На дне твоих глаз

Несноснее Лоренцини может быть только Лоренцини, который хорошо выпил. Дорогая светская публика никогда не упускает шанса услужливо наполнить бокал принца Крата, развязывая и без того бескостный язык. А любящий внимание молодой Вениньи не имел привычки отказывать пристальным взглядам и вкрадчивым голосам. Казалось, внутри него сидит вечный двигатель, что под действием алкоголя начинал генерировать только больше энергии. Многие задавались вопросом: есть ли тому предел? И с годами пришли к твёрдому отрицательному ответу. Поспорить с ними, пожалуй, готов был только один человек. Извечно недовольный последствиями подобных вечеров, Андрэ смирился со своей участью крепкого плеча. Конечно, он мог оставить все заботы Пульчинелле, но совесть не позволяла отказать в компании дорогому другу. В конце концов, будучи гвардейцем, носящим маску Серого Волка, сопровождение и защита гениального изобретателя были его работой, хоть и не первостепенной причиной. Выпивкой, едой и обществом на вечеринках высшего света мужчина так же никогда обделён не был. И пусть непрекращающийся шум голосов и бесконечные взаимодействия его утомляли, это всё ещё было той необходимой сменой обстановки, о которой Лоренцини прожужжал ему все уши. – Ты уверен, что не хочешь добраться домой в карете? – заранее зная ответ, телохранитель всё же попытал удачу. – Само собой! – излишне громко ответил ему известный делец. – Как можно в такую прекрасную ночь отказываться от прогулки? Ты только посмотри на небо. Ну и... – его речь прервалась от внезапного круговорота перед глазами. Вовремя подхватив глубоко пьяного молодого человека, Андрэ придержал того за плечи и дал опереться спиной на собственную грудь, чтобы успокоить завертевшийся мир. Притихнув на минуту и тяжело вздохнув, Лоренцини остался неподвижным, казалось, глубоко задумавшись. Заподозрив неладное, гвардеец заглянул оному в лицо. Внезапно протянутая рука стянула с носа принца светского общества очки, ловким движением уходя от любых попыток перехватить трофей. Звучное "Эй!" разлетелось по пустой улице, но это было максимумом, который мог позволить себе несправедливо ограбленный. – У тебя от них только голова больше кружится, – резонно отметил Андрэ, пряча очки в нагрудный карман своего фрака. – Да и как ты в них небо собрался рассматривать? Тебе сейчас голову лучше вообще не задирать. – Ты, мой дорогой друг, – развернувшись практически в упор к собеседнику и уперев указательный палец аккурат в центр чужой груди, начал Вениньи, – абсолютно невыносимый зануда. И это просто преступление в такой день! – попытка высказать возмущение в серьёзном тоне себя не оправдывала. Не раз Волк упоминал, что его взгляд слишком мягкий, и им можно выразить только две эмоции: смех и печаль. К счастью для гениального изобретателя, очки действительно играли роль не только простого дополнения изысканного образа. Сейчас же, лишённый минимального рычага влияния, Лоренцини верил исключительно в собственную убедительность. – Хочешь, по дороге расскажу тебе весёлые гвардейские истории? – мужчина перехватил руку в перчатке, плавно убирая ту от себя вниз. На лице телохранителя появилась задиристая улыбка, какую он использовал с одной конкретной целью: сбить с толку и отвадить нежелательное внимание. На Вениньи же эта усмешка всегда работала по-своему, вызывая скорее ещё больший всплеск эмоций и желание продолжить подвешенную тему. – Даже не думай, что я поведусь на это снова! – принц Крата резко развернулся в противоположную сторону, делая первые спешные шаги вглубь улицы. – Уверяю, мой желудок не выдержит всех этих... Неэтичных подробностей, – в попытке сбежать не только мысленно, но и физически от чужого неначатого повествования он даже не обращал внимания, последовали ли за ним. – Я всё знаю про твою страсть испытывать меня! Лучше бы похвалился, как чудесно провёл время в компании этим вечером. Дёрнувшись от неожиданности, когда его без предупреждения подхватили под руку, один из богатейших людей города только и успел, что пронаблюдать полу-испуганным взглядом, как его спутник кивнул двум неизвестным фигурам, идущим навстречу. Идея о том, насколько незаметно этм безымянные появились, пронеслась холодом по затылку. Словно давние знакомые, они синхронно кивнули в ответ, проходя мимо и более не обращая на полуночных гуляк никакого внимания. Потрёпанные