Личность

      Каждый следующий день был тяжелее предыдущего и Стейн казалось, что это всё из-за их положения. Ребенок теперь стал их неотъемлемой частью жизни и это выматывало. Почему-то тошнота и легкое покалывание внизу живота, сейчас казались Стейн не самым худшим вариантом, ведь дальше должно было стать хуже – большой живот, шевеления, порция не нужных гормонов, что уже застилали глаза и отключали голову.       Но сегодня, именно в это утро, Стейн совершенно не помнила вчерашний вечер, ни как она отработалась, ни как добралась до дома. Будто… будто кто-то взял контроль. Но разве Элис могла? Снова провернуть что-то эдакое? Они же точно с ней договорились. Решили, что теперь всё по-другому.       Легкое головокружение заставляет Стейн сесть обратно на постель. Она прикладывает пальцы к вискам и начинает их массировать – иногда помогает.       Через продолжительное время она всё же встаёт и добирается до ванной.       Ей кажется, будто вчера что-то произошло, что-то по-настоящему плохое и от этого в груди неприятно жжёт.       Она же не могла ничего натворить? Или тот, кто занял контроль? Может быть, у Элис возникли неотложные дела и она… да нет, полный бред, они не просто так устанавливали ограничения по времени. Элис знает, что в таких случаях нужно предупреждать. Хотя…       Стук в дверь выводит её из глубоких мыслей и Стейн понимает, что стоит в ванной, облокотившись о раковину, уже хрен знает сколько.       Она осторожно подходит к двери, заглядывает в глазок – ещё одной встречи с незнакомцем или каким-нибудь чокнутым она не выдержит.       Но знакомое лицо и идиотская улыбка позволяют расслабиться и открыть дверь.       - Приветствую, ваш кофе, - Ребекка протягивает вкусно-пахнущий напиток Стейн, продолжая улыбаться.       - Спа-сибо, - растягивая слова, отвечает Стейн и чуть не обжигается, взяв стакан не правильно.       - Да боже ты мой, - Ребекка перехватывает стаканчик. – Забыла, что у них тонкие стаканчики? Вот тут, бери тут.       Стейн моргает, медленно забирая этот долбанный стакан у Ребекки.       - Ты заболела что-ли? – интересуется она. – Бледная как смерть.       Ребекка не спрашивает разрешения войти, она просто делает это, протискиваясь между Стейн и, с явным облегчением, усаживается на диван.       - Ну, расскажешь что вчера было?       Стейн всё же отмирает, закрывает дверь и осторожно присаживается рядом с Ребеккой, всё ещё не зная, стоит ли делать глоток этого кофе.       - Я не… Я работала.       - М, звучит как утверждение. Правда, ты сама на себя похожа не была, будто подменили. На тебя так Саманта влияет и её очарование? Клянусь, когда-то ты утонешь в её декольте или умрешь от счастья, стоит ей взять тебя за руку.       Ребекка посмеивается и у Стейн внутри что-то ёкает. Становится неприятно, возможно, это даже задевает Стейн. Странно. Такого чувства раньше не было.       - Смешного тут нет, - Стейн резко поднимается и отставляет стаканчик с кофе на журнальный столик. – Может быть, да… может, я и влюбленная дура, но хватит над этим смеяться! Ты делаешь только… хуже.       Ребекка смотрит на неё широко раскрытыми глазами, пытаясь понять, насколько сильно ударила по самолюбию Стейн. Она точно не хотела обидеть её, нет, только не Стейн, которую она когда-то давно унижала.       - Прости, - Ребекка шепчет и это вызывает в ней раздражение.       Она же тоже ни в чем не виновата. Всего лишь неудачная шутка. Унижаться здесь она не будет, нет уж.       Но Ребекка не двигается, она смотрит, как Стейн снова берет стаканчик и подносит его к своим губам. И, наверное, на долю секунды, ей эти губы кажутся чем-то впечатляющем. Чем-то, что никогда бы не стало её. Да она бы и не хотела этого. Должно быть, она просто слегка забылась, ведь Стейн давно уже решила всё для себя, пусть и отказывается в это верить.       - Я… я вчера, мне было не по себе, - выдаёт Стейн честно. – Всё это выматывает.       - Понимаю, - Ребекка поддерживает её, хотя ей не нравится и это. – Просто плохой день.       Стейн кивает, делая очередной глоток кофе с молоком, пытаясь запретить себе думать о плохом. О том, что натворила Элис, которая взяла контроль. Но как бы там ни было, ей необходимо узнать.       - Я что-то натворила? – голос чуть не сорвался, сухой, дрожащий.       Отчего Стейн всё это не нравится? И почему она снова думает о миссис Джекенс, которой до неё нет дела? Почему она переживает, что та могла снова её уволить? Отчего сердце сейчас бьётся как сумасшедшее, а губы пересыхают, стоит ей забыть, как делать очередной вдох?       - Ну… твои глаза, когда я сказала тебе быть осторожнее с этой истеричкой Джекенс...       Стейн стрельнула в неё испепеляющим взглядом и Ребекка подняла руки.       - Ты разбила какую-то дорогую бутылку и Саманта распсиховалась, я пыталась тебя защитить, но ты же знаешь, она к тебе относится… особенно.       - Хватит, - Стейн не хотела слушать то, что сама была способна не признать. Для неё это стало бы каким-то новым уровнем в их странных взаимоотношениях, поэтому, она списывала всё на руководителя, которому не всё равно… временами. – Что было дальше?       - А дальше не знаю. Та как с цепи сорвалась. Погнала тебя в свой кабинет. Что там было без понятия, но когда ты вышла, то просто сказала, что она тебя отпустила пораньше. Глаза у тебя были безумные. Да и сама ты вся будто… будто…       - Будто, что? – Стейн уже еле сдерживалась.       Она теребила крышку стаканчика, сжимая его всё сильнее. В висках снова начало стучать и, кажется, из-за этого шума в ушах, расслышать Ребекку становилось труднее. Она же не могла настолько волноваться, что даже не заметила, как вся трясется?       - Стейн, - Ребекка нахмурилась. Она видела состояние девушки и была обеспокоена тем, что вызывала Саманта у той внутри. – Ты не помнишь что произошло… значит, это была не ты, так ведь? Это точно была не ты… Боже! И как я сразу не догадалась?       Стейн сглатывает. Она не привыкла говорить об этом с кем-то так открыто.       - Элис не во время заняла контроль. А они с миссис Джекенс друг друга… мягко говоря, недолюбливают.       - Твою мать, тогда там могло быть что угодно, - подытоживает Ребекка.       - Надеюсь, всё не так плохо. По крайне мере, мне не приходила грозная смс, что я уволена. Значит, Элис вела себя прилично.       - Ну, вспоминая Элис, не уверенна.       Стейн кривится, делая очередной глоток и смотрит на часы.       - Так, - Стейн выдыхает. – Мне нужно объясниться. Придумаю что-то правдоподобное и всё будет нормально.       На этот раз Стейн ищет поддержки у Ребекки и та кивает, делая вид, будто это стопроцентная гарантия. На самом же деле она вообще не уверенна. Что там происходило между Элис и Сэм, знают лишь они вдвоем.       - А что, если спросить у Элис? Ты же можешь?       Но отчего-то Стейн отмахивается от этого предложения и слишком быстро скрывается в комнате, закрывая дверь.       Ребекка понимает, что этот клубок ей не распутать. По крайне мере, пока эти двое не признаются, что находятся в глубокой заднице. Она уверенна, что даже если обе и чувствуют что-то друг к другу, а так и есть, то стоит это либо оборвать, либо признаться. Иначе, Стейн так и будет страдать, закапывая себя всё глубже. Ведь, если Ребекка что-то и понимала в отношениях, то могла сказать, такая как Саманта воспользуется Стейн ради интереса и собственного удовлетворения. Стейн будет больно, рано или поздно это просочиться сквозь большое, чувственное сердце и оставит после себя черные дыры. Но Ребекка не могла повлиять на что бы то ни было. Её не просили. Да и иногда лучше понять всё самому.       Поэтому, она молча дожидается Стейн и они обе отправляются в бар.              ---       Стейн наливает пиво ранним клиентам и те садятся за дальний столик, громко общаясь с кем-то по телефону.       