И кто любовь эту выдумал?

«И кто любовь эту выдумал? Ты не знаешь о ней, пока ты мал. Ты не знаешь, зачем она так нужна, а вдруг завтра горе или война? Почему же так тяжело дышать, почему так рвется твоя душа? Словно стрелы отравленные мысли — твои не отправленные письма»

Ломов был согласен с девушкой, чей красивый голос лился из динамика. Кто выдумал любовь и зачем? Особенно не разделенную любовь. Ту, что сводит тебя с ума, кислотой прожигает сердце, отравляет разум и подсовывает по ночам сны, от которых утром становится невыносимо стыдно. Стыдно за то, что тебе отчаянно хочется сделать их реальностью. Особенно стыдно становилось тогда, когда эта самая любовь заходила в лабораторию и лучезарно улыбалась. В такие моменты Толе хотелось провалиться сквозь землю — в голове тут же принимались настойчиво мельтешить обрывки тех самых снов: порочных, непристойных, развратных. Мучительных. «Кукла» закончилась. Толик тоскливо взглянул на открытый плейлист, раздумывая, включить ли песню снова или страданий на сегодня достаточно? Тем более время уже совсем позднее. Нужно было как можно скорее заканчивать с экспертизой и ехать домой, пока ещё работает метро, но анализатор совершенно не хотел входить в его положение. — Толь, ты чего тут делаешь в такое время? — раздался знакомый голос, от которого у Толи каждый раз случалась временная парализация, сбивалось дыхание, сердце на миг замирало, а потом принималось до боли выламывать грудную клетку. Артем. Тоже ещё на работе, хотя Толя был уверен, что тот давно уже дома. Ощутив внутреннее волнение, он поднял робкий взгляд на Тукаева — смотреть на него всегда было просто невыносимой пыткой. Вот и сейчас глаза Артема светились теплом, которое Толя хотел бы принимать за нечто особенное, но голос разума твердил, что Тукаев просто хороший человек. Он со всеми был добр и приветлив. — Да вот… — Ломов сглотнул стекловату, что встала в горле и перекрыла доступ к кислороду. Немного взяв себя в руки, он натянул улыбку и кивком указал на монитор. — Оперативники работёнку подкинули и свалили спать. А я вот отдувайся за всех. — Ну, кто-то, может и спать, — хмыкнул Тукаев, надевая халат и подходя к Толе. — А Данилов сказал, что собирается провести вечер более интересно. — Кто бы сомневался… — пробурчал Толик, тяжело вздыхая. Когда там уже анализатор закончит с уликами? Присутствие Артёма совершенно выбивало из колеи. Да ещё это дурманящий запах… Цитрус и мята. Хотелось научиться не дышать, чтобы не сходить с ума всякий раз, как этот аромат просачивался в разум и дразнил, будоражил, возбуждал. И снова мозг заполонили непристойные картинки тех самых снов… Анализатор в последний раз издал противный звук и заглох. Толя облегчённо вздохнул. — Наконец-то! Я думал, состарюсь раньше, чем эта штука выдаст результаты, — объяснил он Артёму. — Теперь осталось только распечатать и можно ехать домой. — Ты далеко живешь? — поинтересовался Тукаев, наблюдая за тем, как Толя стаскивает с себя серую толстовку. — В Ломаносовском, — отозвался парень, аккуратно вешая толстовку на спинку стула. — Снимаю там квартиру. — Давай я тебя подвезу — нам по пути, — предложил Артём и этим предложением совершенно ошарашил Ломова. По спине Толика засеменило сладкое волнение, в груди разрастался жар. Услужливое подсознание тут же вытащило на свет божий одно из самых ярких сновидений: жаркий секс с Артёмом на заднем сиденье автомобиля. Судорожно вздохнув, Толя сморгнул морок и взглянул на Артёма. Тот был спокоен и сдержан, точно буддийский монах, но нечто в его выжидающем взгляде все же смутило Ломова. Он мог поклясться, что Тёма изучающе смотрит на его губы. — Ты уверен? — нахмурившись, все же спросил Ломов. Как бы сильно ему ни хотелось принять предложение Тукаева, он не хотел доставлять ему проблем. — Разумеется. К тому же, ты время видел? Пока ты доберешься до дома, светать начнет. Проще тогда уже заночевать в переговорной. — Ну уж нет, — произнес Толя, хватая со стола рюкзак. — Я не хочу, чтобы фраза «Работа мой дом» обрела буквальный смысл.

