приказа не поступало

Ястреб скучает по Даби. Ястреб, возможно, даже хочет его снова увидеть. Но все сложно. Сложно не на уровне «ну, нет, у меня есть гордость, я не буду писать первым».  Сложно на уровне «чтобы увидеть его, мне нужно выбить проходку в самую охраняемую тюрьму страны». И еще «я обещал убить его, если он еще хоть раз попадется мне на глаза. я всегда держу слово.» Ястреб сидит в своем кабинете.  Перед ним ноутбук с недописанным отчетом и десяток кружок и бумажных стаканов с недопитым кофе. Коммисии больше нет. Его начальница мертва, отчет сдавать не кому. И даже когда инфраструктура в стране снова восстановится и все органы правопорядка заработают в штатном режиме, вряд ли кто-то начнет спрашивать с него недостающие бумажки. В конце концов, Ястреб герой войны, лишившийся причуды при исполнении. И если он не заслужил пенсию или хотя бы медальку, то банального «чтобы от него наконец отъебались» - он заслужил точно. Что вот только делать, когда от тебя отъебываются? Ему всего двадцать два. И он никогда не знал ничего, кроме работы на Комиссию.  Он не знает, как быть просто человеком. Он не знает, чем живут обычные люди, к чему стремятся, чем занимаются целыми днями.  Он не знает, чего хочет. Не то чтобы работа двойного агента была приделом его мечтаний.  Ему не очень нравилось быть героем. Но это - все что он знал. Поэтому он просто продолжает делать тоже, что и всегда. С маленькими изменениями. Никаких встреч с Даби. И никакой геройской деятельности. О, а еще никакой подработки моделью. Потому что кому он нужен с таким лицом.  И никаких интервью и фан встреч. Потому что, кому он нужен.  Остается только сидеть в офисе собственного, ныне существующего лишь на бумажке, агентства и писать отчет, для мертвой начальницы разрушенной организации. Какой же он жалкий. В кабинете из освещения только огни города за окном (оно тут специально понарамное, чтобы в него можно было влететь, не боясь переломать все крылья) и холодный свет экрана ноутбука. С чего бы начать отчет?  С того, как он убивает слегка слабоумного, добродушного мужчину средних лет, который считал его своим другом?  Ястреб быстро печатает черствое «в ходе задержания Бубайгавара был устранен». Ему, кстати, не жаль. Он убивал столько раз, что оплакивать людей, павших от его рук, не хватит слез. Твайс был славным парнем. Но иногда славный парень может убить сотни и тысячи человек, если вовремя не убить его самого.  Так, что там дальше? Точно, Даби сжигает его крылья, вдавливая свой ботинок его череп и называет именем, который даже сам Ястреб уже начал забывать. «Кейго Таками». Интересно, какая у Даби была цель? Пантанутся, мол, смотри, что нарыл. Или просто сделать побольнее. Мог бы тогда еще добавить «я никогда тебя не любил, ни секунды тебе не верил и вообще, все что было между нами - сплошная фальшь».  Наверное, Ястреб сам сказал Даби что-то такое. Не прямым текстом, конечно. Но перо в спине Твайса, было довольно красноречивым жестом.  Наверное, Твайса Даби даже оплакивал. В конце концов, он намного мягче и ранимей, чем может показаться на первый взгляд. В дверь кабинета стучат. Ястреб резко вскидывает голову.  В дверях кабинета стоит Такаями. - Все ваши напарники уже ушли, - докладывает он.  Все напарники. Все, оставшиеся в живых. Двое. Из десяти. Кейго (да, теперь просто Кейго. Какой из него Ястреб. Какой из него герой) понятия не имеет, почему они вообще продолжают приходить. Может тоже по старой привычке.  Почему приходит Такаями? Вероятно, потому что переживает за него. Очень мило. Единственный, кому не плевать на него - шестнадцатилетний школьник. Причина, по которой он пережил встречу со своим (теперь, вероятно, бывшим. не то чтобы они это обговаривали, но Даби выразился предельно ясно, когда сжег его крылья) бойфрендом - шестнадцатилетний мальчик. Героя номер два спас школьник. Финита ля комедия. Не надорвите животики, когда будете смеяться.  - А ты почему еще здесь? - спрашивает Кейго. Правильнее было бы спросить «почему ты вообще здесь?» - А Вы почему? - отвечает вопросом на вопрос Такаями.  - Работаю, - он пристально смотрит в глаза Такаями.  Выдержать его взгляд, не отвести глаз, не показать слабости. Кейго не жалкий, не беспомощный. Он тут не потому, что не хочет возвращаться в пустую квартиру, где все до сих пор отдает присутствием Даби, он здесь потому, что у него есть работа, которую он должен завершить. Он не нуждается в жалости. Такаями не выглядит так, будто он ему верит: - Думаю, Ваша работа может подождать до завтра. Вряд ли кто-то ждет сейчас отчетов в срочном порядке. Ну да. - Хорошо, - Кейго закрывает крышку ноутбука, не потрудившись даже сохранить документ. Тем лучше. Придется переписывать все заново, будет чем заняться завтра, - Твоя взяла. Подбросить тебя до общежития? *** - Брат под домашним арестом, - говорит Шото Тодороки. - Под домашним арестом? - Да, состояние его здоровья не позволило оставить его в тюрьме.  Кейго кивает. Понял, принял. Спасибо, что пришел сообщить мне лично, малыш Шото, но я бы и так узнал о приговоре из новостей. Не стоило себя утруждать.  Шото мнется в дверях кабинета.  Нового кабинета. Без панорамных окон.  Нового кабинета, в новом здании комиссии, которую Кейго начал восстанавливать, когда основные неурядицы в стране устаканились. Если так пойдет, то год, максимум два и комиссия начнет работать в штатном режиме. Все будет почти как раньше. Только никто больше не прикажет Ястребу становится двойным агентом или убивать не угодивших правительству людей. Теперь такое может приказывать только он сам. Он и пара его приближенных. Шото Тодороки все еще мнется в проходе. Рядом с ним стоят два хмурых охранника. В данном случае - абсолютно бесполезных. Если Шото захочет на него напасть - они не смогут помешать.  - Долго же шел суд над ним, - говорит Кейго, когда время молчания Тодороки переваливает за несколько минут. - Два года. - Да, два года. Шото выдыхает через нос, а потом тихо добавляет: - Тойя спрашивал о Вас.  Тойя спрашивал о нем. Кейго представляет себе эти вопросы: «Ну, как там мой старый знакомый Ястреб? Надеюсь, он мучается. Грязный предатель.» «М, Шото? Ты хочешь наведаться к нему в гости? Что ж, будь добр, передай - «я никогда тебе не верил, никогда не любил, все что было между нами - сплошная фальшь. И вообще - гори в аду, Кейго Таками» Ястреб смотрит на своих охранников и машет рукой. Мол, выйдете, нечего стоять тут над душой.  Они послушно выходят, напоследок отвешивая пару синхронных поклонов и прикрывают за собой дверь. Не закрывают до конца. Готовятся вбежать внутрь, если что-то пойдет не так. Ответственные ребята.  - Садись, Шото, - предлагает Кейго.  Шото садится. На краешек стула. Кладет ладони на колени, выпрямляет спину. Примерный, хороший, воспитанный ребенок.  Или просто запуганный. Да, скорее это. - Чего ты хочешь? Тодороки на долю секунду теряется. Его аккуратные, тонкие брови взлетают вверх, а потом дерганно сдвигаются у переносицы. - Ты же пришел не только ради того, чтобы рассказать мне о приговоре Даби? - задает наводящий вопрос Кейго. Брови Тодороки снова расслабляются. Лицо снова ничего не выражает. Вежливое безразличие. Такое иногда напускал на себя его старший брат. Тот, который самый старший.  - Тойя переодически упоминает Вас, - начинает Шото, - Если быть честным, ни один наш диалог не проходит без упоминания Вашего имени.  - И? - и что он говорит? как он вообще себя чувствует? Хотя нет, какое Кейго дело, до его самочувствия. он злится? за ложь, за убийство Твайса? Опять не-то. Не то, о чем должен справляться глава Геройской Комиссии.  - И у меня сложилось впечатление, что он хочет Вас увидеть. Кейго качает головой: - Боюсь, ты заблуждаешься, юный Тодороки, - если Даби и хочет его видеть, то только варящимся в адовом котле на том свете.  - Как думаешь, почему он не приходит меня проведать? - говорит Шото. Говорит так, будто диклорирует, - Его слова. Видимо недоверие написано на лицо Кейго слишком явно, потому что Шото тут же неловко кашляет в кулак и поправляется: - Слушай, мелкий. Ястреб там что, без причуды геройствует? Нет? Так с херов ли он ни разу не соизволил зайти к нам? - Шото снова кашляет в кулак, - Его слова. Теперь дословно. Почти.  