Сожаления яркого света равного солнцу.

      Небесная столица поражала своей красотой. Цветущая круглый год, она правда казалось олицетворением безмятежности и благородства.       Конечно, если не знать что произошло до прихода царствования Цзюн У.       Но ведь сейчас не об этом.       В определенные дни месяца, в северное крыло дворца Сюанчжэня заместителем не было входа. Потому, те обходили стороной этот коридор.       Одетая в форму небожителя средних небес, Янь-эр сидела в одной из комнат северных коридоров упомянутого дворца. Хотя остальные заместители работали, здесь была уютная тишина. Янь-эр наслаждалась этой тишиной: пила один из редких сортов чая, дожидаясь генерала.       Говоря о Цао Цао. Тот прибыл.       Му Цин вошёл в комнату в своей обычной одежде, без брони. Сегодня не было запланированных миссий или встреч. Большинство из них отменены.       Плывущие шаги небожителя приближались к высокому столику, где сидела Янь-эр.       За столетия, ставший более уверенным и статным, он излучал ауру величия, со свойственным Му Цину холодом. Не смотря на свою эмоциональность, генерал мог оставаться невозмутимым. От чего лицо его чаще выражало безразличие.       Ну, не в данный момент. — Что же стало причиной твоего столь хорошего настроения? — Янь-эр конечно не могла не заметить как тот излучает веселье. Нет, он прям светится, — Не уж то Генерал Цзюйян поскользнулся об своей собственный плащ перед всем народом?       Фыркнув и еле сдерживая смех, генерал юго-запада покачал головой, верно, не доверяя голосу. Однако спохватился и фыркнул отрицательно.       Ясно, что-то все же связанное с бывшим телохранителем принца и вправду произошло. — Хаха, нет, хотя это тоже было бы неплохо. Как представлю, так же тянет смеяться — Небожитель сел за стол. На нем уже стоит горячая чашка чая. Он взял ее и немного отпил, пока Янь-эр думала, что глупого мог бы сделать лучник, что бы так поднять настроение гэгэ. Но у нее от вариантов распухла голова. — Кажется, думать тебе все-таки не стоит. Голова взорвется, — Му Цин закатил глаза, совсем не помогая, подсказки никакой от него нет. Только ехидничал.       Янь-эр, не выдержала: — Ну же, не томи. А то я лопну от любопытства! — Она подошла к Му Цину, всем видом показывая, как желает услышать о событий, что порадовало её гэгэ.       Тот нежно закатил глаза и похлопал по ее руке. Понимая сигнал, девушка села обратно на свое место. — Дурачок Фэн Синь, поразил большое количество богов до глубины души. Поднялся на самые высоты и не жалея слов, бранился хуже низших демонов, — Му Цин улыбался, вспоминая разъяренное лицо вечного соперника.       Янь-эр была не удовлетворена. Но на скептический поднятую бровь, Му Цин лишь закатил глаза и продолжил: — Оказывается, пару десятков лет назад, один нерадивый государь перепутал иероглифы — фыркнул тот, наблюдая как лицо собеседницы меняется на растерянное, — Теперь наш подобный солнцу владыка стал владыкой большого члена, — Му Цин поставил чашку на стол, стараясь не рассмеяться окончательно.       Янь-эр фыркнула вместе с ним, стремясь не расхохотаться на весь дворец. И даже это стоило ей огромных сил. Та держалась за свои одеяния, закрывая свой рот рукавом. Ее плечи мелко тряслись, а глаза слезились.       Конечно, в каноне это упоминалось. Но Янь-эр уже как несколько сотен лет не читала его. Тем более, в реальной жизни это казалось смешнее, чем в прочитанным варианте. Особенно, когда тебе знаком объект шуток.       Наконец, немного успокоившись, та села ровно. — Не уж то никто не заметил раньше? Даже сам генерал, ха, — она пыталась сдержать смех — Цзюйян?       Му Цин отпил чая и закатил глаза. — Что там десятилетия для бессмертных? Как просто год. Вот и не обратил внимания, – Он снова закатил глаза, – Этот придурок, большую часть своего времени проводит в мире людей, но даже там не обращает внимания на детали своего храма. Проверяй свои молитвенные места хоть немного, смог бы не допустить такую ошибку, — Му Цин передвинул немного мясных булочек от себя, — а теперь в его храмы и монастыри регулярно ходят мужчины прося о кхм, достоинстве. А между тем увеличилось число прихожан женщин. Просят благословения для рождения детей и более неловких вещей.       