Она уже несколько часов собирается с силами, чтобы зайти в кабинет к миссис Джекенс и отчитаться. Хотя, за что? Она даже не знает, что происходило между ней и Элис и тем более, чем закончилось. Но раз она до сих пор стоит за барной стойкой, значит, всё прошло хорошо? Или ей только хочется так думать?       - Стейн?       Стейн возвращается в реальность и удивляется, когда видит Найлу, что с беспокойством смотрит на неё. Волосы у сестры завязаны в хвост, но много непослушных прядей выбились из общей массы, словно она бежала со всех ног. Лицо красное. Дыхание прерывистое.       - Привет, - Стейн неуверенно подходит к ней. – Ты что… что-то случилось?       Ей кажется, что сестра очень напряжена. Челюсть сильно зажата, на лбу пролегли маленькие морщинки. Она не садится, пристально изучает лицо Стейн и той становится весьма неуютно.       - Найла?       Стейн начинает беспокоиться, ведь Найла ничего не говорит.       - Стейн, тут еще одна партия…       Ребекка ставит ящик с алкоголем на стойку, но не договаривает, замечая, что та даже внимания на неё не обращает. Её взгляд падает на собеседницу Стейн и в голове тут же начинают крутиться шестеренки.       - Твою мать… Найла?       Ребекка присвистывает и всё внимание тут же переходит к ней.       - Ты стала… ёмаё… конфетка. Ещё и при исполнение? Вау.       Ребекка заваливает Найлу комплиментами, продолжая изучать образ бывшей одноклассницы. Она явно рада её видеть, но и поражена какой та стала. Полицейская форма идеально сидела на ней, волосы цвета соломы убраны в хвост на затылке и даже выбившиеся пряди лишь придавали ей сексуальности. То, как она стояла – прямо и с очевидным вызовом. А взгляд… как он один говорил о многом. С такой лучше дружить, что они и делали в школьные годы. Найла стала той, кем Ребекка никогда не хотела. Идеальная репутация, должно быть, сплоченная семья. Мир крутился вокруг Найлы совершенно иначе. Но Ребекка не завидовала, она была счастлива. По-своему.       - Не подлизывайся, - шипит Стейн, подходя к ящику с алкоголем.       - А ты не ревнуй, - хмыкает Ребекка, отдавая той нужные бумажки. – И что же привело тебя в нашу скромную обитель?       - Я… кхм… Стейн, мы можем поговорить? Без посторонних, - Найла не была готова к такому повороту событий.       - Даже как-то обидно, - Ребекка выпячивает губу. – Я за твоей сестрой присматриваю.       - Ага. Как в школьные времена?... Она тебя достаёт?       Найла опасно делает несколько шагов к Ребекке, хватаясь за ремень, где торчит пистолет и это звучит как предупреждение.       Ребекка далеко не дура, точно не станет нарываться.       - Господи, - Стейн закатывает глаза, забирая ящик и начинает расфасовывать бутылки по отсекам. – Отстань от неё.       Ребекка шевелит бровями, пока уголки её губ тянутся наверх и Найле это до ужаса не нравится.       - Если ты хоть пальцем её тронешь…       - То, что? Арестуешь меня или застрелишь?       Найла сжимает ремень ещё сильнее, стараясь заглушить ярость в своей груди. Она ещё не отошла от вчерашнего вечера, когда Себастьян решил вернуться и угрожать ей. Ей. Той, кто хотела быть рядом, помочь ему справиться со всем, быть другом. Да как он мог?       И вот сейчас, она стоит в баре, где работает её сестра и вместо того, чтобы предупредить её, помочь, чего она не делала раньше, Найла нацелилась на другой объект. Ту, которая впрочем всегда была на её стороне, сколько она себя помнила. Они вместе издевались над другими детьми. Многие их боялись. И Найла могла бы улыбнуться и обнять Беку как старую подругу, узнать, как та жила все эти годы… Но, видя её рядом с сестрой, так близко, ей хочется прижать ту лицом к стене и закрепить наручники на запястьях.       - Прекратите, - Стейн с укором смотрит на Найлу и той хочется провалиться сквозь землю. – Как маленькие дети. Ребекка не причинит мне вреда, она…       - Найла.       Приближаясь довольно быстро, явно не позабыв, что она всё же на каблуках, миссис Джекенс подходит к бару и целует Найлу в щеку.       