одежды и наполовину скрытые лица показались представителю элиты Крата весьма подозрительными, если не зловещими. Тем не менее сейчас фокус внимания концентрировался на Андрэ, что уверенно удерживал его равновесие. – Как скажешь, ваше банкетное величество, – наконец, Волк разорвал тишину, переводя взгляд на чужие серые глаза. Возмущение в сторону очередного нелепого прозвища растворилось под смягчившимся взором гвардейца, и Лоренцини пришлось силой заставить себя отвернуться на дорогу, когда голову в очередной раз тронули мысли о чужой привлекательности, а уши обдало предательским жаром. Недолгий путь домой был наполнен несвязными историями, полу-правдой из положительных впечатлений и приправлен ярким смехом Вениньи, от которого уже на протяжении нескольких лет плавилось сердце телохранителя. – Пульчинелла! Мы вернулись! – торжественно объявил владелец дома, стоило двери открыться, а молодым людям переступить порог. – С возвращением, господин Вениньи, мистер Андрэ, – дворецкий уважительно поклонился в знак приветствия, его неживой взгляд тут же зафиксировался на вошедших. – Подготовишь для этого любителя прогулок сменную одежду в ванной? – старший из парней озвучил просьбу, не отвлекаясь от изобретателя, которого только-только отпустил. – Разумеется, – плавно ответил марионетка. – Что-то ещё? – казалось, этот вопрос был задан лично его создателю. – Нужно убедиться, что рядом с кроватью стоит кувшин с водой, – снова ответил Андрэ, забирая из рук Лоренцини шляпу, которую тот не мог решить, куда лучше пристроить. – Как скажете, – оценив ситуацию верно, Пульчинелла всё же удалился, перед тем позволив себе ещё несколько секунд наблюдения. – Сердечно благодарю, ты так завораживающе заботлив, что лишаешь меня дара речи, – качнувшись в сторону, пытаясь одновременно наблюдать за другом и идти вперёд, известный делец направился в гостиную. – Что бы я без тебя делал? – упав на мягкий диван слишком резко, он взял небольшую паузу, чтобы закрыть глаза и остановить головокружение. – Точно бы заблудился по дороге к собственному дому, – приглушённо добавил, теряясь в том, что вовсе хотел сказать. – Или ушёл бы с твоими загадочными знакомыми... Оставив шляпу на вешалке в прихожей, Волк стянул с себя изящный фрак, подобранный лично своим непосредственным начальником, и прошёл за оным, чтобы при первой же возможности закинуть дорогую вещь на ближайшее кресло. – Без меня ты бы благополучно добрался каретой, – гвардеец незаметно занял место рядом, садясь полубоком, лицом к собеседнику. Не почувствовав вовремя, как просел диван от чужого веса, принц светского общества в удивлении открыл глаза, сталкиваясь с чужим пристальным взглядом. Плавно протянув руку вперёд, Андрэ коснулся красивого лица одними кончиками пальцев, убирая выпавшую из идеальной причёски прядь назад – на какое-то время успешно. Пускай сейчас в прихорашивании уже не было никакой нужды, подобное действие далось ему настолько же легко и рефлекторно, как дыхание. – Что? – не уловив подтекста в чужом лице, выражавшем нечто на грани шока, решил уточнить старший из парней. Ответом ему был поначалу тихий, после переросший в заливистый смех, оставляющий Волка в чистом смятении, тем не менее не умоляющем широкой улыбки, в которой растянулись тонкие губы. В компании Лоренцини часто хотелось смеяться и самому, с ним никогда не создавалось впечатление, что ты здесь лишний. И Андрэ с самых первых лет их знакомства поражал этот факт – они были такими разными, их жизни кардинально отличались, и всё же бесконечный энтузиазм Вениньи не смог оставить его равнодушным. Как в принятом называться высшем обществе не раз отмечали: гвардеец увязался за принцем Крата, словно брошенная собачонка. Что ж, эти высказывания были недалеки от правды. – Прости-прости, – смахнув ненароком показавшуюся слезу, талантливый изобретатель сел ровнее, отклоняясь от мягкой спинки. – Я подумал о том, как мне бесконечно повезло иметь тебя рядом. Правда, Андрэ, мне слов не хватит передать, как я счастлив быть в твоей компании, – его мягкий взгляд был направлен на светло-зелёные глаза напротив. Дело не было в алкоголе, Лоренцини никогда не скупился на сильные выражения, несмотря на то, как горячительная жидкость нередко задавала более активный тон беседам. Сейчас этому открытому лицу и этому блестящему взору Андрэ мог признаться во всём, что