Бармен для души

Существует огромное количество различных видов алкоголя. Крепче или слабее, дороже или дешевле, коктейльная смесь или один напиток в стакане. Каждый выбирает свой любимый, но мало кто знает что определённое предпочтение в алкоголе может говорить о вас больше, чем наиподробнейшее изучение вашей жизни. Способ и количество потребления спиртного тоже раскрывает некоторые черты характера и желания. Кто-то предпочитает лёгкие игристые напитки вроде шампанского или вина, такие люди пьют медленно, со вкусом, смакуя каждый глоток. Чтобы полностью раскрыть вкус подобного алкоголя, нужно немного повременить, дождаться когда на языке почувствуется весь пряный букет, спрятанный за первыми, обжигающими секундами. У любителей вина часто присутвуют такие признаки характера как неторопливость, аккуратность. В основном это довольно почтенные личности, привыкшие к спокойной и размеренной жизни, у них есть время и терпение чтобы наслаждаться подобными напитками и деньги на их приобретение. Даже бокалы для такого алкоголя специфические. Для них характерна необычная форма, резьба и видимая хрупкость. Тонкое, идеально чистое стекло оттеняет глубокий алый оттенок вина, придаёт напитку особое очарование. Практически полной противоположностью им являются сильноалкогольные напитки, наподобии абсента, виски, коньяка, ликёра, джина и рома. Их пьют в маленьком количестве, но быстро. Мало кто способен оценить их обжигающий вкус. В высших кругах столь крепкий алкоголь, особенно редкий, коллекционный, старый также уважают, но в небольших количествах. Дешёвые вариации таких горячительных напитков, проще говоря «паленку», пьют менее зажиточные люди, желающие утопить плохие воспоминания на дне бутылки. Они пьют много, уже привыкнув к обжигающему вкусу. Хотя, в столь дешёвом алкоголе вообще редко присутвует какой-либо вкус. Такие люди желают в основном одного — напиться, забыв о проблемах. Для них это проще чем реальные действия и они следуют пагубному пути, пытаясь избавиться от реальности. Многие люди приходят в клубы или бары ради этого, чтобы отпустить проблемы и опустошить голову. Напиваясь, они, сами того не зная, часто выплескивают все свои трудности бармену, а потом, протрезвев, забывают. Часто бармены являются хорошими психологами и прекрасно осведомленны о проблемах самых разных людей. Начиная от богатого бизнесмена и заканчивая бездомным, разжившимся небольшим количеством денег. Хаскер был одним из таких барменов-психологов. Он спокойно выслушивал пьяные признания, а изредка даже пытался помочь. Он знал какие проблемы гложут каждого жителя отеля, был наслышан об их внутренних демонах, но старался не показывать виду. Ему самому становилось все больше плевать на окружающих. С издевательской ухмылкой он думал о том, что прекрасно разбираясь в алкоголе, он постоянно припадал к горлу отвратительной горькой жидкости, называемой алкоголем лишь из-за присутвующего в нем градуса. Ненавидя каждый день, мечтая сорваться с поводка раньше, теперь Хаск смирился и банально топил горе в дешёвом дрянном пойле, иногда выслушивая сопли посетителей бара. Но как бы он не отрешился от реальности, одна личность смогла таки его заинтересовать. Энджел Даст. Впервые познакомившись с ним, бармен ощутил лишь отвращение, но после заинтересовался. Даст был первым, кто не поддавался влиянию алкоголя, становясь лишь ещё более развязным. Этот грешник не начинал жаловаться на жизнь, не вываливал свои проблемы и переживания. Он ещё более активно приставал к Хаску, из-за чего регулярно пригодилось сбрасывать зарвавшегося паука с барной стойки. Он никогда не снимал маску абсолютного довольства жизнью, хотя, это скорее саморазрушение и мазохизм чем реальная жизнь… Хаск понимал, что Энджел просто слился со своей маской, скрывал свои истинные чувства столь