Глоток колы

Григорий свернулся клубочком на постели, подтянув колени к груди. Вид у него был — краше в Ад посылают. Даниил от всей своей ангельской души сострадал старшему товарищу, но о том, чтобы позвать для утешения Азика не могло быть и речи. И так в прошлый раз Григорий и демон сцепились не на жизнь, а на смерть. У нечистого потом по всему телу ожоги были. Ну да, Азика Даниилу тоже было жаль, ведь что это за жизнь у демонов? А тем более, бывших прежде ангелами. Не жизнь, так, смех один. — Григорий, — тихонько позвал он, присев на край постели, — Григорий, ну чего ты? — Я — ничего, — буркнул старший и натянул на голову подушку, — в порядке я. И вообще, шел бы ты, Дань… Даниил не стал уточнять, куда именно. И так понятно было. Поскольку старший товарищ был не в том состоянии, чтобы заниматься наказанием, Даниил решил обратиться к тому, что принесло в их жизнь новую концепцию кары за грехи. Юркнув в ванную, он пошарил под раковиной, в коробке для грязного белья, и выудил оттуда баночку грешной кока-колы, чудесного, хотя и тревожащего зелья, способного принести покаяние… Пусть и весьма странным способом. Голова слегка кружилась, наверное, от свежего воздуха. Даниил знал, куда идти. Азик жил в своей общественной берлоге на улице имени П.З. Деца. Разумеется, клятый демон лучше всех знал, как карать и заставить каяться. Тем более, что у Даниила теперь было средство минимизировать повреждения, которые демону наносил контакт с высшими сущностями. Интернет по-прежнему служил невероятным средством найти всё что угодно, вообще всё. По выражению лица Азика было видно, что визит посланца высших сфер его застал врасплох. Да и сам он казался каким-то взъерошенным, вздрюченным что ли. Даниил проскользнул в роскошный номер, который занимал демон, и в легком шоке уставился на большой пузырек с уже знакомой наклейкой. — Ну, чего уставился? — сварливо поинтересовался Азик. — Начальство приходило, претензии предъявляло… карало. Даниил сглотнул, представив процесс покарания демона. Отчего-то заныло внизу живота, и сердце прыгнуло к самому горлу. — Нам, увы, это приходится делать самим, — сказал он, выскальзывая из плаща и свитера, — вам повезло еще, начальство само… всё делает. Азик повернулся, явно желая дать отповедь, но в этот момент Даниил как раз снял штаны и исподнее. Демон захлопнул пасть и моргнул. Даниил протянул ему принесенное с собой сокровище. — Вот, держи. Это чтобы ты не обжегся, как в прошлый раз. Лицо Азика меняло выражения, и выглядело это пугающе. Прошло не меньше минуты прежде, чем он выдернул из рук ангела большой флакон с надписью «Жидкий латекс». — Предупреждаю, нежностей от меня не жди, — буркнул он, отвинчивая крышку, — не сегодня. — Я и не жду, — удивленно ответил Даниил, глядя, как демон выскальзывает из своих модных тряпок и аккуратно обмазывает бедра и талию черной жижей, — я за наказанием пришел, а не за нежностями. — Ну да, ну да, кто ж сомневается, — ехидства в голосе демона было столько, что им можно было бы затопить всю первопрестольную. Даниил с интересом уставился на свой грешный жезл, или член (так у людей называлась эта штуковина, а еще она называлась такими словами как «хуй», «балда», «елда», «нефритовый стержень», «лучший друг», «хер», «кукан» и парой сотен других, не менее странных наименований), затем перевел взгляд на член Азика. — Слушай, а почему у тебя волос вокруг нет? — полюбопытствовал он. — У меня есть… и у Григория тоже. — Удаляю потому что, — капризно ответил демон, старательно обмазывая вокруг упомянутого устройства и стараясь его не касаться, — и тебе советую. Запаха меньше, проблем меньше, больше шансов на минет. — На что? — заинтересовался Даниил. Азик закончил смазывать промежность и перешел к животу и груди. — Ну, собственно, то, что случилось в первый раз между тобой и Гришей. Он тебе как раз сделал минет. — Это…– Даниил сглотнул, ощутив горячую волну при воспоминании, — это когда он каялся? –Точно, — Азик хмыкнул, — о-о-очень популярный вид покаяния среди современной молодежи. Хочешь научу? Даниил перевел взгляд на свой грешный жезл, зашевелившийся при воспоминании о жарком языке старшего. Почему-то мысль о том, чтобы проделать то же самое с членом Азика, не показалась ему неприятной. Напротив, отозвалась внутри чем-то горьким и нежным, и по спине прошли мурашки. — Научи, — кивнул он, — только как же я прикоснусь к… нему? Азик покопался в кармане френча, висевшего на спинке кресла чистой от латекса рукой, и извлек маленькую коробочку, из которой вытряхнул квадратик. Надорвав его зубами, извлек всё той же рукой кругляш красивого голубого цвета. — Намажь руки латексом, — каким-то охрипшим, изменившимся голосом произнес демон, — каждый палец. Даниил подчинился. Азик щелкнул пальцами, и ангел слабо вскрикнул от неожиданного жара и тесноты, сжавшей кисти рук. — Пошевели, попробуй. Даниил пошевелил пальцами, сжав и разжав кулак. Двигать было трудновато, но постепенно