хотел сдержать даже для себя. Как бы сильно он ни любил человека перед собой, он не верил в то, что его слова и чувства это то, что пойдёт им обоим, и в особенности гениальному дельцу, на пользу. – Сменная одежда подготовлена, господин Вениньи, – ровный голос дворецкого раздался со стороны лестницы, привлекая к себе всеобщее внимание. – А! – воскликнул упомянутый, торопливо разворачиваясь. – Чудесно. Спасибо, Пульчинелла. Ты можешь отдыхать, – поднимаясь с дивана, он не выучил свой урок, сделав это слишком быстро и тут же качнувшись назад. Неизменно его личный гвардеец оставался здесь, чтобы поддержать принца высшего общества в состоянии равновесия. Широкая ладонь твёрдо легла на поясницу, не давая упасть, после сразу отпуская, не позволив себе лишнего, и оседая только призрачным ощущением. И снова этот взгляд, ищущий что-то особенное в флегматичном выражении. Лоренцини не был уверен, чего именно хотел от Волка. Быть может, откровенных слов или более наглых действий. Но Андрэ понимал чужое молчаливое внимание по-своему, вставая следом. – Пойдём, не хватало, чтобы ты ещё с лестницы навернулся, – он не скрыл усмешки, обходя диван с другой стороны и останавливаясь рядом с собеседником. – Ха! – возмущённо указал пальцем в сторону провокатора хозяин дома. – Я не настолько пьян и более чем способен самостоятельно подняться, – спокойнее отметил он, с достаточной грацией и прямой осанкой шагая к первой ступеньке. – Ты имеешь дело с принцем светского общества Крата, а не каким-то несчастным пьяницей! – гордо отметил Вениньи, берясь за поручень, чтобы совершить своё, вопреки сказанному, нелёгкое путешествие наверх. – Смотри под ноги, винный король, – совершенно игнорируя напускную уверенность своего друга и начальника, телохранитель неторопливо шёл следом. Замотивированный чужим неверием, Лоренцини на секунду метнул взгляд на строгое лицо Андрэ, а затем, словно шкодливый подросток, начал спешно подниматься на второй этаж, практически взбегая по широкой лестнице. Шокированный таким неожиданным ходом, гвардеец дал ему моментную фору, а затем рванул следом, опасаясь, что теперь точно не успеет вовремя подхватить именитого дельца. Однако, как это обычно случается, Вениньи вышел из своего перфоманса невредимым, в конце концов останавливаясь на последней ступеньке и крепко вцепляясь в поручень. Несмотря на быстро показавшуюся одышку, триумф на его лице было ничем не перечеркнуть. Словно совершив одно из величайших открытий эпохи, он ожидал похвалы за исполненное или, как минимум, признания. – Не перестаёшь удивлять, – единично тяжело выдохнув, стоя на пару ступенек ниже, резюмировал Андрэ с нескрываемой улыбкой. Пытаясь глубоко и размеренно дышать через нос, Лоренцини одним взглядом сказал "То-то же!", на иное сил бы не хватило, ведь плата в виде головокружения и откровенной тошноты не заставила себя ждать. Покрасневшие щёки резко контрастировали с принявшим бледный оттенок лицом, вызывая одним своим видом у старшего друга заметное беспокойство. Поравнявшись с горе-авантюристом, последний предпринял попытку взять его под руку. – Пойдём, усадим тебя где-нибудь, – не было и доли насмешки в его успокаивающем голосе. Сопротивления не последовало, и прославившийся промышленник, благополучно оперевшись на своего телохранителя, дал себя проводить до табурета в ванной комнате. Сев, он опёрся локтями на колени и спрятал лицо в открытых ладонях, замирая в таком положении на неопределённое время. – Я принесу тебе воды, – гвардеец легко сжал чужое плечо в ободряющем жесте. Ответа не последовало, и Андрэ принял это за одобрение, покидая хозяина дома в одиночестве со своим состоянием и подло подкравшимися гнетущими мыслями. С тяжёлым вздохом молодой Вениньи опустил руки и медленно выпрямился, переводя потерянный взгляд на пространство за открытой дверью. Глухие шаги сначала стихли где-то в глубине первого этажа, а затем вновь послышались с лестницы. Как только гвардеец вернулся в комнату, с порога столкнулся с печальной улыбкой, выражающей глубокое сожаление о произошедшем. – Переболеешь это и уже завтра будешь в порядке, – мужчина передал холодный стакан в открытые ладони. Больше довольный заземляющим ощущением прохлады в руках, чем самим наличием живительной жидкости, Лоренцини опустил взгляд на собственные большие пальцы, которыми бесцельно медленно растирал гладкую