Личность

      Себастьян тяжело воспринимает информацию, которая потоком льётся из уст Элис.       Беременность, та женщина в супермаркете, что является женой любовника Элис, от которого она залетела, Сэм с духовных практик, которая стала новой владелицей бара «помощь», где работает Стейн.       Он не успевает. Но ему приходится вслушиваться.       А вот Стейн уже краснее рака на жарком солнце. Она готова впечатать кулак Элис прямо между глаз.       И Себастьян с ней в какой-то степени согласен. Он же тоже участвует в этом и ему тоже придется… О, Господи… Ему тоже надо будет носить это дитя? Нет, он бы этого не хотел. Он и так живет в женском теле там во внешнем мире. А становиться ещё больше женщиной… ужас.       - Так. Постой. Но с чего ты взяла, что мы согласны на этого ребенка?       Себастьян решает приостановить тираду Элис, которая готова либо говорить дальше, либо, бежать сломя голову, видя красные глаза Стейн.       - Я не знаю, хотите ли вы, но… этот ребенок, он может быть, если мы…       - Если мы, что? – срывается Стейн. Держалась она долго. – Ты не понимаешь, что у нас нет такой возможности? Нас трое, трое в одном теле, у нас, блять, диссоциативное расстройство идентичности, мы ненормальны с точки зрения внешнего мира. Как ты себе это представляешь? Как мы будем его воспитывать? Он будет путаться. Не понимать. Его, как и нас будут гнобить и обходить стороной. Ты этого хочешь?       - Элис, это правда, - поддерживает Себастьян Стейн. – Это очень нелегкая задача. Ребенок большая ответственность.       - И с чего ты взяла, что мы должны носить твоего ребенка?       - Он наш, - резко отвечает Элис, чем выводит Стейн ещё больше.       Себастьян во время встаёт между ними и крепко хватает обеих за шеи. Только так он может их сдерживать.       - Он только твой! Ты даже нас не спросила! Просто пошла трахаться, как всегда. Сука! Как ты вообще могла?!       - Я не знала, ясно! Я тоже была в шоке! Мне тоже нелегко! Но так произошло! Я оступилась! Но ребенок тут не причем!       Себастьян продолжает сдерживать их, пока обе пытаются выбраться и наброситься друг на друга. Знают, что не смогут убить, но всё равно жаждут нанести как можно больше ударов, подарить боль, которой и так всем хватает.       - Мы же тоже имеем на это право! То, что у нас ДРИ, не значит, что мы бракованные!       - Именно это и значит, идиотка! Люди нас боятся, подумай, что будет с ребенком!       Себастьян резко отталкивает их в разные стороны и они падают без возможности подняться. Он делает так, что силы их покидают. Он научился и они прекрасно знают, что в мире иллюзий, в месте, которое они придумали, для того, чтобы собираться, пока тело Стейн отдыхает, можно делать почти что немыслимое, кроме убийств. Убить друг друга они не могут и это иногда сказывается на всех.       - Перестаньте. Найдём выход вместе.       - Есть только один выход, - отдышавшись и даже не пробуя подняться, говорит Стейн. – Элис избавляется от этого ребенка.       Элис издаёт громкий смешок.       - Я хочу его оставить, так что точно этого не сделаю.       Она приподнимает голову, чтобы видеть Стейн, но снова опускает её обратно, когда замечает Себастьяна что качает головой.       Чаще всего Себастьян самый рассудительный. Наверное, поэтому они ещё держатся, а не пытаются навредить друг другу каждый раз.       - Тогда это сделаю я, - спокойно говорит Стейн.       - Не посмеешь, - шипит Элис.       Себастьян понимает, что из этого ничего не выйдет. Он возвращает им жизненные силы, но остаётся на чеку.       - Для начала, если мы не можем решить… нужно узнать, сможет ли этот ребенок расти в нашей утробе. Способен ли он и мы преодолеть это всё, - заключает Себастьян.       Он не знает, хочет ли этого ребенка. Да если честно, он сам о себе позаботиться не может, а тут другой человек, живой и абсолютно беспомощный. И это ещё не считая того, что когда контроль окажется у Себастьяна, в его животе будет что-то копошиться. А сколько всего нужно соблюдать и делать?       - А ты, - Элис с усилием отдирает своё тело от пола. – Что думаешь ты, Себ? Хотел бы ребёнка?       Он не успевает ответить.       - Не думаю, что эта идея нравится кому-то, кроме тебя, Элис.       Стейн уже поднялась и даже дошла до скамейки. Она плюхается на неё и слышится хруст.       Себастьян снова наготове, ему, кажется, что их спор никогда не разрешится, но он не вправе что-то решать. Это должно быть полноценное решение всех личностей. А в данный момент это невозможно. Да и станет ли возможным?       Он внимательно осматривает Элис с головы до ног и наконец вспоминает, с кем имеет дело.       Элис выглядит уверенно, в янтарных глазах нет страха, а прямая осанка и расправленные плечи доказывают, что ей нет равных в утонченности и сексуальности. Прямые длинные волосы смешались с песком, который тут повсюду, но это не мешает ей знать себе место. Её легкие движения всегда производили на Себастьяна эффект, он даже не знает какой точно, но может сказать, что никогда не воспринимал её больше чем сестру. По сути, все они здесь семья, пусть и существуют в одном теле.       Себастьян бы не хотел идти наперекор Элис, но и Стейн этого не заслуживает.       - Почему только тут мы можем быть теми, кем хотим? – цедит сквозь зубы Элис. – Почему она выглядит сейчас точно также, как и в настоящем теле?       - Будешь стравливать Себастьяна на меня? Серьезно?       Элис не отвечает, отворачивается.       - Прекратите, пожалуйста, - встревает Себастьян. – Ты и сама знаешь почему всё так… но Стейн никогда не принижала нас, как ты помнишь. Мы даже составили расписание, чтобы у каждого из нас был контроль во внешнем мире.       - Элис этого недостаточно, да? – Стейн откидывается назад и прислоняется затылком к стене. Она внимательно следит за Элис. – Я не виновата, что вы были заключены в этом теле, в этом разуме.       - Да, виновата твоя семья, - отвечает Элис, закидывая ногу на ногу и скрещивая руки на груди.       Стейн не думает продолжать, в этом нет необходимости.       - Послушайте, - Себастьян встаёт в центре зала. Ему пока нельзя занимать чью-то позицию. – Всё, через что мы прошли, что было с нами, это всецело наше и кто виноват и почему, мы и так знаем. Сейчас, самое главное не разделяться. Вы обе это прекрасно знаете. Раздор означает хаос. А хаос в теле Стейн, может разрушить нашу жизнь.       Они молчат. Знают, что Себастьян прав. Ведь если идти наперекор друг другу, то можно смело рушить жизнь.       - Ну хорошо, - Элис подаёт голос первой. – Мы и так никогда не сможем создать что-то настоящее для любого из нас, ведь мы живем в одном теле и распоряжаться можем только, когда берем контроль. Но что делать нам, Стейн, если мы тоже хотим большего? Мы тоже хотели бы семью, друзей, работу, которая будет приносить нам удовольствие.       - Ты можешь работать, просто найди график, который не пересекается с моим. И строить жизнь ты можешь как угодно… Разве не понимаешь? Я тебе не запрещаю влюбляться или с кем-то пробовать что-то, но ты должна быть уверенна в этих людях, ведь если раскроешь наш секрет, а они не поймут, будет больно.       - Видишь, Себ? – Элис указывает на Стейн таким мрачным взглядом, что в груди холодеет. – Всё дело в нашем секрете, а это значит, я никогда не смогу быть собой, настоящей Элис. Думаешь, нам с Себом не хочется этого? Мы же тоже живые.       - Вместо того, чтобы обвинять меня в чём-то, лучше подумай, почему и у меня до сих пор нет никого по близости? Почему я не общаюсь с семьей или не завожу свою собственную? Ведь, как ты говоришь, я могу. Но не делаю этого, Элис. Не делаю, потому что думаю о вас и о том как вам будет в этих условиях, в чужой жизни.       Стейн срывается и Себастьян понимает, что сегодня они точно ничего не решат.       - Я против ребенка, точка.       Стейн занимает контроль и Себастьян остаётся вместе с Элис.       Она качает головой, смотря на него и он не может понять, что же дальше делать.       - Я просто хотела чего-то, кроме вечного сопротивления собственной природе.       - Но мы такие, - тихо отвечает Себастьян. – И это не изменить.       - К сожалению.       Элис резко встаёт и уже готовится отправиться в своё заветное место, где она может побыть одна, как Себастьян задерживает её, нежно схватив за руку.       - Ты действительно хочешь этого ребенка?       Элис замечает обеспокоенное лицо своего бородатого друга и ласково проводит по его щеке рукой.       Себастьяну нужен этот ответ. Он должен знать.       - Я не знаю, - искренне отвечает Элис. – Но… готова попробовать. Думала, что если это и случится, то я буду наезжать на Стейн, а не она на меня.       Они оба смеются, понимая, что тогда бы было всё точно также.       - Но раз так вышло… может быть, это судьба? Шанс на что-то большее, даже с нашим диагнозом.       Себастьян хмурится, но прекрасно понимает о чём идет речь и он благодарит Элис тёплой улыбкой.       А после, она пожимает плечами и уходит.       Себастьян остаётся один. И он не знает как поступить.              ---       Себастьян резко просыпается полностью мокрый.       Ему снова снился этот сон и он начинает его мучить. Неужели, он так и не избавится от призраков прошлого?       В их жизни было пятно, то самое, когда Себастьян взял контроль лишь себе. Он был другим, абсолютно другим. Разрушителем всего. Он ломал, избавлялся… убивал. И это самая чёрная дыра в которую он больше не хотел проваливаться.       Будучи в теле слабой девчонки, он мог намного больше. Его навыки, его хобби превратились в нечто большое. Себастьян записался туда, куда бы не ступила нога здравомыслящей девушки и так как его показатели были даже выше многих мужчин, то взять Себастьяна было необходимо.       Контроль был только у него, он не делился, превозмогал боль, когда Элис и Стейн призывали его поделиться или выйти с ним в контакт. Он жил только для себя, ради того, чтобы обуздать то, что копилось и сводило его с ума. Он не хотел вмешивать кого-то, особенно девочек. Постепенно боль отошла на второй план, к нему призывали всё реже и он привык.       Морская пехота не любит слабаков, но то, как Себастьян доказывал, что может постоять за себя и товарищей, вызывало уважение. Его ценили, любили и прикрывали. В теле Стейн была сила самого Себастьяна, его навыки, его умения, ведь так действует их «недуг», берешь контроль и все твои привычки, твой характер, твой взгляд на мир, всё это становится Стейн Мартин.       Девочки не знали, что с ним и почему это происходит. Им и не нужно было. Себастьян хотел пройти через это один, он боялся, что если этого не сделает, то разрушит не только свою жизнь, но и жизнь Элис и Стейн.       Он убивал, пытал, спасал. Он был членом команды, пусть и в женском обличье, но его воспринимали как равного. Этого было достаточно.       Где он только не был за два года, чего он не видел и не делал. Но в какой-то момент до него дошло, что больше так продолжаться не может. Что вся его агрессия, саморазрушение и взгляд – изменились.       В какой-то момент, Себастьян просто вернулся домой. Там, где была пустота, но теперь можно было что-то построить. Ему пришлось долго возвращать девочек, он пытался достучаться до них неделями, месяцами, за что в отместку получил лишь разочарованный взгляд и полную тишину. Они не говорили с ним, не хотели слушать, просто жили… без него.       Конечно, отношения он восстанавливал разными способами и когда Элис и Стейн приняли решение поговорить, он был счастлив. Тогда-то они и решили составить график и если кто-то без предупреждения решит занять контроль, то навсегда потеряет путь к внешнему миру. Правила были жесткими, они изменились, все. И если Себастьян справился со своим гневом и пустотой в сердце, то Элис и Стейн стали черствея и высокомернее.       Тогда-то он и понял, что натворил. Сделал только хуже. Ведь сейчас ситуация ухудшается. Отношения становятся натянутыми, а этот ребенок лишь сгущает тучи.       Себастьян автоматически потянулся к животу, где даже пока не было признаков на то, что там кто-то есть. Он накрыл живот ладонью и прикрыл глаза.       