ему удалось размять застывший раствор. Азик тем временем подошел к нему почти вплотную и коснулся груди, забранной в черный раствор, рукой. Даниил широко распахнул глаза, ощущение от прикосновения пальцев к соску было до дрожи сладостным. — Давай, надень, просто приложи к головке и раскатай, — прошептал Азик почти в рот ангелу, при этом как-то избегая прикосновения губ к губам. Даниил опустился на колени перед нечистым (хотя гигиену Азик соблюдал, и от него только едва заметно пахло какими-то вкусными ароматами, почти перебивавшими запах серы) и коснулся уже стоявшего головой вверх члена. Учеником он был старательным и надеялся, что и талантливым. Раскатать защиту по тяжелому налитому стволу оказалось неожиданно почти так же сладостно, как и… Даниил провел по надёжно упакованному нефритовому стержню пальцами, вызвав хриплый стон его владельца, а затем чуть наклонил, позволив головке прикоснуться к соску. — Блядь! — выдохнул демон, глядя на него потемневшими глазами. — Ну и блядь же ты, Данька! Оскорбление было одним из средств унижения, а, следовательно, и покаяния. Потому Даниил нимало не обиделся, а благодарно взглянул на карателя и медленно, припоминая действия Григория и команды Азика, облизал ствол по всей длине. Демон попятился и плюхнулся в кресло, широко расставив обильно умащенные латексом ноги, чтобы легче было добраться до орудия наказания. Примерно на половине кары Азик дернул его за волосы, заставив выпустить член изо рта. Даниил удивленно посмотрел на него, хотя от ощущения боли и пальцев, грубо рвущих волосы, снова стало горячо внутри. — Иди сюда, повернись, — сказал Азик, разворачивая юного ангела спиной к себе и толкая на четвереньки, — вот это у людей называется вогнать ума через задние ворота. Даниил не знал, как насчет ума, но из глаз у него посыпались искры, когда жесткие пальцы раздвинули половинки его зада и с силой насадили на грешный жезл. Он буквально взвыл, задыхаясь, чувствуя, как орудие кары входит все глубже. Боль и что-то еще превращали его тело в живой огонь, жидкий латекс, содержимое бутылки, из которой клятый демон щедро полил хер перед тем, как начать карать. Даниил заметался, подвывая, пытаясь упереться запакованными в латекс руками в бедра карателя, но только рухнул на локти. Азик выругался, да так, что у ангела заполыхали щеки, уши и шея. –Бля-а-а-а-а-а-а! Какой же ты тесный! Ангел скулил и всхлипывал, задыхаясь, пока демон заталкивал орудие кары в отверстие, доселе не знавшее гостей. Боль обожгла половинку, Даниил вскинулся, глядя перед собой расширенными глазами. Азик положил руку ему на поясницу, прогибая вперед. — Постарайся расслабиться, — его хриплый голос резанул по сознанию, так что Даниил едва не потерял сознание, — доверься мне… Он двигался взад-вперед, то почти выходя из кающегося грешника, то снова заталкивая в него орудие кары. Боль всё еще была, но постепенно её вытесняло другое странное ощущение, плавное, жаркое, сводящее с ума. Даниил блажил уже не за страх, а за совесть, уткнувшись полыхающим лицом в сведенные руки и приподнимая задницу навстречу карателю. Второй шлепок был сильнее первого, но от него ангел едва не кончил. Азик убыстрил движения, сжав задницу кающегося грешника, буквально насаживая его на себя. –Бля-я-я-я-я-я! В заднице сначала стало еще теснее, а потом вдруг совсем свободно. Измученный Даниил повалился набок, дрожа всем телом, пытаясь понять, что происходит. Легким пинком Азик перевернул его на спину. — Ноги разведи, — приказ прозвучал так, что ангел его немедленно выполнил, — мать моя, блудница вавилонская, какая же ты блядь! Азик поднял босую ногу и коснулся ею члена, зашипев сквозь зубы. Легкий запах серы достиг ноздрей Даниила, но еще раньше на грудь ему упали капли его же собственного семени. Правда, понять это он смог уже позже, когда выплыл из ослепляющего и оглушающего облака наслаждения. Азик отступил, глядя на дрожащего ангела как художник на только что законченную гениальную картину. Затем плюхнулся в кресло. Даниил с трудом свернулся клубочком у его ног. Азик немного подумал, затем поднялся, толкнув кресло назад, и улегся на освободившемся пространстве, притянув к залитой латексом груди горько плачущего ангела. Погладил по растрепанным золотым волосам. Даниил судорожно вжался в его тело, борясь с желанием обнять. Но Азик словно почувствовал его нужду в объятиях и обхватил обеими руками. — Ну всё, малец, всё, — прошептал он, баюкая ангела, — на сегодня всё. Последние слова принесли покой на смятенное сердце Даниила. На сегодня… а это значит, что будут и другие дни, и другие покаяния. С этими мыслями он закрыл глаза и позволил себе уплыть в дремоту. Даниил очнулся, теряясь в реальности. Или нереальности? Видения, что дарила кока-кола, были странными, порой совершенно непонятными. Но Даниил знал, что не променяет их ни на что другое. Как знал и то, что господь любит его, раз послал ему столь сладостную возможность покаяния.