Почему?

Вся «команда по спасению Лололошки» сидела камнях у недавнего поля боя. Они устроили привал, так как все устали. Да ещё и Гимлин с Джоном–который и позвал всех на эту "экспедицию"–подрались. Ну что за дети. Кстати о Джоне. Он ушёл около скифоса назад "провеяться"–по его словам–и изучить местность, поубивать заражённых. Остальные члены небольшого путешествия особо не обратили внимания на его уход–ну, все кроме Беренгария, конечно. Потому-что он волновался за каждого. Харрис пошёл вперёд, намереваясь проверить обстановку и посмотреть, не поджидают ли их; а также "очистить" дорогу для других по пути. Проходясь по небольшой вытоптанной тропинке, он был глубоко погружён в свои, совсем не радостные, мысли, на автомате атакуя приблежающихся к нему монстров и собирая с них светящиеся жёлтые звёздочки-спарки. Джон не замечал ничего вокруг, медленно приближаясь к месту, где тот, за кем пришла небольшая команда, был заражён. Учёный совершенно не хотел возвращаться туда, но ноги сами несли своего хозяина в ту сторону. Будто там что-то удивительно интересное. А может не заражённый Ло–что не могло быть, но шарфик надеялся на такой вариант событий. Надеялся, что Отцу окажется не нужен его двойник и тот развоплотит голубого шарфика. Но это лишь надежды. Лукий понятным языком сказал:"Ты нужен Отцу, Лололошка"–ну не дословно, но суть именно такая. А значит–надежды нет. Чёрт. И вот, запнувшись о странно-фиолетовый камень, Джон вышел из этого "транса". Секундное непонимание: Где он? как он? А после, опомнившись и оглядевшись, он понял где: то самое здание, тот самый неработающий фонтан, та самая опора, за которой он прятался когда подсматривал за воплощением Ло, то самое место. На первый взгляд: никого рядом не было. Но это только на первый взгляд. А его взгляд не Первый...Хах. Всё-таки задело... Переборов порыв развернуться и пойти обратно, в относительную безопасность, к друзьям Ло, Дейви пошёл вперёд, намереваясь войти в величественный, но разрушенный, замок. Эта безрассудность и попытка идти неивестно куда не подумав--точно передались ему от глупого альтер-эго. «Мать-Начало» же не даст умереть--ну или воплотиться–второму, последнему "Лололошке"? Как мерзко. Джон Дейви Харрис–великий учёный! А его называют...так. Заходя, конечно же, через главный вход–идиотизм, но Джон подумал об этом слишком поздно--парень видит большой, даже можно так сказать–огромный зал. Высокий потолок, величественные статуи, узоры на всём, где они только поместятся. И вся эта красота перебивается частыми кристаллами заражённого скинта, который был буквально везде. Стены и пол в дырах: больших пробоинах и маленьких щелях. Потолка почти и нет: был открытвид на небо. Всё здесь находится в критическом состоянии, здание может развалиться от любого лишнего телодвижения, а он зашёл сюда так бездумно. Твою мать. Идиот. Но долго его самооскорбления не продолжились. Движение в конце зала привлекло внимание. Думая, что это просто, скорее всего, заражённый орк, парень двинулся в ту сторону. В голове ни одной мысли–плохо. Это может что или кто угодно! Да хоть Лукий, твою мать. Но думать об опасности сейчас не хотелось. Не хотелось, так её и не было! Ведь придя к месту, где, как увидел Джон, было неизвестное движение, так никого не оказалось. Только несколько разбитых кристаллов и жёлтого и фиолетового увета, а также пара капель крови–вот они немного смущали. Ладно, не немного. Очень волновали. Закончить мыслительный процесс ему не дали. Тяжёлое дыхание где-то поблизости и стуки, похоже, кристалла о кристалл. Заражённый. Ну конечно, не просчитал риски и теперь его съедят. Съедят, потому-что здесь собраны монстры со всего Архея, как показала Брунгильда, а не только с этих мест. Оглядевшись по сторонам Харрис никого не заметил. Но чьё-то дыхание до сих пор слышалось. Слышалось ото всюду. Он что, сверху? Но над Джоном же нет никаких балок. Точно. А ещё точно то, что здесь разумные заражённые, способные мыслить самостоятельно. Это придавало ещё большую опасность. Резко Дейви получил сильный толчок в спину, из-за которого не смог устоять на ногах и упал лицом в пол. Хорошо хоть успел руки выдвинуть, а то сломанный нос был бы обеспечен. Быстро перевернувшись, теперь лёжа на спине, учёный направил взгляд на противника. Удивлённый взгляд и болезненное шипение–по ноге прошлись острым клинком. Перед Джоном стоял тот, кого он искал. Ло. Он выглядел, честно говоря, ужастно: весь обросший скинтом, сгорбленный, с глазами, что метались туда-сюда, словно не решаясь наносить человеку напротив больше увечий. Глаза были открыты, так как на них не было очков, куда они пропали? Это сейчас не самый главный вопрос. –Джон...?