любовь

Любовь Бэкхёна — это как... как море. Необъятное, глубокое, но, что более важно — такое изменчивое. Можно стоять часами на берегу и лишь слегка ощущать покачивания волн, а можно захлебываться пеной, поднятой ужасной бурей. Если слишком долго оставаться в его, моря, — ха — среде, однажды можно пойти ко дну без возможности вернуться. Чондэ не любит море. Такое солёное и тёмное, оно не взывает ни к какому обожанию совершенно. Любовь Бэкхёна ему тоже не нравится. Не по тем же причинам, но точно — так же сильно. Если когда-то она его и устраивала, теперь точно: нет. Бэкхён тогда удалось что-то поправить в его голове тем ударом об стенку — Чондэ глаза открыл. Бэкхён всё ещё смотрит косо, задерживает взгляд как-то дико и отчаянно. Чондэ, честно, плевать теперь. Любит — пусть любит молча. Он устал слышать о какой-то вере; устал задумываться о той жертве аборта их отношений в лице доверия; устал от любви. Любить Бэкхёна не так уж сложно — пока ты смотришь, как он живёт свою жизнь. Пока смотришь, как судьба стелется к его ногам. Смотришь за его счастьем так — со стороны, не имея к нему никакого отношения. Бэкхёна легко любить молча и невзаимно. Сложно только.. когда он любит сам. Прижимается по ночам, целуя в висок, пока по телу Чондэ разливается адреналин. Держит за руку, сжимая пальцы до дрожи — их обоих. Кусает за плечи, шею, грудь, живот, руки и ноги, как обезумевший зверь, дорвавшийся до сочащегося кровью мяса. Однажды Бэкхён вцепился в его плечи так, будто вырвать их хотел с корнем, и, заикаясь, кричал и плакал. Что-то о том, как ему больно, как он чего-то хочет и как сильно он любит. Чондэ был в оцепенении и шоке; он, наверное, тоже плакал. Сложно вспомнить, единственное — горькие объятия с саднящим послевкусием из-за стёртых о ковёр колен. Бэкхён не может не любить. Всё в Чондэ так прекрасно — он прекрасен. До такой степени, что невозможно не хотеть эту красоту себе, да ведь? ну? кто-нибудь? эй? Желание впиться в губы, впитать в себя всё естество, поглотить эмоции, чтобы после разделить на двоих — это же всё так нормально. Не может просто не возникнуть. Но Чондэ решил, что с него хватит. Заявил в один день, что уходит. Что, правда, достаточно — натерпелся с лихвой, и, вообще, угомонись, Бэкхён-а. Мир не рухнул от этого. Мир, на самом деле, рухнул. Рухнул, и придавил своим весом Бэкхёна. Как... как... Да как он мог вообще? Мир не рухнул? Угомонись? Достаточно?! Чего вообще достаточно? Его, Бэкхёна, любви достаточно? Нет. Нет, нет и нет! просто нет, это.. нет, нет и всё. Её не может быть достаточно. Она никогда не иссякнет. Будет переполнять Бэкхёна до тех пор, пока он не сделает с ней что-то, и даже после этого она не исчезнет. Бэкхён, по ощущениям, так и остался валяться в развалинах чего бы то ни было, что считал доселе смыслом своего существования. Валяться и смотреть, как уходит Чондэ. Не оборачиваясь и не замедляясь. Но жалеет же, да? и сомневается? Мысли заставляют зубы скрежетать и скалиться. Бэкхён так, так зол из-за всего этого. Почему Чондэ просто... оставил его? Он ведь тоже любит его, Бэкхён знает. Он, сука, сам об этом говорил! Ну, почему.. почему же теперь..? Чондэ кидает на него странный взгляд с другого края кофейни. Бэкхён ненавидит судьбу — как, к чертям собачьим, он должен терпеть их совместные смены? Чондэ так часто говорил, что он, Бэкхён, такой счастливчик и, вообще, любимец судьбы номер один! Вот и где? где? где эта любовь? Бэкхён знает ответ. Любовь между ними — даже если потрепанная драками и скандалами, даже если в коме после расставания, она есть и она зацветет. Бэкхён готов сделать всё, сказать всё, показать всё! Всего себя и каждое до единого чувство, мысль в своём нутре. Он будет так искренен в своей любви, что дождётся этой искренности и от Чондэ. Он знает это, он знает Чондэ. Он знает, что Чондэ слаб перед ним — потому что любит. Всегда любил и всегда будет. Бэкхён готов сделать все десять шагов навстречу. Особенно — если, когда он схватит Чондэ за локоть и потащит к себе, тот не будет сопротивляться. А Чондэ, конечно, не будет. Любовь Бэкхёна ведь как море — она придёт.. и уйдёт. Любовь Чондэ, как степной ветер, не исчезнет до конца никогда. Она будет жить, даже если очередной прилив собьёт с ног и оставит без воздуха в лёгких. Никуда не денется и если сам Чондэ окажется весь поглощён Бэкхёном — без какого-либо остатка. Он, бесспорно, будет. Ведь другого конца у них просто не может быть.