***

Автомобиль плавно затормозил на светофоре, и Артём наконец-то взглянул на своего молчаливого пассажира. Толик, откинув голову на подголовник, отрешённо глядел в окно. Всю дорогу он молчал, что для него совершенно не характерно. На работе он мог трещать без умолку, комментируя совершенно все, что попадалось ему на глаза, обсуждая с коллегами последние новости или местные сплетни. Правда, Артём не однократно замечал, что в его присутствие парень немного тушевался и словно робел, но это длилось ровно секунду. Потом он вновь становился задорным болтуном. — Толь, ты в порядке? — участливо спросил Артём. Протянув руку, он положил ладонь на плечо парня, и тот, нервно вздрогнув, повернулся к Артёму. Тукаев, не моргая, озабоченно глядел на парня. — Ты какой-то бледный. — Да, все хорошо, Артём. Просто мало спал последние дни, — с трудом подавляя зевок, ответил Ломов. — Толя, ну нельзя же так, — неодобрительно нахмурившись, проворчал Тукаев, вновь нажимая на педаль газа. — Ты же умный парень и должен понимать, что продуктивность в работе на прямую зависит от отдыха. Ты же не киборг… Ломов хотел ответить что-то остроумное, но в этот момент увидел дымящуюся на дороге машину. Чуть левее, на обочине, он заметил ещё один автомобиль. — Артём! — воскликнул он встревоженно. — Там что-то случилось! Смотри, дым валит! — Похоже, авария, — согласно кивнул Тукаев и сбавил скорость. — Ни врачей, ни полиции не видно… — напряженно проговорил Толя, оглядываясь по сторонам. — Должно быть, совсем недавно столкнулись. — Толя, срочно вызывай скорую, — тормозя на обочине, велел озабоченный Артём. — У меня в багажнике есть чемоданчик первой помощи, поэтому я попробую помочь, чем смогу. Толя кивнул, доставая из кармана джинсов смартфон, при этом не сводя тревожного взгляда с Артёма. Тот был совершено собран и спокоен, во взгляде читалась решимость и непоколебимость. Достав из багажника чемодан, он бросился помогать тем, кто отчаянно нуждался в помощи.