Стейн завидует. Внутри что-то зловеще скребется. Ей точно не стоило этого видеть. Пусть даже между ними ничего и нет.       Стейн вообще уже не понимает, как откреститься от этого удушающего чувства, стоит ей увидеть или услышать человека. Разве такое вообще законно, должно существовать?       - Привет, Сэм.       Та не целует её в ответ и Стейн слегка расслабляется.       Ребекка видит это и, кажется, тоже начинает волноваться. Ей не хочется, чтобы Стейн страдала.       - Ты пришла ко мне?       - Нет. Ко мне, - Стейн напоминает, что всё ещё присутствует тут. Её бесит, что миссис Джекенс думает лишь о себе. Она же знает, что это её сестра.       - Я… - Найла обводит взглядом собравшихся и, не найдя варианта лучше, придумывает самый идиотский. – Мы с Мэри… кхм… моей коллегой, что недавно погибла, - поясняет она. – Мы должны были пойти на симфонию при свечах. Но, всё это… Черт… Как глупо… М-м… Я бы хотела, хотела позвать тебя, Стейн. Просто… не могла собраться. Думала, что лучше сделать это лично. А эта…       Найла указывает в сторону Ребекки.       - Ребекка, - напоминает та.       - В общем. Извини, но ты спутала мне все карты. Это должен был быть конфиденциальный разговор.       - Чего?       Ребекка начинает заливисто смеяться и Стейн едва не подхватывает, пытаясь сдержать смех. Они обе явно не понимают, что вообще происходит.       - Милитон, вы не на своём рабочем месте, - строго говорит миссис Джекенс, заступаясь за Найлу. – Пожалуйста, выполняйте работу, которая указана в вашем контракте.       - Она её и выполняет, - вдруг добавляет Стейн, которую такой расклад не устраивает. Всё внутри начинает кипеть и бурлить. – Принесла ящик с алкоголем, который нужен вам.       Саманта теряется, совершенно сбитая с толку. Ещё вчера эта девушка раздвигала ей ноги и грубо её трахала, о чем им следует поговорить, а сейчас делает вид, словно ничего и не было. Да ещё и ставит под сомнение её репутацию.       - Вы забываетесь, мисс Мартин, - сквозь зубы отвечает Сэм, едва не царапая себе кожу на бедре.       Ей так хочется схватить Стейн за униформу и хорошенько встряхнуть, чтобы пришла в себя. Чтобы вспомнила, что вчера было, твою мать!       Внезапно гнев меняется на более глубокое чувство – страх. Сэм вдруг понимает, что могла совершить самую чудовищную ошибку. Ошибку, из-за которой она краснела как ребенок, стоило вспомнить об этом моменте всякий раз. Она не понимала, что с ней происходит. Более того, ей хотелось ещё. Она идиотка?       - Неужели?       И вот, Стейн снова бросает ей вызов, вынуждая пробудить вулкан, который намеревался погубить всё вокруг. И это бесило. Бесило и до боли хотелось ещё.       Разве Сэм мазохистка?       Разве Стейн мазохистка?       Они метали друг в друга невидимые молнии, полностью поглощённые процессом и за этим было странно наблюдать. Странно другим, но в самих девушках всё было на своих местах. Обе ни черта не понимали и обеим хотелось ещё.       - Если мисс Мартин не хочет идти, то я рада буду провести такой потрясающий вечер.       Стейн лишь фыркнула.       - Мы с Ребеккой тоже проведем замечательный вечер. Возможно, в том же месте.       Сэм едва выпустила весь воздух из лёгких, когда Стейн сделала очередной выпад. Да тот самый. Из-за которого стало не просто дурно, а до ужаса плохо.       Неужели она могла так просто взять и уничтожить то, что было?       Сэм не понимала на что она рассчитывала. Для Стейн это был лишь бездушный эксперимент. Она её даже не целовала. Лишь механические пустые движения. И черт, даже это довело её до оргазма.       - Вот и прекрасно, - скалится миссис Джекенс. – Найла, пока мои сотрудники работают, с ними лучше не общаться. За это предусмотрен штраф. А может быть, даже увольнение.       