Нетрудно догадаться о чем просит люд. Молитвы касательно брачного ложа, любовников и любовниц, детей, семьи. И такое генералу юго-востока приходится слышать каждый день.       Считая какой дискомфорт он ещё и перед женщинами испытывает, то в скором времени это превратится в фобию. Тут его только пожалеть можно. — Пф. Не повезло бедняжке. Теперь у нас что? Два бога войны – два бога любви? — Янь-эр улыбнулась собственной фразе и с радостью взяла предложенную пищу. Хм, кажется это идея. — Ага, как же. Бог Любви и Бог Плодородия. Цзюйян сам виноват, следил бы хоть, — Му Цин закатил глаза, налив ещё чая и взяв сладость. — Не все так придирчивы к деталям как ты, знаешь ли. Возможно не разрушай ты собственные изваяния, небось и храмов у тебя было бы больше, — Янь-эр берет в руки еще одну булку с мясом.       Му Цин и вправду перегибает палку из-за мелких деталей. Но Янь-эр не может не согласится: за храмами нужно следить. Иначе однажды получится как у Повелителя Ветров. Но не так же маниакально, как это делает Му Цин.       Хоть она и не видела эти статуи никогда, но часто слышит истории и с каким вкусом те оформлены.       Му Цин брезгливо хмыкнул. — И чтобы на пьедестале стояли уродливые статуи, как у других богов войны? Которые даже на меня не похожи? Нет, даже представить не хочу. Последователей у меня хватает. И это главное.       Янь-эр немного перекатила мысль в ту и в другую сторону. А может все-таки? — Гэгэ, я хочу написать историю, — неуверенно начала она, поцарапав грудь. Но Му Цин лишь мазнул подозрительным взглядом и закатил глаза. Участливо спросил, о чем, собственно, история. Хотя догадывался. — Ну, раз у нас двое богов войны ‐ любви, так может свести их? — девушка невинно улыбнулась.       Зато Му Цин чуть не выплюнул чай. И посмотрел на нее безумным взглядом. Но видя в глазах смешинки с решимостью, лишь горько вздохнул.       Страсть к писательству непотребных вещей он давно заметил. Одну из них когда-то даже прочитал, из-за чего казалось, что он очутился в персональным кошмаре. После этого рядом с Фэн Синем находится нормально не мог. Почти постоянно приходилось читать сутры. Пришло на круги своя, когда они очередной раз подрались и он смог сжечь работы Янь-эр.       Он уверен, что та сделала копии. Иначе дело дошло бы до ссоры и та, назло, распространила бы это среди смертных.       Му Цин смотрит на неё и понимает. Напишет ведь. Вряд ли что-то остановит. Включая его. — Потом дай прочитать краткое содержание. Без подробностей, — он вздохнул, ожидая головную боль. — Йес! — воскликнула та, прыгнув от счастья, — Не волнуйся, гэгэ! Все будет в лучшем виде! Как и завещал Самолет!       Ну вот, опять ее словечки. — Не понимаю о каком человеке «летающем арбалете» речь. Ты бы все равно сделала по своему, — закатил глаза Му Цин. Ему стоит приготовить чай с успокаивающими свойствами на их следующую встречу. Возможно, цзе-цзе сможет придти.                               ***       Это была одна из их регулярных встреч. И сперва все было как обычно, пока Янь-эр не достала свои, чертовы, рукописи. Да еще подготовилась и сделала отдельный для него. Без постельных сцен.       «В начале это было лишь любопытство.       Но генерал не мог более сдерживать опаляющим жаром чувства. Всем известный любимец женщин, не ожидал что упадёт внезапным образом на дно.       А всему виной коллега небожитель.       Покровитель юга-востока был красив. Пшеничного цвета кожа ярко сверкала на солнце, широкие плечи тяжело вздымались после боя. Вечно нахмуренное выражение лица вызывало странную нежность.       Услышав однажды едва слышимую фразу «Цзюйян имеет, Мингуан умеет», генерал заинтересовался: а насколько же это правда.       