поверхность стекла. Со стороны можно было сказать, что он собирает мысли во вразумительное предложение, которое ему никак не давалось. Терпеливо ожидая чего-то, Андрэ молча стоял рядом. – Ты считаешь меня посмешищем? – принц Крата поднял взгляд на человека перед собой, но остановился на бритом подбородке, не решившись на зрительный контакт. – Иногда в твою безмерно умную голову приходят слишком странные мысли, – тот ответил незамедлительно, словно ожидал подобного вопроса. Не только талантливый изобретатель поддавался навязчивым идеям, гвардеец был слаб к неведомым порывам нежности, когда предмет его сложных чувств пребывал в подобном состоянии. Широкая ладонь легла на макушку, а пальцы зарылись в каштановые волосы, нещадно разрушая неторопливыми движениями пережившую целый день причёску. – Есть много вещей, которые я думаю о тебе, – продолжил начатое Андрэ, не получая и намёка на протест или сопротивление. – Но даже если я изредка называю тебя идиотом, это только от... – он замялся, но быстро себя поправил: – Того, что тебя слишком часто зовут гением, – короткий смех прозвучал тепло, да так, что обдавало жаром. Шутливый тон не умолял того, как быстро распространялась краска смущения на лице Лоренцини: начавшись с кончиков ушей, она, казалось, перешла даже на шею. Дело ли в словах, или жесте, отправляющем свору мурашек по всему телу, или в обоих сразу, но нахлынувшее чувство заставляло шестерёнки в голове крутиться, а сердце стучать быстрее. На эти долгие мгновения забылись и тошнота, и начинавшаяся головная боль. Захотелось, наконец, снять с себя верхнюю одежду, чтобы избавиться хотя бы от части нещадно распространяющегося жара. – Ополоснись холодным, полегчает, – убирая руку, предложил телохранитель, словно и не был причиной чужого румянца. По-прежнему избегая взгляд зелёных глаз, Вениньи сделал несколько небольших глотков из стакана, отвлекая себя хотя бы этим. Комментариев больше не последовало, и Серый Волк посчитал себя по крайней мере на сейчас ненужным. Пронаблюдав за тем, как принц светского общества медленно поднялся с насиженного места, даже не покачнувшись, и поставил стакан на раковину, мужчина развернулся в сторону выхода. – Зови, если понадоблюсь, – перед тем, как покинуть комнату, ему всё же удалось поймать взгляд серых глаз. По выражению чужого лица Андрэ не смог понять, чего именно от него ждут, и не стал угадывать, решив, что нужное будет озвучено. Но стоило ему переступить порог и медленно прикрыть дверь, как с той стороны раздался глухой звук удара чего-то небольшого о пол. "Не стакан", – первая и единственная мысль, что пронеслась в голове гвардейца перед тем, как он снова вошёл внутрь. Никаких пугающих картин. Стоя ровно на том же месте, что и мгновения назад, Лоренцини смотрел прямо на вернувшегося к нему друга, в его чертах не было прежнего эмоционального конфликта, а скорее что-то, что Андрэ назвал бы провокацией. На полу лежала скинутая расчёска, что и была причиной внезапного шума. Молчаливая сцена длилась недолго, пока стоящий в проходе мысленно прикидывал, что значит вся эта головоломка. Сомневался он, что дело было в желании поправить причёску и подведших пальцах. Усмехнувшись, мужчина всё же принял решение подойти ближе. Однако упавшую вещь ему поднять не дали – Вениньи чрезмерно уверенным шагом сократил оставшееся расстояние, буквально врезаясь в чужой торс. Как и раньше, под поясницу его вовремя подхватили, не давая разорвать контакт и запнуться о собственную ногу. Тепло ладони, расположившейся под пальто, мгновенно просочилось сквозь ткань рубашки. Ведомый планом, который был ничем иным, кроме как навязчивой идеей, Лоренцини перестал себе отказывать в эгоистичном желании, что преследовало его уже очень давно. Протянув руки вверх, он коснулся бритого лица. И пускай Андрэ не пытался отвести взгляда от визави, теперь это было сделать и вовсе невозможно. Ощущение прикосновений опьяняло, и гвардеец ненадолго прикрыл глаза, медленно и долго выдыхая через нос. Прежде, чем заговорить, принц Крата провёл большими пальцами по ещё непокрытым щетиной щекам, привлекая к себе и без того полноценно занятое внимание. – Ты можешь отказать мне, – лёгкий прищур и мягкая улыбка оставляли собеседника без путей к отступлению. – Отказывать тебе я никогда не мог и не хотел, – легко признаётся телохранитель, чья свободная рука легла на чужую