Стейн терпит, принимая удар и делает вид, будто ей абсолютно все равно. Когда внутри разрывается фейерверк самых поганых чувств. То, что заставляет скрутиться от боли, выжигающей по кусочку. Начиная с незначительного промежутка. С того, что еще не полностью пострадало от этого чувства. Что еще, кажется, можно спасти. Если постараться. Если осилить и переломать все кости. Чтобы быть совершенно другим. Чтобы запереть в клетке хрупкое сердце и продолжить спокойно жить.       Сэм не дожидается, пока ей ответят. Она разворачивается и, сняв туфли, берёт их в руку.       - Плевать.       Ей удаётся обратить на себя внимание многих, пока она идет в сторону своего кабинета.       И теперь, Стейн сердится на себя. Даже не зная почему.       - Элис? Снова портишь жизнь Стейн?       - Не угадала, сестра.       Найла не удивляется, она просто расстроена. Стейн никогда не была такой.       - Я думала, это Элис. Только она на такое способна. Провоцировать и разжигать конфликты.       Найла качает головой, словно разочаровываясь в своей сестре, а после, идет следом за Самантой.       - Да твою мать, - сквозь зубы выдавливает Стейн.       - Ну, вы…       - Нет. Не говори про свою химию и этот бред. Мы друг друга терпеть не можем.       - Я бы поспорила, но надо идти готовиться к предстоящему симфоническому оркестру.       Ребекка поправляет несуществующую бабочку на своей шее и возвращается к обязанностям.       Стейн завидует ей, она не участвует в этом спектакле. Интересно, они вышли на новую тропу войны с миссис Джекенс? Тогда почему в её груди расцветает предчувствие чего-то поистине трепещущего? Наверное, она просто сходит с ума. И ей это даже нравится. Ненормальная, не иначе.              ---       - Тебе мартини или водку?       Сэм кидает туфли возле своего стола и открывает шкафчик.       Найла заходит в кабинет следом, закрывает дверь и медленно подходит к диванчику в углу.       - Пожалуй, откажусь. Мне еще на службу.       Сэм не отвечает, молча достаёт водку, таращится на этикетку.       - Моя сестра не подарок, но чтобы тебя кто-то так раздражал…       Сэм закатывает глаза, понимая, о чем говорит Найла. Она не должна была проявлять чувств, особенно по отношению к рабочему персоналу, к своим подчинённым. Это табу… Было табу.       Сэм всегда была уверенной женщиной с прекрасной репутацией. Никто никогда не выводил её настолько… настолько, чтобы в присутствии других она чуть ли не ногтями сдирала свою кожу и до безумия хотела ещё.       Сэм убирает водку обратно и захлопывает шкафчик сильнее, чем необходимо.       - Снова Доусон?       На лице Сэм появляется отвращение. Отвращение к собственному мужу. Это что-то новенькое. И её действительно такое омрачает. Неужели, она докатилась до такого?       - Нет, с ним… всё нормально.       Сэм подходит к Найле и тяжело опускается на диван. Она подкладывает под себя ноги и её острые коленки упираются в бедро Найлы.       - Разве?       Сэм выдыхает, понимая, что в её злости виноват совершенно не Доусон. Вообще-то, в последнее время у них всё очень хорошо. Возможно, он действительно не хочет терять Сэм и поэтому старается для неё – сумасшедший секс, просмотр фильмов, пока его голова между её ног, нежные прикосновения, когда они после секса, разгоряченные и довольные начинают разговаривать. Такое чувство, что их отношения построены только на сексе. Может быть, это и не так плохо?       Сэм прочищает горло.       - Так ты приходила, чтобы увидеть сестру?       - О, нет, не надо со мной таких штучек.       - Каких?       Найла усмехается.       - Ты переводишь тему.       Сэм не может сдержать улыбки.       - Ты знаешь, что я его люблю.       - Знаю. А еще знаю, что его рука не раз оставляла шрамы на твоем теле, под этой вот блузкой.       Мимолетный страх проносится по телу Сэм и она поеживается.       - Он мой муж.       - А ты не его собственность.       - Чего ты хочешь? – закипает Саманта, отодвигаясь от Найлы и поворачиваясь так, чтобы та не видела её лица.       - Хочу, чтобы ты была счастлива, Сэм, - ласково отвечает Найла, которая понимает, что ни за что не переубедит эту девушку.       