Сл(г)адость

Эндрю определенно НЕ нравится работать в кафе-мороженое Рене, которая получила его в наследство от своей бабушки; Эндрю определенно НЕ наслаждался тишиной и спокойствием этого места, что, впрочем, и привлекло его когда-то сюда; а также Эндрю определенно НЕ был счастлив видеть одно и то же шрамированное лицо каждый, блядь, божий день. Он заметил этого парня ещё на прошлой неделе, когда его смена почти заканчивалась (Миньярд работал лишь с двух часов дня до половины шестого, то свободное время, которое раньше он проводил за тренировками сранного стикбола), а его сменщица опаздывала. Рыжий, хотя цвет его кудрей скорее был каштановым с переливом в огненно-оранжевый и исключительно на солнце, зашёл в заведение, изображая на своем НЕ (смотря на свои шрамы) привлекательном лице вселенскую печаль. Он долго вглядывался в разнообразие вкусов, коих без добавок насчитывалось всего пятнадцать штук. Когда очередь позади него уже собиралась переступить порог закона, Миньярд наконец предложил свою помощь в выборе, на что тот, к радости других посетителей, согласился. В итоге он взял самую маленькую порцию, которую даже старики и дети не брали (на кой черт она вообще существует, Миньярд так и не понял), ванильного мороженого и сел за самый дальний стол. Пока Эндрю разбирался с толпой, желающей отравить свой желудок переизбытком сладкого, тот парень медленно поглощал свой заказ. Он морщился от каждой ложки, но за время, которое Эндрю потратил на покупателей, а их, на минуточку, было целых восемь человек, парень съел лишь половину своей порции. Как долго рыжий пробыл в своем аду, судя по его лицу (и он имел в виду не шрамы), Эндрю так и не узнал, ведь Робин всё-таки пришла, подменяя его. Миньярд ушел, а загадочный парень остался. Он приходил каждый день и каждый день брал новый вкус, хоть и маленькой порции (Рене должна быть счастлива, что ее миниатюрные стаканчики не пылятся на складе), а Эндрю, исключительно из-за своих обязанностей кассира, помогал ему с выбором. Сегодня, возможно, из-за ретроградного Меркурия, возможно, из-за Робин, которая в кои-то веки пришла вовремя, а возможно, из-за Ники, который уже достал Эндрю своим нытьем о том, какой его кузен несчастный, Миньярд все же подошёл к парню. Тот пробовал вкус «Бабл-гам», который нравился Робин, но, очевидно, не нравился этому привереде. Эндрю молча сел напротив парня в его кабинку, тот оторвался от разглядывания своего мороженого, причем он смотрел так, словно десерт убил всю его семью и кошку. — Могу я чем-то помочь? — этот день станет днём его гибели, голос парня звучал настолько НЕ привлекательно, что Эндрю даже (не) захотелось его заткнуть. — Ты собираешься доедать? — блондин подбородком указал на слегка подтаявшее мороженое. Парень молча придвинул свою порцию к Миньярду, на что тот хмыкнул и за два укуса всё съел (и нет, он не облизывал ложку, наблюдая за реакцией рыжего). Когда мороженое было забыто, Эндрю задал вопрос, который интересовал его всю неделю. — В чем твоя проблема? — ладно, возможно, он задал не совсем тот вопрос, но, вероятно, этот чудик обладал сверхспособностями, а иначе как объяснит тот факт, что он понял Эндрю (даже семья не понимала смысл его слов, хоть он и старался выражаться конкретнее). — Спор. Миньярд лишь вскинул бровь, побуждая разъяснить. После тяжёлого вздоха и печального взгляда в окно, рыжий все же продолжил: — Из-за тупого спора я должен найти вкус мороженого, от которого меня не будет выворачивать, потому что моей подруге не нравится грустить по своей бывшей в одиночку, а мороженое — это главная составляющая таких вечеров. Эндрю вряд ли в этом признается, но после такого ответа ему захотелось пообщаться с этой «подругой». Робин принимала заказ у группы детей, когда в голову Эндрю пришла гениальная мысль. — Предлагаю сделку, — когда после этих слов парень не сбежал, не начал возмущаться, а лишь слегка наклонил голову, Эндрю продолжил, — я помогу тебе с мороженым, ты ответишь на мои вопросы. Если не захочешь отвечать, то