талию, ненавязчиво сползая на бедро, уголки тонких губ слегка приподнялись. Было поздно обдумывать возможности и последствия, ведь чувство ещё более тесной близости вызывало трепет такой силы, что мысли, вечно крутящиеся роем в голове, затихли все как одна. Приятная пустота и лёгкость окутали Лоренцини, когда он наконец подался вперёд, вовлекая Андрэ в тягучий поцелуй. И пылкий ответ не заставил себя ждать, стоило гвардейцу только сильнее прижать к себе объект давних соблазнов. В этом "Да" было нечто особенно головокружительное для обоих молодых мужчин. Словно годами назад поставленная цель пришла к исполнению по воле счастливого случая. Закрыв глаза, Вениньи полностью положился на ощущения. Он запустил одну руку в русые волосы, отмечая их густоту и мягкость, а на чувственном уровне – и медовый аромат масла, которое, он знал, в них втёрто. Вторая ладонь соскользнула с чужого лица на шею, а затем на крепкое плечо, заметно то сжимая. Из-за желания излить нахлынувшие эмоции в поцелуй, тот выходил рваным, слишком настойчивым, но принимающую сторону, казалось, это не беспокоило. Настолько близко к себе держать того, к кому долгое время испытывал теплейшее из чувств, было само по себе наградой. Однако Андрэ хотел принять свой приз в полной мере. Несмотря на чужой энтузиазм, он перенял инициативу и углубил поцелуй, вызывая удивлённый горячий выдох. Складывалось впечатление, что его разум никогда не был так чист, как сейчас, когда все действия и прикосновения исполнялись практически рефлекторно. Жажда до контакта побуждала сильные руки блуждать по телу партнёра, оглаживая и сжимая. В моменте гвардеец прикусил чужую нижнюю губу только для того, чтобы услышать ещё один удивлённый вздох, а затем вновь надолго поцеловать. Становилось невыносимо жарко, и первым на пол упало пальто с плеч именитого дельца. В пылу происходящего последний и не заметил, как оказался зажат между стеной и торсом любовника. Голова шла кругом, и возможность облокотиться затылком на твёрдую поверхность была кстати. Андрэ же принял открывшуюся шею за приглашение. Влажные прикосновения губ спустились от подбородка до адамова яблока, заставляя Лоренцини тяжело сглотнуть. Постепенно ощущений для него становилось слишком много. Рубашка была расстёгнута, и по оголённой коже блуждали горячие ладони. Определиться, был ли ком в животе последствием возбуждения или подступающим ощущением тошноты, Вениньи не мог. Лёгкий звон в ушах не давал сконцентрироваться на чужих действиях. И когда на его шее оставили краснеющий след, а сдавленный стон сдержать не получилось, принц Крата понял, что ещё немного – и он испортит чувственный момент самым мерзким образом. – Андрэ, – хриплое обращение не сразу дошло тревожным тоном до мужчины, но давление на плечи привлекло к себе больше внимания. – Стой. – Ты в порядке? – гвардеец чуть отступил, выпрямляясь и заглядывая в лицо напротив. – Прости, я... – медленно опустив голову, Лоренцини замялся и поддержал зрительный контакт только для того, чтобы попытаться считать чужую реакцию. – Я, кажется, переоценил себя. Мне жаль, что... – Тебе нужно умыться холодной водой, – Андрэ перебил его, полностью освобождая чужое личное пространство, и кивнул в сторону раковины, чтобы инструкция была ещё более очевидной. Пролегшая ненадолго складка волнения между густыми бровями телохранителя разгладилась, возвращая нейтральное выражение, – для Вениньи это было похоже на взятую под контроль злость, и наступающая тошнота теперь была куда более ощутимой. Сдвинуться с места показалось невероятно сложно, и гениальный изобретатель так и замер у стены, беспокойным взглядом бегая по строгому лицу. Уровень тревоги от собственного резкого поступка начинал зашкаливать. – Мне жаль, – он повторил, не зная теперь, куда деть собственные приподнятые руки. – Цинни, прекрати, – тон Волка был предельно спокойным и во взгляде зелёных глаз читалось только беспокойство за чужое состояние. – Я в порядке, а вот тебе сейчас откровенно дерьмово. Недолгое молчаливое ожидание вознаградилось тяжёлым выдохом со стороны хозяина дома, ознаменовывая, что он пришёл к спокойствию, по крайней мере внешнему. Следуя озвученному совету, принц светского общества обдал лицо водой, зачесал мокрыми руками волосы назад и ненадолго замер, оперевшись на раковину и наклонив голову. Шум воды помогал сконцентрироваться на