часто, что уже и сам почти поверил в их правдивость. Он научился держать маску при опьянении, что алкогольном, что наркотическом. Это вызывало ещё больше интереса, выдирая бармена из привычной апатии, что удивляло. Дверь хлопнула, оповещая о приходе интересующей Хаска личности. Энджел упал на высокий барный стул, потирая спину. На лице, как обычно, сверкала яркая наглая улыбка. — Привет, Хааааскии, — протянул он, в очередной раз пытаясь прикоснуться к лицу бармена, но абсолютно бесполезно, Хаск не позволит ему коснуться себя в таком контексте. — Налей чего-нибудь покрепче, — безразлично бросает Энджел, утыкаясь в экран телефона. Кажется что ему искренне безразлично на все, но бармен отчётливо различает в бегающих по строчкам сообщения зрачках неуверенность, возможно и страх. Есть крайне точное и верное выражение: Глаза — зеркало души. Глаза выдают даже самые скрывается эмоции и даже столь искусный лжец как Энджел Даст не сможет обойти это правило. Хаск плеснул в стакан немного джина, не хотелось видеть и общаться с пьяным Энджелом, он уже давно убедился что алкоголь лишь укрепляет маски, полностью пряча настоящие эмоции актёра. Залпом осушив бокал, Даст жестом попросил повторить, так и не оторвавшись от экрана. Он яростно печатал что-то, временами задумываясь на пару секунд, иногда бормоча ругательства. Присмотревшись внимательнее, Хаск заметил странное тёмное пятно, проглядывающее через белоснежную шерстку и подозрительно похожее на синяк. Он налил второй стакан, но алкоголь выбрал слабее. Энджел отложил телефон, недовольно сверкнул глазами и вновь натянул свою извечную ухмылку. Вторая стопка также была осушена мгновенно, но Даст лишь чуть поморщился, — я же просил покрепче! Что это за фигня? Хаск лишь пожал плечами, неторопливо протирая бокал, — хочется забыть этот день? — вопрос прозвучал спокойно, но и этого хватило чтобы улыбка сползла с лица Даста, обнажая раздражение. Впрочем, стоит признать, актёр быстро вернул себе спокойствие, растянув губы в ухмылке, — о нет, котик, поверь, я просто хочу выпить вечерком, — протянул он, до противного фальшиво улыбнувшись, — хотя, с таким же удовольствием я проведу вечер в твоей постельке, под тёплым одея… — Заткнись! — странно, но эта фраза смогла вывести Хаска из себя. Он нервно дёрнул хвостом, едва не сбив несколько бутылок с нижних полок. Желание содрать его маску, обнажая реальность, все возрастало, лишая бармена терпения. Ощущение странное, словно несколько чувств вновь включились, раздражая мозг своей настойчивостью. — Актёр ты конечно хороший, но меня тебе не обмануть. Энджел громко фыркнул и, опрокинув пустой стакан на ребро, задумчиво прокрутил его на гладкой лакированной поверхности барной стойки, — и зачем же мне притворяться? Не знаю что у тебя за подозрения, но наркота, алкоголь, куча бабок и бешеная популярность образуют великолепную жизнь! — Но не точно. По тебе и не скажешь что тебе нравится такая жизнь, — пробормотал Хаск и сел напротив, отложив стакан и тряпку. Он решил попытать удачу и просто поговорить с Энджелом. — Я частенько работал барменом и выслушивал жалобы людей, а после и грешников. Напившись, многие рассказывают то, о чем и не заикнулись бы на трезвую голову. Иногда я даже старался помочь, — он хмыкнул и краем глаза заметил что Даст заинтересованно уставился на него, явно ожидая продолжения, — так сказать, подрабатывал психологом. Я знаю о тайных страхах и пороках всех в этом отеле, но никогда не говорю об этом вслух. Я вижу что ты скрываешься за нарощенной годами бронёй, постоянно играешь и лишь меняешь маски. Меня не провести подобным, но, думаю, тебе точно не помешает спокойный разговор с барменом по душам. — Хаск заметил резкое движение и быстро обернулся, но оказалось что Энджел просто схватил телефон. — Отвали от меня, лады? — До