Кейго чуть не улыбается. Уголок его губ дергается вверх. Со стороны, это наверное, больше похоже на нервный тик. Тодороки встает из кресла и отходит в сторону. Почтительно кланяется: - У меня все. Спасибо, что уделили время. До свидания.  *** Кейго сталкивается с Очако Ураракой, когда выходит на очередную вечернюю пробежку.  Она бредет по парку, держа в руке букет с четным количеством цветов. Кейго не слишком разбирается в ботанике.. флористике? в общем, он во всем этом не очень разбирается, но эти узнает. Паучьи Лилии. Или как-то так. Любимые цветы Тоги Химико. Не кстати приходит мысль: «А какие любимые цветы у Даби?» Умри Даби в той битве, чтобы я носил ему на могилу?  Очако Урарака прижимает цветы к груди. Так не держат обычные букеты.  Так отчаянно и нежно прижимают к себе тела погибших товарищей.  Ястреб знает. Ему приходилось видеть много смертей.  Тысячу - точно. А это ровно на тысячу смертей больше, чем должен видеть человек, чтобы остаться вменяемым.  Очако Урарака бредет по узкой парковой дорожке и пинает мысками туфель опавшие лепестки сакуры.  На весь парк дерево всего одно, но весенние ветра делают свое дело. Разносят листья по всему скверу, по всему району, по всему городу.  Очако смотрит на дорожку, смотрит на свои туфли и, к счастью, проходит мимо Кейго не замечая его.  Ее хрупкий силуэт скрывается меж деревьев и скамеек.  Кейго смотрит на ее, с каждой секундой становящуюся все мельче и дальше спину, до победного конца. Очако Урарака растворяется в дымке весеннего вечера, как видение. И что-то нехорошее ворочается у Кейго внутри. Он не хочет знать, какие цветы любит Тойя.  *** Кейго скучает по Даби. Он бегает по вечернему городу и ноги приводят к пустому складу в доках. Он идет в кафе, во время обеденного перерыва, но приходит к одной из штаб квартир Лиги. Он собирается встретиться в баре с Руми, но каким-то образом приходит в ночной клуб, где он впервые вышел на Даби.  Куда бы он не пошел - все вокруг напоминает о нем.  Он заваливает себя работой, но бумажная волокита не спешит отвлекать его от лишних мыслей. Наоборот, склоняясь над очередным скупым, скучным, деловым отчетом, он думает еще больше.  Дождливый вечер. Даби курит спрятавшись под козырьком у входа в какой-то сомнительный бар. Зимняя ночь. Даби первый раз оказывается у его порога. Это страшное воспоминание. В тот раз Ястреб первый раз увидел Даби под веществами.  Летний рассвет.  Они с Даби стоят у пристани. Он растворяется в темных переулках, до того, как первые лучи солнца выглянут из-за горизонта. А Ястреб так и останется стоять. Стоит, пока напарники не начинают названивать с допросами - где он шляется? Рабочий день начался час назад.  Пасмурный осенний день.  Первое собрание Союза Освобождения, на которое его пускают. Они с Даби выходят с него уставшие и сонные.  Весенний вечер. Очако Урарака идет через парк. Прижимает к груди букет Паучих Лилий.  Четное число. Четное число.  Какие у Тойи Тодороки любимые цветы? Тога Химеко умерла в той битве. Погибла на той войне.  Тойя Тодороки остался жить.  Сколько ему осталось? Он сейчас не в Тартаре. Он дома.  Дома у Тодороки Энджи. Только Тодороки Энджи там больше не живет. Он снял на время квартиру в одном из жилых комплексов на краю города. Ястреб даже заходил к нему в гости, нельзя же было оставлять старика на новоселье совсем одного.  От офиса Комиссии до дома, где сейчас заперт Тойя Тодороки, на машине ехать где-то час. Если лететь.. впрочем не важно, сколько там лететь.  Ястреб встает из-за стола. Ножки кресла громко скрипят по дорогому ламинату.  Ему нужен перерыв. 2. С окончания войны проходит три года. С визита Шото Тодороки в Комиссию проходит один.  Кейго Таками паркуется за квартал от поместья Тодороки.  Видится с Даби страшно. Он не знает чего от него ожидать. Не знает, чего ожидать от себя. Чего ожидает от него Даби?  