собственном дыхании и просто перестать думать. Через несколько мгновений, когда наступило ощущение просветления, он всё же выпрямился, закрыл кран и обернулся в сторону, где должен был стоять Андрэ. И, вопреки появившемуся где-то глубоко внутри опасению, последний никуда не исчез. – Держи, – протянув полотенце, Волк зрительно оценивал состояние друга. – Тебе бы лечь спать, – резюмировал он, наблюдая, как из его рук взяли предложенное. – Составишь мне компанию? – слегка промокнув лицо, не лишая себя ощущения временной свежести, Вениньи вновь восстановил зрительный контакт и слабо улыбнулся, таким образом скрывая боязнь отказа. – В твоём гардеробе снова монстры? – не сдержался телохранитель, уголки его губ быстро поползли вверх, намекая, что отказываться он не собирался. – И я не вынесу их присутствия в одиночку, – правда крылась в поддержанной шутке, несмотря на то, что внутри всё же стало легче. – Как твоя личная охрана, я не имею права отказывать, – кинув абсолютно привычную для себя фразу, Андрэ зацепился глазом за сложенную в аккуратную стопку одежду, что подготовил Пульчинелла по его просьбе. – Не думаю, что я ей сейчас подхожу, – вычислив предмет чужого внимания, прокомментировал изобретатель. – Одежда, по моему мнению, вещь в постели лишняя, – ненадолго задержав смеющийся взгляд на визави, мужчина вышел за порог ванной комнаты. Бросив полотенце на стул так, что то упадёт в ближайшие секунды, Вениньи не стал заморачиваться и скрылся с места малого преступления следом за другом. Короткий смех сорвался с его губ от всей двусмысленности чужих слов, но с ответом он так и не смог определиться, оставляя все варианты на суд собственным мыслям. Несмотря на пограничное состояние, принц светского общества поддерживал себя размышлениями о человеке, провожающем его к кровати. Было в этом нечто, вызывающее особенный трепет, за гранью приличного. Если открыто признаться себе: увлечение собственным телохранителем – давняя причуда, о которой годами судачит высший свет Крата. И если для подавляющего большинства это так и осталось шуткой, то тихое меньшинство подобралось слишком близко к правде. Рука ненадолго зависла в воздухе, не касаясь дверной ручки, – Андрэ незаметно для талантливого промышленника вопросительно поднял бровь, ожидая какого-то результата. В конце концов, усмехаясь одной из роя собственных мыслей, Лоренцини открыл дверь, первым заходя внутрь. Включать свет здесь было ни к чему: широкое окно от пола до потолка открывало вид на внутренний двор, освещённый несколькими фонарями. Стоит переступить порог, и первым в глаза бросалась кровать, прилагательных к которой гвардеец в достаточной мере подобрать не мог до сих пор. Чего стоил один балдахин, дороговизна материалов которого превышала пределы воображения молодого мужчины. Пока Андрэ в очередной раз занимал себя отвлечёнными расчётами, Лоренцини присел на край постели, облегчённо выдыхая и проводя руками по идеально разглаженному покрывалу, заземляя себя мыслью о том, как скоро он окажется в объятьях Морфея. Тем не менее его впереди ждало ещё одно испытание. Грубо скинуть обувь без помощи рук попросту не получалось, а наклониться будет слишком большим риском. Загадка действительно не из лёгких. К счастью, телохранитель среагировал быстрее, чем любой гениальный выход из ситуации пришёл в голову к талантливому изобретателю. Встав на одно колено, он легко развязал тугую шнуровку и даже самолично стянул туфли с чужих ног, чем вызвал воодушевлённый смешок. Не было и доли стыда в наглой улыбке, которой моментально ответил Андрэ, стоило настроиться зрительному контакту. – Не хочу показаться неблагодарным, но к такому исключительно редкому зрелищу я мог бы привыкнуть, – удивительно смело для самого себя отметил Лоренцини. – Видимо, так наши вечера и описывают все кому не лень, – Андрэ не спорил с самим собой, что ему нравится подобная прямота. – Но могу сказать, что на коленях я способен не только на это. Обмозговать скрытое предложение Серый Волк не дал, выпрямляясь в полный рост. Не забыл он при этом и совершенно без надобности опереться на чужое колено и ненадолго сократить расстояние между лицами, чтобы добавить ясности озвученному. Первой реакцией, к которой Вениньи сумел прийти, был несдержанный смех, никак не спасший его от покрасневших ушей. К счастью, отсутствующий свет играл ему на руку, скрывая