Ребенку будет тяжело. Им всем будет тяжело. Но стоит ли отказываться от того, чего даже не успел попробовать?       Себастьян скинул с себя потную футболку и добрался до ванной.       Сегодня он хочет встретиться с Найлой и сообщить ей об этой новости. Он хочет знать её мнение, ему это важно. Она одна поддерживает их… его. Да, Стейн не в восторге от того, что они общаются, но ему всё равно, он не собирается жертвовать отношениями с Найлой из-за приказа Стейн не приближаться.       Себастьян быстро принял душ, надел лёгкую кофту и джинсы, что оставила Элис, так и не удосужившись бросить их на стирку. Выглядели они неплохо, а Себастьян явно не из придирчивых.       - Алло. Привет.       Когда Себастьян наконец взял себя в руки и перестал трястись как девчонка, он набрал номер Найлы.       Та, конечно, долго не отвечала – видно дежурство.       Себастьян уже расстроился, ведь контроль у него ненадолго, а решение нужно принять в ближайшее время. Стейн четко обозначила свою позицию, но пока не решилась пойти к доктору. Точнее, как он понял по телефонному звонку из медицинского центра, она записалась на аборт через три дня, что ухудшало их положение – положение Элис, которая была всеми силами за ребенка.       Себастьян колебался. Это ответственность. А он, как показало прошлое, совершенно безответственен. Черт. Да никто же даже не знает, как это повлияет на их жизнь, на тело в целом.       Поэтому, когда на том конце трубки он услышал уставший, но радостный голос Найлы, на душе стало легче.       - Привет. Что-то случилось?       - Эм… да… нет… я… то есть...       - Тише-тише, - видимо, Найла вышла из машины, потому что громко хлопнула дверь. – Себастьян?       Он с облегчением выдохнул.       Найла знала его лучше, чем кто-либо ещё. По крайне мере, она толком не знала его пока он не вернулся из горячих точек. И, слава богу. Она бы не выдержала.       - Послушай, - Найла не требовала ответа и он был ей благодарен. – Давай встретимся через два часа на площади у зеленого фонтана и поговорим, хорошо?       И почему же он такой идиот? Почему сам не мог вымолвить и слова? Это же Найла. Она другая. Не такая, как они.       - Хорошо.       - Отлично. Я заканчиваю дежурство. Встретимся там.       Себастьян не прощался, не любил это дело. Он знал, что они встретятся и был благодарен, что в его жизни есть хотя бы один человек, не считая Стейн и Элис, с кем можно поговорить о ДРИ.       Теперь, он был точно готов к этому разговору.              ---       На площади было оживлено. Вечер ни как не мешал детям играть на детской площадке, а взрослым наполнять свои бокалы и расслабляться в кафе под навесом.       Себастьян не был против людей, они его не касались. Ему даже нравилось наблюдать за таким естественным ходом событий, которого в его жизни никогда не будет.       Эти люди не знали, кто он такой, чем он занимается, какой у него недуг. Боже. Элис любила приплести типичные названия к расстройству. Она считала, что это побочка. Что мы появились благодаря детству Стейн и её слабости. Себастьян же никогда не слышал от Стейн подобных слов. Да он был уверен, она их любит, просто временами злиться, особенно, когда её начинают обманывать.       Себастьян слегка вздрогнул, когда на его плечо легла чужая рука.       Найла загораживала закат, но ему было плевать. Он рад, что она пришла.       - Себастьян?       - Да, - он кивнул. – Контроль всё ещё у меня.       Найла садится рядом, придерживая в руках какую-то игрушку и Себастьян не сразу понимает, что это мышка.       - Прости, я тут с Джульеттой.       Себастьян не собирается возражать. Наоборот, он так сильно хочет подружиться со своей племянницей, что в груди что-то щемит от горького чувства потери – он никогда не сможет встать рядом с такой как Джульетта, она даже не сможет посмотреть на него также, как на остальных. Он не обычный.       - Она…       Себастьян не договаривает. Ему тяжело. В горле мгновенно встаёт ком. Но почему он такая размазня? Он убивал людей. Он был сильнее многих. Что с ним стало?       - Эй, - Найла накрывает его трясущиеся руки своими и заглядывает в глаза. – Я могу тебя с ней познакомить, ты же знаешь.       Он знает. И каждый раз делает один шаг вперед и пять назад. Боится, что она не воспримет, прогонит. А он так устал быть обреченным на эти косые взгляды или смех за спиной. Фрик, который никогда не вылечится. Чтоб его.       - Я тут, - Себастьян смещается в сторону и Найла теряет с ним физический контакт. – Мне нужна твоя помощь.       Он тут же хватается за живот, будто боится потерять то, что по праву ему не принадлежит.       Найла не задаёт вопросы. Ждет. Она хорошо выучили Себастьяна, знает, когда нужно дать ему время. Она не отрывает своих глаз от его лица. В них нет осуждения или злости, лишь призыв быть открытым.       И ему нужно лишь выдернуть чеку из гранаты, чтобы выпалить это всё, пока бомба не взорвалась.       - Элис беременна.       Себастьян тут же смотрит на сестру и видит, как та хмурится, совершенно не понимая о чем речь.       Себастьян точно идиот. Он бьёт себя по лбу, а после чешет его.       - Извини, мы… мы беременны.       Найла не моргает. Она дышит, но не моргает. Себастьян видит, как поднимается и опускается её грудь. И ему хочется, чтобы она сказала хоть что-то, чтобы убедила его, будто это нормально, что они с этим справятся.       - Вы… ты…       Найла превращается в Себастьяна. Её глаза находят живот Себастьяна и вот теперь до неё, кажется, доходит.       - Стейн знает?       - Да. Но она против. Я хотел рассказать тебе, спросить, что думаешь ты?       Найла зажмуривается и Себастьяну становится душно. Неужели, он ошибся? Неужели, она думает, что это плохо? Что от ребенка нужно избавиться? Зачем он только ей рассказал. Придурок.       - Я… не надо было говорить.       Он хочет встать, вскочить, сбежать. Ему противно от самого себя. Её реакция… А на что он надеялся? Это же нормально? Она знает, что у них ДРИ, она сама способствовала развитию этого заболевания. Чёрт. Дерьмо.       - Нет, пожалуйста, подож…       И Себастьян ждет. Но вовсе не Найлу. Он сталкивается с той, чьё сердце разбил.       - Мэри.       Его губы автоматически произносят имя девушки, пока мозг соображает, что делать дальше.       - Привет, - улыбается она.       Боже. Да почему она всегда ему улыбается?       - Мама, мамочка.       Из-за спины Мэри появляется Джульетта и легко запрыгивает на край фонтана, забирая у Найлы свою игрушку.       - Кхм, - Найла встречается взглядом с Мэри. – Спасибо.       - Не за что, капитан.       Мэри не спешит уходить и Себастьяна начинает разрывать. Желание сбежать удваивается.       - Мамочка, а когда мы пойдем в кино? Ты обещала.       Найла вздыхает, но не показывает дочери, как устала и Себастьян очень рад этой возможности, рад, что сможет сбежать.       - Конечно, мышонок.       Найла встаёт и пока Джульетта радостно подпрыгивает, подходит к Себастьяну.       - Пожалуйста… не делай поспешных решений. Мне просто нужно обдумать. Но я, - Найла достаёт до кончиков пальцев Себастьяна и слегка их сжимает, - точно не разочарована.       И Себастьяну этого хватает. В груди снова расцветает, пока Найла берет дочь за руку и, подмигнув ему, кивает на Мэри.       - Как думаешь, может быть, нам и ребят пригласить?       - Да.       Джульетта звонко хлопает в ладоши, начиная смеяться. Она отпускает Найлу, подбегает к Себастьяну и Мэри и берет их за руки. Невинное детское действие, что моментально действует на Себастьяна.       - Ты…       - Там самый интересный мультфильм про животных. Я бы хотела стать кроликом, они быстрые и прыгают высоко-высоко.       - Но…       - Один сеанс, - шепчет ему Мэри. – Сейчас мультики даже очень интересные.       Себастьян затыкается. Он не знает что сказать. Он видит Мэри и перед глазами начинает плыть. Он знает, что чувствует к ней. А она… она до сих пор его любит? Ведь нельзя смотреть на человека такими глазами, когда чувства прошли. А даже если и так, он был откровенным лгуном. Мэри не знают и наполовину кто он такой и чем занимался.       