Для Найлы Доусон сплошной кошмар. Пусть с виду он приличный, ухоженный мужчина, как с рекламы, но внутри это исчадие ада. Он полон похоти, жестокости, эгоизма. Ему не знакомо отчаяние или милосердие. Он умеет притворяться и отлично вводит в заблуждение. Но Саманта его любит, не смотря на то, что происходит в их семье. Смотреть на это, всё равно, что быть абсолютно бесполезным.       Сэм не отвечает. Она знает, что счастье слишком громкое слово. Его крайне сложно поймать и удержать. Особенно с Доусоном. Но дело не в этом. Это совершенно сейчас не важно. Так она думает, когда вспоминает, что изменила сама себе. Понять бы, что чувствует Саманта сейчас… Узнать, что значит это всё для Стейн… Почему она? Что в ней такого?       - Не мне тебя учить жизни. Я это прекрасно понимаю. – Найла двигается к Сэм и осторожно берёт ту за руку. – Мы с тобой даже не подруги. Если бы не мой муж, то и знакомы не были. Прости, понять, почему ты остаешься с эти человеком, мне не под силу… Но не смотря на это, ты всегда можешь прийти в наш дом и сесть за один стол.       Сэм снова молчит. Она смотрит на их руки и чувствует эту невидимую поддержку. Знает, что остаться одной не сможет. И, пожалуй, очень признательна им обоим.       Найла улыбается. Она знает, что Сэм всё равно сделает как хочет, будет рядом с Доусоном, держать за руку и притворяться, словно нет ничего важнее. Бред. Гребанный бред, мать твою.       - Диан сказал, что ты прошла обследование и теперь точно не сможешь иметь детей.       Удар.       Саманта вырывает руку.       - Сколько раз у тебя было выкидышей, Сэм?       Она качает головой, поднимаясь.       - Ты решила поддержать меня, а после побить как собаку?       - Нет, - Найла встает следом, ведь знает, что та её выгонит. – То, чего я хочу, не сбудется. Твоё сердце сделало свой выбор.       Сэм с ней не согласна. Теперь не согласна. И этому есть одно простое объяснение. Там за дверьми этого кабинета. Хрупкое, злое и сводящее с ума.       - Чего ты хочешь? – едва сдерживаясь от нового клокочущего чувства в груди, Саманта переводит взгляд на свой стол.       Сейчас, ей кажется, что она не здесь. Тот стол. Эти ненужные принадлежности на нём. Чего ей не хватало? Мужа? Адреналина? Как она могла изменить ему? Изменить себе? Разве, это не должно разрывать на части? От того, что ты делаешь. От того, что преследует тебя.       - Пожалуйста, просто береги себя.       Найла притягивает её и сжимает в объятиях. На большее не хватит их обеих.       И Сэм хватается за неё как за спасательный круг.       Она всё ещё смотрит на стол. Помнит, как пыталась сдерживаться. Знает, какие ощущения были. То, как она хотела, чтобы её целовали, чтобы её оберегали и слушали. Слушали все пошлые звуки, что она издавала. Стейн должна была это остановить. Она должна была…       - Я кое-что сделала…              ---       Элис принимает Мэделин с широкой улыбкой на губах. В этот момент внутри у неё полный бардак. Кажется, вляпалась Элис в какую-то задницу.       Значит, Стейн узнала, что Элис не ходит на сеансы. Иначе, как «муж на час» превратился в старую тетку, что вправляет мозги.       - Ничего, что так нагло?       Элис хотела бы послать психотерапевта нахер, но сейчас, придется играть роль примерной хозяйки. Хотя бы на время.       - Нет. Стейн держит все в чистоте.       Мэделин проходит в квартиру и присаживается на потертый диван. Квартира Элис, Стейн и Себастьяна вполне уютная. Ей здесь нравится. Ничего лишнего и в то же время много всего. Видно, что в доме живёт не один человек и каждый явно видит картину бытия по-разному. Не удивительно, ведь их трое и ужиться бывает сложно.       - Будете что-то?       Элис не командный игрок. Она не умеет правильно предлагать и точно не собирается этому учиться. На нормы этикета ей абсолютно плевать. А когда её так подставляют и подавно.       - Нет, спасибо.       