–видно, что говорить ему было сложно, так ещё и к концу голос стал больше походить на...Отца. Вгляд бывшего героя переменился. Он стал более спокойным, но в то же время не по-человечески бешенным. Это не он.–Тебе не стоило сюда приходить. После последних слов точно не Ло кинулся на всё ещё лежащего на плитке Харриса. Клинок приставлен к горлу. Одно действие и он–труп. Оставалось только надеяться на силу Ло. На то, что он сможет хотя бы на каплю противостоять Отцу–уже понятно, что тот захватил его тело–и задержать, дав Джону возможность смыться. --Последние слова? А что, ничего не можешь сказать, да?–не Ло устрашающе усмехнулся. Острый конец ощущается уже лучше. И другой конец тоже. Срочно. Срочно нужно что-то придумать. Придумать не только ради себя, но и ради Ло. Если Джон умрёт его никто не сможет развоплотить. А даже если сможет, то голубой будет вечно винить себя в смерти копии. Придумать надо. Холодный металл отрезвляет. Магия, точно. Не Ло отлетел на небольшое расстояние. Харрис же быстро встал на ноги, отряхнувшись от пыли наскольно это возможно в его положении. На руках горели голубо-белые искорки, смешанные с зелёными–пустотной магией. –Решил поиграть? Я люблю игры,–противник точно насмехается. Оранжевый, с порезанной ногой и небольшим надрезом на шее, стоит, хмуро смотря на врага. Отец настроен на вычёркивание его из живых, но и сам Дейви не так-то прост. Ло быстро оказался напротив гения, замахиваясь мечом. Был откинут, но успел задеть острым концом руку оранжевого шарфика, на это тот лишь рвано вздохнул, на секунду зажмурившись. Но и этой секунды хватило, чтобы клинок сделал глубокий надрез на другой руке. Чёрт. Почему он такой быстрый? Харрис попытался состредосоточится на, даже не битве, охоте. Причём хищником был не он. Точно не он. Плохо. Ему оставалось лишь защищаться, потому-что нанести удар он не успевал. Ну, конечно, он пытался, но это особого результата не дало: противник всё ещё сильнеё. А он ещё и порошок не взял. Не думал о встрече. Удар, замах, удар–боль во всём теле. Маны не хватает. В руке у противника Копьё Отца. Хочет заразить, подонок. Защитного заклинания у него нет. Не привык быть в образе мыши, а не кота. А нужно было подготовиться. Руки и тело уже не слушаются. Им завладело что-то иное. Он точно не управляет собой, иначе почему он сейчас быстрым–насколько это возможно с болящей ногой–шагом, почти бежит на Ло, заставляя того впасть в ступор. Почему он забирает из его рук копьё и, не дав тому времени заметить, быстро вдавливает в грудь противника концом. Почему он, отпустив оружие и отойдя, стоит и смотрит на сгибающееся тело. Смотрит на то, как парень падает на землю, ещё немного пытается вдохнуть, но после опадает. Почему он смотрит на бездыханное тело близкого и не подходит, не пытается помочь сангвимантией? Стоит и смотрит, будто это–ничего такого? Стоит и смотрит, будто не понимает происходящее. Будто эта жизнь–ничто. Но это "забытье" длится недолго, и уже через минуту по щекам начинает течь что-то горячее, обжигая не только их, но и сердце. Джон быстрро подходит и садится на колени, уже не заботясь о чистоте белых брюк. Берёт Ло за руки, притягивает ближе. Захватывает в объятия, неудобные из-за торчащего копья, но на это плевать. Носом утыкается в чужие волосы, немытые и все в странной пыли. Слёзы катятся по лицу. Из-за них намокают шатенистые пряди. Зачем он это сделал? Почему он это сделал? Заглушённые всхлипы заполняют пространство. Он не может это принять. Больше не будет этого глупого парня в его поле зрения. Его придётся оставить здесь. Как он объяснит это его друзьям? Потом, всё потом. За стенами слышатся торопливые шаги, много. Это не "свои", нужно уходить. Сильно прижав к себе копию, Харрис встаёт, оставляя парня–ну не может он звать его по имени–лежать на земле. Кровь повсюду, нужно быстрее смытываться. В последний раз посмотрев на бывшего знакомого, он побежал прочь. И плевать на раны. Он не может здесь находится. Ну вот почему он не взял с собой этот чёртов порошок?