странного спокойно произнес Даст и встал из-за стойки, едва не уронив стакан, — я хотел спокойно выпить, но видимо это бесполезно. Он направился в сторону лестницы, опустив голову, но Хаск не мог отпустить его так просто. — Ты не уйдёшь от реальности таким способом, поверь. — В ответ прозвучал лишь быстрый стук каблуков и скрип лестницы. Энджел полностью скрыл лицо волосами, не желая показывать покрасневшие глаза и чуть потекшую тушь. Бармен хмыкнул, зная что его слова подействовали, даже если Энджел никогда не признает этого. Он не ошибался в людях. Даже в картах, но не в людях, а грешники ничем не отличаются. Только напиваются сильнее, не боясь смерти. Бокал и тряпка вновь оказались в руках, Хаск автоматически принялся за постоянное свое занятие. __________ Обычно Хаскер ночевал прямо за стойкой. В его комнате давно осел слой пыли, а кровать так и не была тронута. Он не желал приживаться в отеле, подозревая что придётся срочно его покинуть если радио-демону наскучит это занятие. Но сегодня что-то настойчиво тянуло бармена наверх, почему-то хотелось переночевать в комнате и, привыкнув доверять чутью, Хаск послушно пошёл наверх, впервые погасив лампы в баре. Его комната располагалась в самом конце коридора, чтобы попасть туда, нужно было пройти мимо всех номеров. Позднее время указывали на сон всех постояльцев. Красноватые тени из окон придавали коридору жутковатый вид, чуть освещая картины семьи Морнингстар и красные глаза на стенах. Казалось что узкие чёрные зрачки двигаются, неотрывно следя за тихо двигающемся барменом. Острый кошачий слух уловил странные звуки из-за одной двери. Оглянувшись, Хаск заметил сердце, состоящее из розовой гирлянды. Внутри несколько фото: весёлая Чарли в обнимку с Вэгги, Энджел и какая-то девушка, перекинувшая руку через плечо актера, Энджел со своим поросенком… Хмыкнув, он прислушался внимательнее. Глаза расширились, когда бармен понял что это за звуки. Тихие, едва различимые всхлипы, словно кто-то старательно скрывал их. Не думая, словно в прострации, он толкнул дверь, которая оказалась незапертой. Бесшумно зайдя в комнату, Хаск не сразу, но заметил вздыбившееся на кровати одеяло. Оно ритмично двигалось, словно кто-то крепко под ним спал, но всхлипы и тяжёлое дыхание отвергали данное предположение. Он слышал бормотание, но не мог разобрать ни слова. Кажется Энджел разговаривал со своим питомцем. Половица предательски скрипнула, выдавая ночного гостя и Даст мгновенно поднялся, вытирая ладонью мокрые дорожки на лице. — Кто тут? — кажется он думал что звук послышался, но Хаск решил выйти из тени, попав под рассеянный свет небольшой лампы в дальнем углу комнаты. — Я предлагал тебе разговор с барменом и предложу второй раз, — спокойно произнес Хаскер. Сердце сжалось, он впервые увидел настоящего Энджела и это сильно отличалось от обычной реальности. — Иди нафиг, — казалось у Даста просто нет сил улыбаться, вести себя как обычно. Он отвернулся к стене, крепче прижав к себе поросенка и хотел вновь натянуть на голову одеяло, но бармен остановил его, аккуратно присев рядом, не обращая внимания на слабые попытки Энджела прогнать его. Несколько минут прошли в полной тишине, прерываемые сбивчивым дыханием Даста. Он полностью завернулся в одеяло, не обращая никакого внимания на Хаска. Но все более тяжёлая обстановка практически заставляла говорить и первым не выдержал бармен. — Попробуй просто выговориться, будто меня и нет. Я никогда не рассказывал о проблемах других, а от разговора, даже если я не буду принимать в нем никакого участия, все равно станет легче. — Отвали, — в голосе, пропитанным горькой бравадой, явно звучали сдерживаемые слезы. Энджел обдумывал предложение, затихнув. Хотелось наплевать на собственные глупые принципы и принять предложения, но он боялся сказать это, боялся