непрошенное смущение. В этот раз Андрэ не стал испытывать его взглядом, переключаясь на стакан, что стоял на тумбе с противоположной стороны кровати. – Держи, – вернувшись с добытым, мужчина протянул руку. – Это не вода, – добавил он, как только сосуд оказался в чужих ладонях. – Думаешь, яд? – вполне серьёзно спросил Лоренцини, озадачено глядя на мутную жидкость, его выдавали только потянувшиеся верх уголки губ. – По запаху похоже, – ответил тем же гвардеец. – Твоё любимое лекарство. По скривившемуся лицу богатейшего промышленника города можно было понять, что они оба пришли к одному и тому же заключению. В отличие от гвардейца, привыкшего к минимальным методам борьбы с похмельем, Пульчинелла был куда более предусмотрительным относительно здоровья своего создателя, подготовив для того действенный, но бесконечно горький напиток. – За твоё благополучие, – подбодрил себя тостом изобретатель, делая первый глоток. – Боги, после этого твоя настойка на вкус сахар, – он пытался не морщиться, но гримасы сами просились наружу. – Всё познаётся в сравнении, – Андрэ усмехнулся, отходя, чтобы в этот раз действительно взять воды. Пытка лекарством длилась не так долго, но Вениньи знал, что послевкусие от неё будет куда более мучительным. К счастью, прямо перед его носом вскоре оказался новый стакан. Подняв взгляд на своего спасителя, он не тратил времени зря, принимая принесённое, словно трофей, и сразу же делая пару глотков. – Сердечно благодарю, – выпив половину содержимого, на выдохе сказал Лоренцини. – Я бы не пережил, – слова оборвались, будто он так и не определился с подходящим описанием этого вкусового испытания. В ответ прозвучал только тихий смешок. Гвардеец неторопливо подошёл к окну, чтобы скрыть комнату от надоедливого света фонарей. Шторы податливо заскользили по карнизу, плавно накрывая комнату темнотой, за которой проще скрывать пристальность взглядов. Отставив стакан на тумбочку, принц светского общества чувствовал себя почти нелепо, просто молча наблюдая за силуэтом друга, что медленно подходил к кровати, обеими руками ловко расстёгивая рубашку, следом берясь за пряжку ремня, а потом и пуговицу брюк… Где-то в этот момент, ощутив разгорающийся жар в щеках, Вениньи одёрнул себя, неловко пересаживаясь на считанные сантиметры в сторону. – Ты собрался в одежде спать? – с долей издёвки спрашивает Андрэ, обходя двуспальную перину. – Ты против? – среагировал практически мгновенно Лоренцини, сразу затаивая дыхание, словно озвучил величайшую глупость. Стянув с себя брюки, мужчина отправил весь комплект некогда ровно выглаженной одежды в короткий полёт до ближайшего кресла и наконец подошёл к кровати вплотную. Его взгляд, направленный в чужую спину, подразумевал что-то среднее между озадаченностью и откровенным задором. Однако, решив быть человеком чести, Волк выбрал не развивать пикантную тему на словах. – Я не привык спорить с начальством, – откидывая край покрывала со своей стороны, размеренно говорил он, – но, на мой скромный вкус, без неё удобнее. – Что ж, – наконец, подхватывая чужой настрой и расслабляясь, известный делец осторожно встал и развернулся лицом к собеседнику, – я не привык отказываться от предложений своих близких. На лице Вениньи появилась прежняя улыбка, и пусть доля неловкости так и осталась при нём, молодой промышленник решил плыть по течению – с Андрэ это всегда давалось легко. И всё же взгляд с глаз напротив скользил ниже, хаотично пробегал по широким плечам и переходил на мускулистые руки и грудь – к сожалению или счастью, темноты было недостаточно, чтобы скрыть столь пристальное внимание. Заставить себя отказаться от молчаливого осмотра было практически невозможно для помутнённого алкоголем и недавно произошедшим мозга. Словно подаваясь чужому желанию, гвардеец не оставил ни одного комментария и продолжил расстилать постель. Когда же закончил, сел на край кровати и от души потянулся, на что приятно отозвались ноющие мышцы. Сомнений не было: делал он это исключительно в демонстрационных целях. И только после обернулся на по-прежнему стоящего на месте Лоренцини, не сдерживая широкой усмешки. – Так и не определился? – облокачиваясь на деревянную спинку, но не ложась полностью в постель, продолжал испытывать визави телохранитель. – Дразнишь ты меня так, что я не знаю, переживу ли, – короткий смех на тяжёлом выдохе был только малой