Мэделин, кажется, не настроена выкладывать все карты на стол, поэтому, Элис, скрестив руки на груди и, задрав голову, начинает весьма честно:       - Да, я прикрывалась вами. У каждого из нас есть свои секреты, вам ли не знать.       Мэделин кивает. Она абсолютно спокойна и готова к любому повороту.       - Чего еще вы хотите? – усмехается Элис. – Стейн не будет вмешиваться в мою жизнь. Мы разделяем время и каждый делает то, что хочет. Вы были отличным прикрытием, чтобы она не вмешивалась. Везде сует свой нос. Пусть не забывает, что сознание одно на троих… хотя, похоже уже на двоих.       Элис стискивает челюсть, сдерживаясь, чтобы не сказать какую-нибудь глупость и про Себастьяна. Он её кинул. Собственный брат оставил разгребать всё это одной.       - Ты сердишься.       - Да ну? – фыркает Элис. – Я просто хочу, чтобы от меня все отъебались. Разве так сложно? Честной я никогда до конца не была. Моя жизнь никого не должна волновать!       - Но волнует.       Ох, Мэделин выводит её. Она пришла выжечь ей разум. Всё то, что Элис последние недели укладывала кирпичик за кирпичиком. Какое право она имеет сунуться в это?       - У меня все хорошо! Понятно?       - Понятно.       Элис сжимает кулаки. Она знает, что не сможет обыграть психотерапевта, но точно не станет говорить ей правду при любом раскладе. От неё просто нужно избавиться и плевать, что там планировала Стейн, когда специально устроила эту встречу.       - Тогда… - Элис указывает в сторону двери. – Думаю, вам пора.       Она сбрасывает с себя оцепенение и подходит к выходу. Как бы сейчас её горло не сдавливало от желания выговориться хотя бы кому-то, она знала, что это чревато серьёзными последствиями. Стейн уже начала разнюхивать. Правда, удивительно, что не спросила у Элис лично.       Мэделин не спешила. Она элегантно поправила свою юбку, поднявшись с дивана. Конечно, было понятно, что Элис не готова откровенничать. Она и до этого не охотно шла на контакт, а сейчас… происходит что-то иное, то, во что ввязалась девушка.       И так и случилось.       Хороший друг Мэделин имеет особые связи в разных кругах общества. И благодаря его обаянию, деньгам и заразительному смеху, открываются по истине новые горизонты. Или, как правильно говорит Мэделин, секреты публики. Наверное, пользоваться таким крайне не профессионально в её случае, но иногда помочь пациенту можно только с помощью хитрости.       Поэтому, Мэделин достаёт из сумки бумаги и кидает их на журнальный столик.       - Что это? Один из ваших психологических тестов?       Элис становится весело. Особенно от того, как психотерапевт швыряет бумаги на их стол.       Но Мэделин не проявляет никаких эмоций. Она настоящий кремень. Смотрит прямо, ищет ответы, которые Элис ей не даст. Элис не даст, а вот связи… Но, чтобы выглядело все правдоподобно и в том числе не подставлять своего друга, психотерапевт лжет.       - Я столкнулась с очень занятной историей моей пациентки. Не буду называть её имени, да и в бумагах ты его не найдешь.       - Ближе к делу, - шипит Элис.       Мэделин поджимает губы, она начинает двигаться к девушке, что от нетерпения трясет ногой.       - Суррогатное материнство.       Элис вытягивается. Она закусывает щеки с обеих сторон, её ноздри раздуваются от раздражения. Конечно, до неё доходит слишком поздно, что это выдало с потрохами.       - Ты попытаешься лгать, но не нужно. Я бы хотела с тобой поговорить, но ты не станешь. Не пытайся меня запугивать, в документах нет твоего имени и как они достались мне, не важно. Суд будет не на твоей стороне, особенно учитывая ваш случай.       Мэделин останавливается возле Элис, которая в этот момент едва дышит, чтобы не влепить этой женщине пощечину. У неё так чешутся руки.       - Всё, что я прошу, это рассказать Стейн и Себастьяну. Ты должна им.       Элис кривится. Уголок её губы ползет вверх, но тут же резко опускается. Она начинает понимать в какой ситуации оказалась. Более того, что сама создала себе проблему.       - Они никогда не простят меня.       Мэделин молчит. В глазах понимание и сочувствие.       - Ты знаешь, что могла найти другой выход. Или хотя бы спросить.       - Хах, да. Так просто?       Элис прикрывает глаза, потирая переносицу.       - В любом случае, они узнают, либо от тебя, либо…       - Либо от вас, я поняла, - злобно выдает Элис. – Но что, если причина только бы нам помогла?       Мэделин напрягается. Какая причина может быть, чтобы отдать своего ребенка? Если это деньги, то как простой человек она её не поймет, но как врач – вгрызется в корни всей ситуации и разберет по косточкам.       Здесь она как врач. А значит, эмоции лишние.       Элис видит, что Мэделин ждет. Она будет слушать. Будет рядом. Может и не поможет, но узнает. Узнает, почему.       - Тот человек с которым у меня контракт… Он бизнесмен и одна из его научных компаний вкладывается в разработку отделения сознания.       Мэделин не моргает. Она впитывает информацию как губка. Каждое слово, каждое движение Элис. Ей кажется, что девушка ещё никогда так не горела желанием. И чем больше она слушает, тем больше понимает, что это действительно отличный шанс. Само по себе слишком дорого, невероятно дорого и для них никогда не воплотилось бы в жизнь. Но она нашла этого человека, всё произошло удачно.       - Я забеременела специально. Знала того подонка. Притворялась, что люблю, для всех играла роль. Он был идеальным кандидатом, анализы, гены, красота и здоровье. А после… Мне просто нужно было делать вид, что я в такой же жопе как и другие, но что мне хочется его оставить. Да, я дрянь. А как бы вы поступили? Будь у вас такой шанс? Знай вы, что бизнесмену нужен лишь ребенок, а взамен не просто деньги… новая жизнь. Отдельно. Не в голове чужой личности. В своей собственной… Никто из них не решился бы. Никто не смог. Им духу не хватит. А мне - да. Я сделаю это. Пусть пройду через ад.       Теперь Мэделин понимала. Долгие месяцы, годы, Элис была несчастна. Разрушена. Сбита с толку. Каждый из них. Уживаться в одном теле сразу трём личностям… Только вот, не врет ли она сейчас? Говорит правду такой какая она есть? Или у неё свой сценарий? Сколько у неё их вообще?       - Элис, другие должны знать.       - И испортить мне жизнь? Нет. Вы должны понять меня. Вы обязаны.       Мэделин отчего-то вся сжалась. Это простое «нет», звучало очень плохо. Хуже, если бы та ударила её. Но она же не могла?       - Вы будете молчать, миссис Жустин.       - Я не…       Элис в два шага закрыла ей рот рукой. Она нависла над ней. Такая высокая и сильная по сравнению со старушкой Мэделин.       - Вы. Будете. Молчать.       Мэделин ощутила страх. Почему-то, ей хотелось согласиться. Хотелось, прервать этот сеанс, или чем бы это ни было. Убежать. Закрыться у себя в доме.       - Элис… не делай глупостей.       Элис замотала головой.       - Глупость была сюда приходить. Лучше, рассказали бы сразу Стейн… Но как же это хорошо… выговориться. – Она сделала шаг назад, улыбаясь. - Видите ли, я могу навредить Стейн. Вы же знаете как работает подавления контроля, миссис Жустин? Я сильнее её, опаснее, хитрее.       Элис угрожала Мэделин. И Мэделин угрожали не впервые, но такой личности как Элис она ещё не встречала. Действительно опасной и непредсказуемой. Она боялась за Стейн и Себастьяна. У неё была информация, информация, которая уничтожит их всех. Не важно, будет она молчать или нет. Но, ей придется сделать выбор в любом случае.       Элис, не дождавшись сопротивления, подошла к двери, легко открыла её и пригласила психотерапевта покинуть дом.       - Ваша любимая Стейн будет в безопасности, пока и я тоже. Остальное предоставьте мне. Поверьте, им понравится. Всего доброго, Мэделин.       Мэделин на негнущихся ногах добралась до выхода и только когда услышала позади себя хлопок, смогла выдохнуть, дрожа всем телом.       Она ничего не может сделать.       Лучше бы она ничего не знала.