я всего-навсего задам другой. — Не понимаю твоей выгоды, но почему бы нет. Сколько вопросов ты получишь за одну порцию мороженого? — Это должен спрашивать я. — Оу. Тогда как насчёт одного, но с пояснениями? — Ладно. — Ладно. Они замолчали. — Твое имя, — потому что очевидно, что имя Эндрю было написано на бейдже, которое крепилось на его форму. — Нил, — он поджал губы, когда Миньярд скептически поднял бровь, — Нил Абрам Джостен, с прошлого года это мое официальное имя. Свое прошлое я сказать не могу, приказ ФБР. Эндрю этого было достаточно. Он махнул двумя пальцами от виска и молча покинул кафе. Они встречались каждый день, Нил приходил за пять минут до смены Робин, но делал свой заказ лишь когда девушка уже подменяла Эндрю. Эндрю наслаждался бесплатным мороженым и ответами на вопросы, которые копились в его голове, а Джостен просто сидел напротив. Он преспокойно рассказал о своем тиране отце (минус вопрос о шрамах); о матери, которая бросила их и сбежала колесить по миру; о ФБР, которые занимались делом его отца, но подробности Миньярда не интересовали; также Эндрю узнал о том, что Нил поступил в его университет на математический факультет (кто вообще посвящает себя математике?) и собирается пробоваться в команду по лакроссу (фу). Тем временем Нил узнал, что у Эндрю есть брат-близнец и кузен, которые зашли как-то в кафе, чтобы напомнить о подписке на Нетфликс, словно их и правда волновало это, а не новый знакомый их родственника; узнал, что Эндрю больше любит кошек, когда он долго рассматривал котенка на улице, а после молча понес в ветеринарную клинику; что Эндрю находился в системе, пока его не нашли родители Ники, со слов самого Хэммика; а также то, что Эндрю учится на втором курсе криминалистики. Эндрю узнавал его постепенно, открывая информацию, словно книжки в библиотеке, где каждая имеет в себе что-то особенное, что-то, что притягивает к себе внимание Эндрю. Нил узнавал Миньярда, наблюдая и слушая других, он не задавал вопросы, не интересовался его прошлым, но и не воспринимал эту информацию как что-то само собой разумеющееся. Он, черт возьми, извинялся за слишком длинный язык Ники, за грубость Аарона, за сплетни студентов, которые учатся вместе с Миньярдом и заходят иногда в кафе. Нил был иллюзией того, что Миньярд представлял себе, когда был ребенком. Нил был миражом. Нил был несбыточной мечтой. Наступил последний день сделки, в меню остался лишь один вкус, который, Миньярд знал ещё с первого дня, точно придется Джостену по вкусу — мятный шоколад. Он не был сладким, не был кислым, не был горьким. Эндрю даже не знал, как описать этот вкус, лишь из-за своей необычности тот не пользовался популярностью, но и не считался «изгоем». Именно поэтому Эндрю взял для себя собственную порцию с карамельным мороженым. С первой ложки было видно, как глаза Нила заискрились, когда мята-шоколад покорила его сердце и душу. Эндрю не станет лгать себе, как делал это раньше, что ему не будет грустно, когда Нил перестанет приходить сюда и общаться с Эндрю. Ещё четыре дня назад Миньярд перестал задавать вопросы о Ниле и стал спрашивать о его мнении на что-либо, лишь бы была причина продлить общение. Они обсуждали конец света, зомби-апокалипсис, самые нелепые клички животных и книги, которые читали накануне. — Это оно, — прошептал Нил, доедая десерт. — Рад за тебя, теперь ты перестанешь мозолить мне глаза своим глупым лицом. — Тебе нравится мое лицо, — идиот нахально приблизился ближе, — и я собираюсь приходить сюда, пока ты не скажешь мне «нет». — Ненавижу тебя. — Я тоже тебя ненавижу, но это не значит, что я не хотел бы тебя поцеловать. Миньярд наклонился к Нилу так, чтобы их носы почти соприкасались. — Да или нет, Нил? — Да, — прошептал он ему в губы. Их поцелуй был на вкус как шоколад с карамелью и мятная паста. Это было ужасно гадко, но Эндрю не мог не признать, что ни одна сладость не сравнится с губами этого рыжего идиота. Теперь он желал лишь одного, чтобы эта сладостная гадость осталась в его жизни чуть дольше.