***

— Толя, ты почему еще тут? — удивленно спросил Артём, подходя к своей машине. До приезда скорой помощи он успел проделать огромную работу и сейчас выглядел совершенно измученным. В свете тусклых фар, Толя заметил, что лицо Артёма перепачкано грязью и копотью, местами виднелись влажные неровные дорожки. — Я думал, ты вызвал такси и уехал домой… — Я не мог тебя оставить, — смущённо проговорил Толя. Последние минут тридцать он нервно вышагивал возле машины, то и дело обеспокоенно поглядывая на людей, собравшихся на месте аварии. Помочь он ни чем не мог, но и уехать не мог тоже. Потому что… Просто не хотел. — Мало ли… Вдруг бы что-то еще понадобилось. — Пострадавших отвезут в больницу, — сказал Артём, провожая взглядом машину скорой помощи. — Надеюсь, все обойдется. Больше всех пострадал водитель Тойоты, остальные отделались ушибами и ссадинами. — У тебя все лицо перепачкано — нахмурился Ломов. — У меня где-то были влажные салфетки… Сейчас найду! Выудив из рюкзака начатую пачку, он подцепил пальцами сразу несколько салфеток и, приблизившись к Артёму, принялся сосредоточенно вытирать его грязное лицо. Артём не сводил с парня тяжелого взгляда, ощущая, как сердце в груди бьется и трепещет. В этот момент он понял, что больше не сможет держать в себе чувства, что давно рвались на свободу. Да и судя по всему, Толя тоже к нему не ровно дышит. Иначе он бы не стал сейчас с такой нежностью утирать с его лица грязные разводы. — Готово, — улыбнулся Толя, немного смущенно и застенчиво. — Спасибо, — выдавил из себя Артём, все еще ощущая на своем лице щекочущее дыхание парня. — А теперь надо наконец-то уложить тебя спать. Время перевалило за полночь, когда машина Артёма остановилось на парковке возле дома Ломова. — Ну, я пойду… — нерешительно и немного неловко пробормотал Толя, крепко сжимая в руках рюкзак. Сожаление и горечь покалывали под ребрами — неужели, эта ночь закончится вот так? Но здравый смысл тут же вклинился в его размышления менторскими нравоучениями — а чего ты ожидал? Действительно, глупо ведь на что-то надеяться. — До завтра, Тём. Не дожидаясь ответа, он распахнул дверцу и выбрался из машины в теплую ночь, оставляя после себя шлейф недосказанности. — Толя, подожди, — услышал Ломов голос Артёма и резко обернулся. Он увидел приближающегося к нему Тукаева. В его карих глазах играли блики от фонарей, и придавали ему немного демонический вид. Подойдя в плотную к Ломову, Артём скомкал футболку на его груди и, резко притянув к себе, поцеловал — он знал, что парень его не оттолкнет. Они оба хотели этого слишком долго, но только сегодня Тукаев понял это и выпустил на свободу чувства, что рвали его душу в клочья. Ощутив на своих губах мягкие губы Артёма, Толя растерялся на мгновение. А затем он ощутил как волна счастья накрывает его тёплыми волнами, топит, и уже через секунду сам перехватил инициативу. Обхватив лицо Артёма ладонями, Толя выцеловывал желанные чувственные губы, с наслаждением вслушиваясь в тихие стоны и упиваясь горячим дыханием. Тёма льнул к нему, отчаянно цепляясь за худые плечи, вплетая пальцы в растрепанные волосы, тяжело, надсадно дыша. Горя и трепеща. — Артём, Тёма, — прошептал Толя, невменяемым, точно обдолбанным взглядом лаская лицо напротив, впитывая в себя этот сладкий момент. — Я надеюсь, это не галлюцинация от недосыпа? — Тебя ущипнуть? — улыбнулся Артём, все еще загнанно, тяжело дыша. — Пойдем ко мне, — предложение сорвалось с губ Толи хрипловатым шепотом. — Не сегодня, — Тукаев мягко отстранился от Ломова. — День был тяжелым, нам обоим нужно отдохнуть. — Ты уверен, что… Уверен, что завтра не... — Толя споткнулся, не в силах озвучить свои опасения, боясь, что Артём не так его поймет. Как объяснить ему, что он боится того, что это была всего лишь минутная слабость, порыв, который улетучиться и рассеяться с первыми лучами солнца. А завтра Артём будет вести себя так, словно ничего не произошло. Покраснев, он опустил голову, чувствуя себя глупым мальчишкой. — Толя, — ночную тишину разрезал тихий голос Артёма. — Взгляни на меня, пожалуйста. Оторвав взгляд от собственных ботинок, Толя медленно поднял голову и настороженно взглянул в глаза Артёма. — Я не сделаю завтра вид, будто ничего не было, — будто бы прочитав его мысли, произнес Тукаев. — Обещаю. — Правда? — облегчение судорожно вырывается из легких. — Толя, я очень хочу, чтобы этот момент имел продолжение, — признание Артёма ударило под дых, вышибая из Толя весь дух. — Я хочу, чтобы это было только начало. — Я тоже этого очень хочу. — Он знает, что его слова звучат жалобно и умоляюще, но ему плевать. — Так значит… — Значит, мы выяснили степень симпатии друг к другу, — немного витиевато резюмировал Артём. — Я же теперь не усну, — вновь притягивая к себе Артёма и утыкаясь носом ему в шею, проговорил Толя. — Уснёшь, — пообещал Тукаев, кладя голову Толе на грудь. — Потому что ты тоже хочешь, чтобы поскорее наступило завтра.