частью противоречивых мыслей, что показалась наружу. – Ну, – начал Андрэ, неторопливо забираясь под тяжёлое одеяло, – ты можешь прогуляться за вещами, что остались в ванной, – он удобно подложил руку под голову, укладываясь на бок. – А я тут подожду. Несмотря на то, что гвардеец обычно носил маску Серого Волка, сейчас ему бы куда больше пошла лисья, чтобы как следует подчёркнуть лукавый взгляд. Сил сопротивляться у гениального изобретателя попросту не было. Краснея от смущения и желания поддаться всем имеющимся и возможным провокациям, Лоренцини всё же скидывает с себя и без того расстёгнутую рубашку, следом неловко снимает брюки, дольше предполагаемого провозившись с застёжкой, и наконец ложится в кровать. Словно вовсе оказавшись в гостях и чужой постели, Вениньи мялся, отчаянно нуждаясь в простейших инструкциях, и всё из-за одного человека. Боги, с незнакомками он был так обходителен и внешне собран – какая муха его только укусила? Ответ был до глупого прост и тонул на дне чужих глаз. – Давай ко мне, – в мягкой улыбке и спокойном тоне Андрэ не осталось и доли прежнего подтрунивания. Освободив руку из-под собственной головы, мужчина в приглашающем жесте выставил ту в сторону принца Крата. И даже если теперь, согласившись, Лоренцини придётся сгореть, отказаться от столь манящих объятий он не мог. – Я думал, это моя кровать, – нервно посмеиваясь, молодой изобретатель всё же ответил на чужой взгляд, не теряясь. – Разумеется, – и бровью не поведя поддержал гвардеец, смыкая замок рук вокруг чужого тела, – как и всё в ней. Вениньи кладёт голову на широкое плечо и обнимает в ответ, прижимается ближе, постепенно опускаясь на чужую грудь. В нос ударял запах, такой родной и привычный, но сейчас куда более отчётливый. От контакта кожи к коже было по-особенному горячо, вкупе с быстро дошедшими словами – практически невыносимо. От накативших чувств и спутавших язык в узел эмоций Лоренцини смог только обезоружено промычать, выдыхая тёплый воздух и направляя тем самым волну мурашек по телу Андрэ. – Ты всегда можешь мне сказать, если это слишком, – выждав небольшую паузу, предлагает телохранитель. Мужчина полноценно ложится на спину и убирает одну руку, давая свободнее дышать. Щекочащее ощущение от движения чужой бороды по голой коже только усилилось, когда в ответ на слова принц Крата приподнял голову. Будет ложью сказать, что гвардейцу легко дастся такое решение друга, и всё же он его примет, если понадобится. – Слишком хорошо, – удивительно легко отзывается Лоренцини, игнорируя, как медленно начинает кружиться всё вокруг, и концентрируясь на зелёных глазах. – Я очень многого хочу, – он медленно кладёт ладонь на чужую щёку, – и ещё больше получаю, – подушечками пальцев плавно поглаживает. – И просто не могу поверить собственному счастью. Сердце Волка, что до этого отбивало размеренный ритм, откликнулось ускорившимся стуком на сладкие слова. И это изменение не укрылось от прислонённого к груди уха гениального дельца, вызывая у того более уверенную улыбку. – Я люблю тебя, – Андрэ выдыхает признание, так долго сидевшее на кончике языка. – Я люблю тебя, – повторяет Лоренцини, – всем сердцем. Приподнявшись на одной руке, именитый делец коротко целует гвардейца в губы, выходит немного смазано и влажно, но от искренности порыва голова шла кругом. Мимолётный жест с привкусом обещания, говорящего: "Это только начало. Впереди целая вечность". – Мне кажется, – начинает мужчина с загадочной улыбкой, – на сегодня впечатлений достаточно. Мозолистая ладонь удивительно невесомо касается лица Вениньи, Андрэ оставляет короткий поцелуй на его лбу, позволяя себе последнюю на сегодня нежность. – Ты прав, – ненадолго зависнув на чужом жесте, обливающем теплом сердце, принц Крата тихо усмехается. Приняв озвученное предложение, Лоренцини лёг обратно на грудь партнёра, находя удобство в том, чтобы бесстыдно распластаться по чужому торсу. Равномерный стук сердца под ухом создавал особенный комфорт, заполняя собой голову вместо путанных мыслей. В заботливом жесте гвардеец подтянул одеяло, закрывая спину любовника, туда же легла и тёплая ладонь, чтобы, словно баюкая, выводить неторопливо бессвязные узоры. В моменте растворилось всё, кроме спокойного дыхания и еле-слышного скольжения подушечек пальцев по коже. Общая идея коснулась обоих: в объятьях друг друга засыпалось особенно легко.