Джульетта продолжала бубнить, пока они переходят дорогу и оказываются возле кинотеатра.       Себастьян наконец возвращает себе свою руку и прячет её в карман.       Найла улыбается, что-то говоря Мэри и та смущается, а её щёчки краснеют на глазах. И это самое удивительное, что видел Себастьян в своей жизни. Мэри – самое удивительное.       - Ты в порядке?       Он даже не замечает, как они уже оказываются в зале, с двумя ведрами попкорна и бутылками кока-колы.       - А?       Себастьян поворачивает голову в сторону и чуть не сталкивается с Мэри, что положила свой локоть на перекладину между кресел.       И он выдыхает. Так громко и так долго, что, кажется, весь воздух кончается.       Мэри тянется к нему. Он видит – в глазах девушки плескаются сильные чувства. Она сглатывает, приоткрывает рот, смотрит на него, как в первый раз. Тогда он поцеловал её. Ему не было страшно, он знал, чего хочет. Они переспали. Сразу же. Вот только это не закончилось на одной встрече, нет. Их было много, слишком много, чтобы Себастьян понял, что влюбился. Чтобы Мэри поняла, что любит. Какой же он идиот, что допустил это.       Мэри касается его щеки. Её пальцы тёплые, нежные и ему хочется остановить всё это, сойти с поезда, встать рядом с ней рука об руку.       - Ресничка, - поясняет она, указывая на палец. – Загадаешь желание?       И Себастьяну становится дурно.       Он сжимает челюсть, резко поднимается и движется к выходу. Ему плевать кого он чуть не сбил, ему плевать, что он врывается в уборную, как ураган, распугав уборщиц, ему так насрать.       Он склоняется над раковиной, сжимает её края, мучает себя изнутри, пытается закрыть все шлюзы, что оказались плохо спрятаны. Ему нужно прийти в себя. Он не должен. Только не снова. Он не справится.       Себастьян дышит, вот только… ему не помогает. Ничего. Абсолютно ничего. И он так хочет потерять контроль, уединиться в свой собственный рай, где до него никто не доберется. Но он не может. Это больно, для всех, для остальных. Его разрывает, он разваливается, ранит своё сердце, топит его, чтобы замолчало, чтобы не вынуждало чувствовать. Чувства для них сродни смерти. Такие сильные и тревожные.       И он собирается остановить колесо, выйти из этого места, выбраться наружу, оставить всё, как есть и больше не возвращаться.       Пальцы. Он никогда не забудет её пальцы и он чувствует их, стоит снова прикоснуться.       Горькая, соленая слеза срывается вниз, она стремится упасть, пока его выдирают из собственного капкана.       Мэри. Стоит тут, рядом. Держит его лицо в своих маленьких ручках. Её слёзы, он помнит, как ей было больно, помнит, что говорил жестко, не дал возможности ответить. А теперь она. Она видит его слезы, его боль.       - Зачем ты так?       Мэри проводит по его щекам, она стремится выше, касается век и легонько утирает капли, что ещё не сорвались, но были готовы.       - Я врал тебе, - Себастьян не узнаёт собственного голоса. – Всё время врал.       - Врал? Я не понимаю… что?       Себастьян тянется к ней. Накрывает ладонью еë губы и прижимается своими к тыльной стороне ладони.       Мэри не двигается. Она пытается понять и ему сложно дать ответ, который она ищет.       Себастьян отводит взгляд, он понимает, что эта девушка не заслуживает того, что он уже делал. Он знает это и это убивает.       - Ты влюблена не в того.       Мэри аккуратно убирает его ладонь. Она растопыривает пальцы и берет его за руку. Кажется, словно ей всё равно. Будто, она сможет также жить дальше, если узнает его секрет.       Но вместо слов, вместо просьб объяснить, Мэри делает шаг и заключает Себастьяна в объятия.       И он не хочет, чтобы это заканчивалось. Он не может этого допустить. Её объятия самые прекрасные, желанные. Он просто подождет. Немного постоит рядом с ней, вот так. Чтобы сердце склеилось. Чтобы дышать стало легче. Чтобы мир стал терпимее.       Как же он сожалеет.