Несовпадение

Виктор пахнет металлом и чернильными пятнами, остающимися на его коже с педантично-очаровательной частотой. Виктор читает записи, прикусывает губу, хмурится, — всего на мгновение — и Скай замечает. Замечает движение больной ноги, подталкивает под руку костыль и почти подскакивает следом. Виктор останавливает небрежным жестом: не стоит, мисс Янг. Акцент перекатывается на его языке с нарочито небрежной точностью, острые звуки замирают на тонких губах и звонко отскакивают, попадая прямиком в грудь. Скай провожает взглядом худую спину и пытается повторить: дробь осиротевших звуков оседает в полупустой кружке чая. В расходящихся от покачивания ложки кругах отражается тусклое голубое свечение. В этом свечении — вся жизнь Виктора, его надежда, хрупкая, ломкая, отчаянная. Вся жизнь Скай в– Позади мерно стучит костыль. Скай задерживает дыхание, цепляясь за керамическую ручку вспотевшими пальцами. — Мисс Янг, вы можете идти, — говорит Виктор. Его опустевшие глаза выжигают на стенах лаборатории новые руны, и Скай бессовестно пялится. — Сегодня здесь не будет ничего стоящего внимания. Виктор лжёт, садясь на крутящийся стул. Виктору, по правде говоря, осточертело общество его надоедливой ассистентки, и он совершенно точно ничего не смыслит в человеческих чувствах. Его чувства — спёртый воздух лаборатории, треск механизмов и шелест рассыпавшихся по полу чертежей. Скай уходит к себе и возвращается только под вечер: в руках — неизменная кружка кофе с неизменно густой пенкой, кремовым облаком оседающей на сухих губах Виктора. Этот невинный жест заботы становится их ритуалом — по крайней мере, Скай хочется в это верить. Изо дня в день. Виктор благодарит не глядя, кивает в сторону освободившегося на столе места и сосредоточенно перекладывает хекстековую бусину. Скай видит перед собой аккуратно убранные чертежи и улыбается, понимая, что Виктор делает это для неё. Она подходит сзади, нерешительно замирает, боясь потревожить, и, дождавшись момента, почти невесомо кладёт руки на острые плечи. Скай не двигается, ждёт разрешения и, получая измученный кивок, сжимает пальцы. Под подушечками — твёрдо и напряжённо, мышцы стоят дыбом, не выдерживая извечной статики; Виктор сдавленно выдыхает сквозь зубы, — Скай знает — морщится, затуманенно и рассредоточенно сверяет данные в чертежах, пока, наконец, не отбрасывает их в сторону, отдаваясь ощущениям. — Вы погубите себя, — говорит Скай, надавливая на крошечный мышечный узелок. Виктор в ответ исступленно молчит. Сглатывает — тяжело, будто что-то невысказанное застревает в горле. Скай ведёт руки ниже и ощупывает впалую грудь: пальцы подпрыгивают, цепляясь за детали корсета, чувствуют тепло кожи, жадно впитывают его каждой обезумевшей клеточкой и замирают на напряжённых сосках, будто невзначай останавливаясь на них чуть дольше дозволенного. Пальцам Скай горячо и до боли стыдно впервые касаться Виктора так. Ей видится румянец, сползший с ушей на безжизненную бледность щёк, слышится участившееся дыхание и чувствуется — там, под кожей, бегущее прямиком в сердце — смятение. Скай прикрывает глаза, когда необузданное воображение рисует нечто непозволительное, Виктор спиной опирается на её поджавшийся в трепетном страхе живот и, наконец, расслабляется. Она переступает порог собственной гордости, встаёт ей на шею невидимым каблуком и давит, вырывая из горла булькающий хрип. Скай плавными движениями очерчивает рёбра, подбирается к выпирающей тазовой кости и упирается в душащую плотность ремня. Она открывает глаза и видит перед собой пустую грязно-серую стену. Моргает и видит тёмную макушку обернувшегося на неё Виктора. — Мисс Янг, — строго говорит он, выпрямляясь и — Скай видит периферическим зрением — поправляя выправившуюся рубашку. — Спасибо за кофе. Вам пора отдохнуть и как следует позаботиться о себе. Виктор ничего не смыслит в человеческих чувствах, но он не глупец, чтобы не понимать. Скай выходит из лаборатории с подгибающимися и дрожащими коленями. Виктор не глупец — и это ранит больше всего. Он работает, кажется, круглые сутки, и никогда не разрешает Скай оставаться на ночь. Прикрывается заботой о чужом здоровье или желанием поработать над чем-то опасным — ерундой, разбивающейся о простой факт того, что она, в общем-то, тоже учёный и тоже готова