, Бельчонок! Уколы совести получают обычно не те люди!       В её тёмных затменных глазах полились водопады надежды, поэтому обеим девушкам сложно было сдержать улыбки, а потом и вовсе смешинки, которая переросла в заливистый смех. Чуть низкий, басистый, волчий — Беллы, и более мелодичный, птичий — Энн. Они перекликались друг с другом, складываясь в звучную мелодию, окутывающую ближайшую милю окружающего их густого леса. Где-то в его глубине послышались редкие недовольные рыки и постанывания — остальные волки и вампиры тушевались рядом, чтобы в случае опасности немедленно оказать нужную помощь, но даже их на время заразила чарующая песнь горяче-ледяного смеха.       Энн выпрямилась, осторожно беря смуглянку за руки.       — Я рада, что всё обошлось хорошо. — она сузила глаза, вглядываясь в девичье личико. — Но в случае чего, на смертном одре мы будем стоять рука об руку, как бы этого не хотелось. Знаю, что это противоречит всем правилам, но Вольтури, если о нашем крупном обмане узнают, не оставят в живых ни одного из нас.       Белла, по своему обычаю, могла бы и испугаться, вжавшись в землю когтями мощных лап. В этой девочке взросла непостижимая уверенность. От неё веяло бесстрашием и отвагой, поэтому Энн была точно уверена, что подруга себя в обиду не даст, как не даст в обиду и своих близких — отца, друзей, свою стаю.       — Не знаю, что за черти эти Вольтури, Сэм рассказал, как по мне, перековерканную историю. Да и знать я не хочу. Мы будем бороться всей стаей за нашу и вашу честь, за нашу жизнь, которая имеет место быть.       — Пообещай мне одно, Изабелла Свон! — девочка вдруг насупилась, воображая самый серьёзный вид человека, готового к любым указаниям. — Постарайся уговорить своих собратьев на маленький эксперимент. — тянет гласные, отчего голос приобретает ещё более загадочные нотки. — За дело возьмётся Карлайл, человек чести и слова, поэтому волноваться не о чем. Он просто хочет взять у вас и, желательно твоих близких, днк-тесты, чтобы понять, как такое могло произойти.       — Я попробую. — поморщилась Белла, заведомо зная, как яростен будет Джейкоб, не терпящий контактов с вампирами.       Каллен крепко прижала к себе девочку, внезапно ставшую сильной женщиной. Они сошлись, как лёд и пламя… Энн ощутила совсем слегка, что Белла поёжилась в этих объятиях, верно, от холода, которым разила каменная кожа красноволосой. Грудная клетка Свон слегка поднялась, а в мыслях пролетела фраза, наполненная одновременно тоской и радостью: «Теперь я, кажется, поняла, почему вампиры вонючие». Её голос прозвучал бы так отрешенно, что Энн не смогла сдержать смешка, а когда Белла с непониманием уставилась на подругу, решила, что скрывать что-либо уже невозможно. Да и не нужно было. Пусть о её словах узнает добрый десяток волчьей стаи, сейчас их взаимоотношения приобрели некий сакральный смысл — общая тайна, раскрытие которой грозит страшной гибелью.       — Не стесняйся, говори вслух, ибо я о тебе такого же мнения! — шутливо фыркнула Энн Каллен, потрепав густую макушку девочки. Её взгляд стал ещё более непонимающим, истинное смятение и стыд за собственные мысли. — Элис видит будущее, Джаспер управляет нашим настроением, Эдварда читает мысли, а я не могу прибиться ни туда, ни сюда. Я отражаю их способности.       — Это какие-то особенности вампиров? — Белла изогнула изящно тонкую бровь, всё ещё обнимая холодный камень.       — Вроде того. Хотя это по большей части какие-то выделяющиеся качества нашего человеческого состояния. Уж не знаю, Богом ли дарованные, но точно являющиеся нашими яркими чертами!       — Не будь я оборотнем, какой был бы у меня талант? — Энн загадочно ухмыльнулась, воображая, что очень сосредоточенно размышляет над вопросом.       — Белла, ты бы заставила любого валиться с ног при виде тебя! Возможно, от красоты, но мне кажется, что в придачу к этому идёт твоя милая нерасторопность.       Вновь, словно самыми желанными раскатами грома после длительной засухи, их смех разнёсся по округе, и уже ничто не мешало такому необычному, по своей природе не свойственному дружескому союзу.