открыться. Он просто боится совершать ту же ошибку. Один раз Энджел открылся… Валентино… и с тех пор его жизнь быстро катилась в жаркие глубины ада, гораздо худшие чем то место, где он сейчас живёт. Хаск тяжело вздохнул и поднялся. Пружины тихо скрипнули, он пошёл к двери, поняв что ответа не получит. — Я… я доверился ему… Бармен обернулся, услышав сзади тихий, хриплый и дрожащий от слез голос. Энджел даже не обернулся, глухо говоря в стену. Хаск остановился, так и не дотронувшись до ручки двери, застыл, боясь спугнуть. — Доверился и подписал контракт… наверное под дурью… — Даст рвано вздохнул, сдерживая слезы, — сначала все было хорошо, он был добр, я участвовал лишь в фотосессиях. Хаск тихо вернулся обратно, вновь присаживаясь на кровать. Он молчал, в темноте не было видно выражение лица, лишь глаза немного светились. — Постепенно он давал мне все более открытые костюмы, но я не обращал внимание, доверял… — он фыркнул, глаза заблестели. Хаск опустил голову. Прояснялась и причина, по которой Энджел так долго упирался, не желая говорить что-либо о себе. — Потом он предложил сняться, говорил что я стану известным… Постепенно он все ужесточал съёмки, пока не пришло время пыток и прочего. — Даст дернулся, движение было видно даже под толстым одеялом и Хаск неуверенно положил руку на его плечо, ожидая что Энджел отодвинется, но тот не пошевелился, лишь спина чуть-чуть напряглась. — Когда это произошло в первый раз, я воспротивился, но он… избил меня, сказал что я просто игрушка и принадлежу ему … — голос надломился, Энджел закрыл лицо руками, давая волю душившим слезам, мгновенно намочившим белую шерстку. Он всхлипывал уже не скрываясь, а Хаскер не мог пошевелиться. Он не знал что предпринять, слышал много проблем, видел много слез, но это… Казалось что перед ним полностью оголили душу, слезы, горькие, прожигающие словно кислота, казалось разъедали его изнутри. Сложно было смотреть на ничем не прикрытое смирение. Это уже не горе, не грусть… Казалось что Энджел полностью смирился с этим, даже говорил без злости. Пустышка начала обрастать кровоточащей плотью. — Я ненавижу этого больного урода, но себя… Себя больше, — Даст вылез из-под одеяла. На нем широкий свитер и шорты, прикрывающие ноги до коленей, макияжа нет, что делает его более домашним, уютным… Но все портит ярко выделяющийся синяк и покрасневшие опухшие глаза. — Я даже пытался пару раз выйти в истребление, чтобы меня убили не задумываясь, но Вал находил и избивал. Он не желает потерять самую дорогую свою игрушку. Не зная что делать, Хаск, не задумываясь, мягко обнял Энджела, почувствовав как его спина окаменела. Но вскоре Даст расслабился в мягких тёплых объятиях и обмяк. Слезы вновь потекли, но теперь Энджел уткнулся лицом в жестковатую, пропахшую алкоголем шерсть на плече. Спокойствие Хаска помогало, он не пытался утешать или жалеть, молча обнимал, слегка поглаживая по спине. Внезапно Даст ощутил что-то странное и слегка улыбнулся. Хаск тихо мурчал, как самый настоящий кот. — Только попробуй что-то сказать насчёт этого, — почувствовав на себе удивлённый взгляд, проворчал бармен, а Энджел шмыгнул носом, чувствуя что отчаяние отступает, оставляя на душе лёгкость. Словно все проблемы и ужасы отошли на второй план. Сейчас, в отеле, в теплых объятиях, Валентино не достанет его, Энджел в полной безопасности и может просто расслабиться. — А ты кому-нибудь рассказывал о своих переживаниях? — подняв взгляд, спросил Даст, но Хаск лишь отрицательно мотнул головой. — Но могу немного рассказать о себе за бокалом вина, — задумчиво протянул он. — Я не против, — Энджел ухмыльнулся, но уже искренне и поднялся на ноги, — особенно за счёт заведения! Когда Энджел скрылся в коридоре, Хаск позволил себе лёгкую улыбку. Кажется он обрёл хорошего собутыльника, а может и друга.