Хороший вопрос. Вряд ли ждет, что он исполнит свое обещание и убьет его. Хотя, может только этого он и ждет. «Шото, а почему Ястреб ко мне не приходит? Я его жду, знаешь. Он мне кое-что обещал подарить.» «Подарить? И что же?» «Смерть.» Правда ли Даби хочет видеть его? Может, он ждет Ястреба. Героя Ястреба. Злодея Ястреба. Подставного агента Ястреба. Своего.. (а кем они вообще друг другу приходились?) В общем, своего Ястреба. Того, которого он знал. Может Даби ждет, что Кейго придет просить прощения. Да-да, врал тебе в глаза больше года. Да-да, убил твоего друга.  Но ты же знал.  Знал, что я предатель, герой, двойной агент. Знал и все равно допустил.  Подпустил. Причем даже ближе, чем я просил. Ближе, чем мог себе представить. Кейго откидывается назад в водительском кресле.  Нужно посидеть. На дорожку. Собраться с мыслями.  Когда Тойе было тринадцать, он сгорел и превратился (переродился) в Даби. Когда Даби было двадцать пять, он сгорел и превратился.. в кого?  Кого Кейго в этом доме найдет? Он выходит из машины.  Вернее сказать, вываливается. Ноги деревянные, не слушаются его, не сгибаются. Каждый шаг от машины, к дому Тодороки, кажется целым испытанием. Если он сейчас развернется - все пройдет. Падать всегда легче, чем взлетать.  Кейго идет и каждый шаг сопровождается мыслью. Оправданием. Причиной, почему ему не нужно, почему он не должен, туда приходить. «Прошлое должно оставаться в прошлом» «Шото юный, романтичный парень, он все приукрасил, Даби вовсе не ждет меня» «Мне нечего ему сказать» «Он сжег мои крылья, он хотел меня убить» «Приказа не поступало» На последней мысли Кейго запинается. Приказа не поступало. Приказов больше вообще не поступает.  Наверное, поэтому он чувствует себя таким потерянным. Сложно принимать собственные решения, когда всю жизнь до этого за тебя все решали другие люди.  Поэтому он так долго не мог собраться и прийти к Даби. Он не мог решить, нужно ли это ему.  Поэтому он восстановил Комиссию. Чтобы хотя бы попытаться вернуть все на круги своя. Когда его спрашивали, почему он стал героем, он отвечал: «Хочу добиться мира, в котором героям не придется больше работать» Но правда в том, что Ястреб трудоголик. Он всю жизнь что-то делал и теперь не знает, как это - не делать ничего.  Спина начинает болеть.  Он останавливается в паре метров от дома. С этого ракурса просматривается почти весь двор. И Кейго видит. Видит его. Даби сидит в кресле-качалке на веранде. Его волосы отросли так сильно, что он начал собирать их в хвост. На его колени накинут клетчатый плед. Из под него торчат ноги в домашних тапочках и двух парах шерстяных носков. Даби мерзнет? Он же всегда горячий как печка. А. Точно.  Браслет, блокирующий причуду неловко торчит из-под уголка пледа. Игриво выглядывает.  Кстати, парень перед тобой - вовсе не бедненький больной старик.  Кстати, парень перед тобой - сжигал людей заживо. Кстати, он пытался сжечь и тебя самого.  Старик.  Даби выглядит так, будто ему лет семьдесят и он загибается от какой-то смертельной болезни. Он похудел. Иссох. Стал меньше, слабее, беспомощнее.  Не то чтобы Даби раньше отличался крепким телосложением, но сейчас он стал худым с пометкой «болезненно». Так худеют люди, страдающие от болезней. Страдающие от душевных расстройств. Страдающие.  Может дело даже не в весе. Врачи должны следить за его питанием. Может Даби кажется таким хрупким, потому что с него слетела вся злодейская спесь и харизма.  Потому, что этому Даби больше не для чего жить.  Ожогов стало больше, зато скоб не стало вовсе. Пирсинга тоже.  И плаща.  Вместо него на Даби теплый синий свитер. Большой настолько, что в него может влезть еще двое таких же как он. Кейго припирает забор чьего-то дома рукой.  Нужна ли мне встреча с ним?  Нужна ли ему встреча со мной?  Кто-нибудь, подскажите. Отдайте мне приказ.  В человеке перед ним нет ничего от Даби. Они не знакомы. Кейго впервые его видит.  Странно навещать незнакомцев, отправленных под домашний арест, верно?  Значит Кейго нечего здесь делать. Все. Хватит.  Он насмотрелся.  «отставить» *** Наследующий день заголовки всех новостных изданий пестрят ехидным: «Злодей Даби скончался» Шото Тодороки высылает Кейго на почту приглашение на похороны. Нужно будет поинтересоваться, какие у Тойи любимые цветы.