Правду говорят: «Любопытство сгубило кошку»       Он решил стать ближе одному из покровителей юга только из собственного корыстного интереса…»       Цзе-цзе фыркнула, вырвав рукопись из рук Янь-эр. На что она по справедливости возмутилось и пыталась в шуточной форме вернуть обратно, но девушка была непроницаема. Пробежавшись глазами по тексту, она помычала. Пролистав книгу до глав с со странной надписью «NC-17», та удовлетворенно хмыкнула, начав читать.       «Пэй Мин никогда не думал что все дойдёт до этого. Если бы кто-нибудь пару месяцев сказал бы, что он станет тем кто влюбится в мужчину и даже не будет против переспать с ним, он бы рассмеялся шутник в лицо.       Но сейчас он здесь.       Под, чертывым, генералом Цзюйяном. И сказания не врали. Он и вправду большой. Настолько, что ему кажется, что этот, мать вашу, нефритовый столб доходит ему до горла.       Пэй Мин рассыпается в жаре, обнимает за шею другого мужчину, и страется сдержать стон, когда его собственный член трется об живет ходячего южного солнца.       Настолько он горячий.       Язык младшего бога скользит ему в рот, и он позволяет это сделать, что бы через момент начать вгрызаться и доминировать.       Этот темп слишком медленный. Мучительный до боли. Он дразнит его, не давая получить того освобождения, которого он сейчас желает. Потому Пэй Мин резко переворачивает их.       Его визави смотрит на него замешкавшись. Но у Пэй Мина это не первое приключение. Просто первое с мужчиной. Просто впервые в этой роли.       Понимая намек младший бог держит его за бедра, пока Пэй Мин прыгает на его огромном члене, заполняющем всю его натуру. Небожитель под ним закатывает глаза от удовольствия, дышит тяжело.       Он прекрасен. Пшеничная кожа покрывать потом, глаза блестят от похоти и удовольствия. Мышцы напрягаеются, привлекая внимание к своём силе. Фэн Синь хорошо слажен.       " Давай, Пэй Мин, мать твою! Двигайся".       Пэй Мин громко стонет, когда член задевает его простоту..» — Здесь, – привлекла внимания старшая из девушек – немного анатомический не правильно. А здесь они не могут долго это делать, — Янь-эр нежно закатила глаза, на бурчание старшей. — Цзе-Цзе, они боги, да еще и войны. Уверена, что у них выносливости больше того что я описала, — Янь-эр положила в рот десерт, которую называет моти. С цзе-цзе они договорились довольно быстро. Еще немного поговорив и сделав заметки, они спокойно пили чай. Ну как, старшая пила вино.       Рядом, на такое поведение, закатил глаза Му Цин. У него в руке была такая же книжонка, но более тонкая, которую тот еще не начал.       Все-таки тоже решив глянуть, он открыл книгу и пробежался глазами по тексту . Он побледнел и ему стало плохо. Дело не в том что он впервые читает такие книги. Нет. Просто Му Цин слишком педантичный. Он сразу нашёл некоторые несоответствия характера.       Они со старшей, ели приготовленные Янь-эр моти, слушая жалобы Му Цина на каждой странице.       «Фэн Синь бы такого не сделал»       «Да, я уверен, он сказал бы совсем не так!»       «Нет у этого придурка такой привычки!»       «И такой жест тоже не делает»       «Послушай, эту сцену надо полностью переделать»       «Пэй Мин придурок»       Янь-эр было все равно. Она удовлетворена своими рукописями. Положит их в секретный и тщательно охраняемых архив и будет беречь. Как и много других таких же.       Цзе-цзе и Янь-эр закатили глаза. Младшая писала это скорее ради веселья. Да и дешевой драмой вся история пропахла.       Му Цин слишком близко воспринимает образ воображаемого соперника. Ну раз не выкинул в окно, уже хорошо.       Му Цин остановился, перечитывая сцену. — А такого точно быть не может, — тихо прошептал тот и пролистал дочитывая другие главы и дойдя почти до конца– Думаю стоит убрать упоминание Цзянь Лань.       Цзе-цзе посмотрела в растерянности. Она все же читала книгу по диагонали, больше интересуясь постельными сценами. А вот Янь-эр думала как бы сказать гэгэ что она не Цзянь Лань имела ввиду. И не получить за это. — Не стоит. Ты сам сказал что большую часть времени он проводит в мире смертных. Не думаю что кто-то кроме тебя подумает о девушке-смертной из Сянь Лэ.       Му Цин лишь хмыкнул в согласии.                               ***       Ежегодный Праздник Середины Осени был самом разгаре. Император уже подал вино и все ждут остановки грохота молнии.       Му Цин сидел и пил свой чай, передав вино рядом сидящему небожителю. Цзе-цзе сидела дальше от Императора, а Янь-эр гуляет среди других чиновников средних небес. Ну или спустилась в мир смертных.       Му Цин привычно искал глазами Фэн Синя. Тот сидел как можно дальше от него. Увидь его кто, пожелал бы покаяться во всех своих грехах, настолько был хмурым его лицо. Но тот лишь с разочарованием уставился на еду. Вероятно, опять не смог найти следов Его Высочества. Ну или его до сих пор беспокоит смена табличек его имени.       Грохот закончился. И как ожидалось вино оказалась в руках покровителя севера. Тот под улюлюканье и радостные звуки толпы, одним махом выпил алкоголь.       Сейчас будет сказ об очередном завоевании сердца какой-нибудь женщины. Проходили.       Потому Му Цин не обращая внимания на сцену, отпил своего чая. — Это что… Генерал Цзюйян? — воскликнула какая-та небожительница, бесстыдно произнося титул.       Му Цин посмотрел сначала на Фэн Синя. Заметив направление взгляда бледного лучника, обратил внимание на сцену. Генерал юго-запада поперхнулся, быстро взял платок.       Небожители недоуменно смотрели на новенькое представление. Владыка был невозмутим.       Где-то в другой части стола так же поперхнулся покровитель севера. Пэй Мин казался бледнее призрака, зато глаза выпученные. Вот уж от кого точно не ожидаешь гомосексуальных отношений. — Какого черта, мать вашу! — выругался Фэн Синь.       И было к чему.       На сцене актеры играли одну из событий рукописи Янь-эр. Сцена, где Пей Мин после стольких глав саморазрушения, принятия и ухаживании, признается в своей любви покровителю юга-востока.       Наглая девчонка. Зачем нужно было распространять такое? Она же говорила что желает оставить её в архиве. Не уж то Мингуан успел её чем-то обидеть? Ей нужно было сказать, он сам бы разобрался. А если так хотела нагадить, так хоть поменяла бы Фэн Синя на другого человека. Вот, Бог Грозы подошел бы. Он всех раздражает.       Остальные небожители, придя себя, взорвались. — Вот это вздор и чепуха! — У смертных и вправду фантазии по самое не балуй. — И как только додумались. Да ещё и до такого сюжета. — Ну нет, а вдруг такое и вправду было.       Покровитель юго-востока занервничал, громко воскликнув "Захлопнис!". А генерал Мингуан, нервно хохотнул и произнес толпе. — Конечно не было, господа. Не возводите зазря напраслину.       Му Цин смотрел на яростно дышавшего Фэн Синя. Тот, заметив взгляд, обернулся. Поняв кто смотрит, только сильнее нахмурился, но сел на место, глубоко дыша и злобно зыркая на всех. — В этом году и вправду выбрали интересный сюжет. Редкий и смелый, — сказал один из небожителей и остальные согласились.       В отличий от других истории Генерала Мингуана, рукопись Янь-эр, хоть и была с постельными сценами, все же не вмещало в себе много вульгарщины. Особенно книжка Му Цина.       Пей Мин из истории много глав старался наладить контакт с коллегой небожителем, понимая что тот не очередная женщина и борясь с собственными чувствами. Потому что он не женщина. Там даже была сцена, где он размышлял как Бог Юга-Запада выглядел бы в женской форме, от чего Му Цин чуть не блеванулся. И у Мингуана была надежда. Он ошибочно считал, раз Цзюйян сторонится женщин, то ему больше по душе мужчины. Но тот отвергает его со словами: — У меня уже есть человек захвативший моё сердце — говорит актёр Фэнь Синья, и выражение лица «Пей Мина» становится растерянным и несчастным, — тот человек как капризная наложница, — Фэнь Синь, настоящий, бледнеет. Тц, Му Цин говорил что не стоило упоминать Цзянь Лань, — Но другого мне не надо.       «Пей Мин» кажется несчастным, но принимает ответ. «Фэн Синь» уходит, а покровитель севера остается под начавшимся дождем.       Фэн Синь отворачивается, смотря лишь на стол перед собой. И что-то в его взгляде теребит внутри Му Цина.       Занавес наконец-то опускается. Пир продолжается.