Всё время мира

      Джинн всегда считала, что ей хватит времени. Солнце бережно согревало зелёные поля у стен Мондштадта, приветливо шуршали многолетние кроны, и лёгкой сказочной дымкой покрывалась июньская даль гор. Сегодня она впервые заступает в караул, и как никогда в этот день она чувствовала, что впереди у неё целая жизнь. Жизнь, сценарий которой давно спланирован, и если она будет достаточно старательной, всё пройдёт как надо. Сегодня начался её путь рыцаря Ордо Фавониус, путь, к которому её с раннего детства готовила мать. Сердце то и дело сбивало ритм в предвкушении чуда, какого-то невероятного приключения. Подумать только, как много ждёт её впереди, ни много ни мало - жизнь! Девушка оглянулась. У вековых стен в столь ранний час не бывает ни души. Как славно, ведь её так и подмывало то пританцовывая наклониться к обуванчику и, легко подув на маковку, завороженно проводить взглядом семена, то напеть под нос одну из прилипчивых бардовских песен, порой гнусных и непристойных, но оттого запретно-привязчивых. В полуденное время она бы ни за что не позволила себе такой вольности, но сейчас, когда рассвет мягко расплывался над долинами, в такой романтический час не спеть было просто преступлением.       - Там где вьётся лоза винограда по стенам, где в бочонке вино давно переспело... - начала было Джинн, прикрыв глаза и облокотившись на стену, как вдруг в катастрофической близости от неё раздались глуховатые апплодисменты. Она в ужасе открыла глаза, и взгляду предстала такая картина: девушка с ореховыми волосами и пронзительными зелёными глазами, одетая в сумерский наряд улыбаясь хлопала в такт песне, которую, к слову, Джинн уже давно прекратила напевать, а рядом еще трое человек молча наблюдали эту сцену, держа в руках огромные мешки.       - Это было таак мило! - выдала зеленоглазая девушка с такой искренностью, что Джинн даже не знала, смущаться ей или гордиться, - не хотелось вас отвлекать, но нам бы просто быстренько пройти.       - Простите, - начала было уязвлённая стражница, но потом подумала, что еще сильнее падать в грязь лицом перед странниками просто непозволительно, быстро замяла тему и поспешила к ним. Как назло, в сумках сумерцы несли алхимические приборы и очень много зелий, а в таком случае предписывалось провести огромную кучу бумажной волокиты, и, что обидно, нельзя было всё провернуть, не обратившись к старшим по званию, а они в столь ранний час менее всего настроены работать продуктивно. Но тут ничего не поделаешь, а потому, наскоро объяснив прибывшим причину задержки, Джинн ланью поскакала за помощью.       Несколько муторных действий по регламенту, и вот уже мондштадтские алхимики, капитан, еще пара служащих и библиотекарь ордена окружив иностранцев начали долго и кропотливо заполнять бумажки, перебирая каждую подозрительную колбочку. Такова цена безопасности, гарантируемой защитниками Мондштадта.       Для Джинн в заворушке не осталось места, и она снова встала туда, где стояла полчаса назад, на этот раз стараясь не делать глупостей и просто выполнять свою работу. Однако девушка с ореховыми волосами, также не участвующая в переписи потенциальных ядов, очевидно заскучала, раз решила подойти в рыцару привратнику поболтать. - Ты красиво поёшь, - начала она сразу как подошла, без тени стеснения.       - Спасибо, но я была бы признательна, если бы вы говорили на пол тона тише, - Джинн мотнула головой в сторону рыцарей.       - Хвалёный город свободы запрещает привратникам петь. Здешние порядки разочаровывают меня всё больше.       - Вы впервые в Мондштадте?       - Вообще-то я жила здесь в детстве, но кажется плохо запомнила. Боюсь даже не узнать свой дом после стольких лет, - девушка снова издала лёгкий смешок, - в Сумеру всё совсем иное, однако признаюсь, скучать по этим одержимым я не буду. Они поболтали еще чуть-чуть, и с каждым новым произнесённым словом в Джинн загоралось странное чувство, будто она знает гостью из Сумеру всю свою жизнь. Она с таким упоением рассказывала о тропических лесах, знойной пустыне, диковинных животных, и рыцарь слушала, затаив дыхание. Когда же доходила её очередь говорить, она терялась: чем удивить девушку, которая повидала столько на своём пути? И тогда гостья брала инициативу в свои руки и с интересом распрашивала её о мельницах и одуванчиках. Трудно сказать, знала ли она всё это до рассказов Джинн, но по крайней мере обеим было весело обсуждать всю эту всячину, стоя у городских ворот. Очнулись они, когда оказалось, что сопровождавшие девушку учёные-сумерцы и рыцари Ордо Фавониус давно уже скрылись за стенами, солнце перевалило за полдень, а на смену караула пришёл слегка заспанный и небритый паренёк в доспехах, тоже новобранец.       - Ой, - встрепенулась Джинн, которая к этому времени уже сидела на траве вместе с приехавшей учёной. Она спешно освободила место, и тогда двое отправились наконец в город. Что и говорить, первый день Джинн отработала совсем не так, как планировала, но глядя на лучезарную улыбку и озорные огоньки в зелёных глазах, она с удивлением для самой себя подумала, что день просто не мог пройти лучше.       - Как звать тебя, красавица? - бросила гостья уже прощаясь, когда впереди показался старый и почти заброшенный дом.       - Джинн Гунхильдр, рыцарь Ордо Фавониус.       - Лиза Минчи. Буду заглядывать к тебе иногда. Лиза скрылась из виду, а Джинн снова осталась один на один с прекрасным летним днём. Семена одуванчиков метались в тягучем тёплом воздухе, и в очередной раз она с упоением подумала: "И ведь впереди еще целая жизнь".