жертвовать. Ночью остаётся Джейс Талис. Напарник Виктора наверняка не приносит ему кофе. Это не входит в его обязанности, намерения и даже в приоритеты. Скай кажется, что и сам Виктор не входит в приоритеты Джейса. Она раз за разом замечает блекнущую искру в глазах, провожающих широкую спину Талиса. Замечает неумелые попытки прикоснуться и нервную дрожь в мозолистых пальцах. Скай не глупая, чтобы понять. И Скай хоть что-то смыслит в человеческих чувствах. Иногда она говорит с Джейсом. Джейс, яркий, несносный, сияющий со сцены приторным лицом прогресса — полная противоположность Виктора. Он постоянно твердит про свой проклятый хекстек, поправляет идеально уложенные волосы и никогда, даже вскользь, не упоминает тот факт, что жизнь Виктора находится под угрозой. Джейс игнорирует взгляды, жесты и прикосновения. Джейс любит Мел Медарду и однажды — случайно, вскользь, по касательной, оставляя на коже Скай зияющую рану — признается, что собирается сделать ей предложение. Джейс Талис не замечает существование Виктора, и это рвёт душу Скай на части. Она хочет вмешаться. Хочет настучать Талису по голове, ткнуть его носом в проблему, как нашкодившего котёнка, и сказать, наконец, что он, вообще-то, глубоко и серьёзно ошибается! Твой лучший друг умирает, Джейс. Твой лучший друг любит тебя надеется на тебя. Джейс Талис, возьми себя в руки и сделай хоть что-нибудь, что от тебя зависит. От тебя ведь и правда — Скай сглатывает осевшую на языке горечь — зависит так много. Они с Виктором смеются над совершенно нелепой ерундой, и в груди у Скай расцветает нежно-розовый многолистный бутон. Смех Виктора колючий и хриплый, морозно сдержанный, но согревающий от самого центра макушки. Он крутит в пальцах почти закончившуюся ручку и Скай будто невзначай протягивает ему свою. Потому что замечает. Они обсуждают новый проект, Виктор ругается, через раз упоминая безалаберность Джейса, от имени которого на языке зудит фантомная боль. Скай чувствует, что Джейсу стоит только сказать, и Виктор тотчас перестанет себя истязать, уляжется в тёплую постель и проспит до следующего рассвета. Тотчас перестанет в одиночку работать над общим делом. Но Джейс молчит, и это выбивает из неё последние крупицы надежды. Скай хочет вмешаться, но– Виктор гораздо мудрее. Виктор не безнадёжен в вопросе человеческих чувств, он просто сделал свой выбор. И Скай никогда этим выбором не была. Она шагает по коридору с заполненной доверху кружкой кофе. Сверху удрученно плавают маршмеллоу — небольшой подарок в попытке вновь превратить обыденный ритуал в жест душевной заботы. Скай касается дверной ручки и одёргивает пальцы, обжигаясь о ледяную поверхность. Из-за двери слышатся голоса. Сдавленный стон, приправленный хлёстким шлепком. Скрип стола, на котором наверняка расчищено место под задрожавший в её руке кофе. Скай испуганно отшатывается и прикрывает рот влажной ладонью. Она слышит непривычно низкий голос Талиса и где-то на фоне, совсем-совсем тихий, приглушённый и будто задушеный… Скай моргает, вбирает в грудь больше раскалённого воздуха и прижимается к близлежащей стене. Мёрзлая поверхность отпечатывается на щеке ожогом, когда она вцепляется в неё и царапает крошащимися ногтями. — Джейс, я не могу, — скрип становится интенсивнее, и Скай кажется, что что-то истошно скрипит внутри неё. В ушах разливается гул, из-под его толщи выбивается что-то совсем измученное, горькое и сводящее скулы. — Джейс, пожалуйста. Скай подрывается с места и хочет немедленно дёрнуть ручку, распахнуть злосчастную дверь и ворваться внутрь. Она сползает спиной по стене, прижимает голову к коленям и, отставляя в сторону кружку с лицом прогресса, пальцами вцепляется в волосы. Виктор мудрее её. Виктор делает свой выбор прямо сейчас, в тесноте лаборатории. Их с Джейсом лаборатории, в которой ни Скай, ни её остывшему кофе никогда не было места. Она не хочет уходить. Что-то намертво приковывает её к полу и заставляет слушать. Тишину коридора всколыхивает грубый стон Джейса, по коже ползут мурашки, а лицо сдавливает гримасой ужаса и отвращения. «Виктору хорошо», — говорит она и бьётся затылком о холод стены. «Виктор получает удовольствие» «Ему больно, — подсказывает интуиция, воспалённое воображение и клокочущее в груди сердце — оно откликается на сорванный вздох болезненным рывком. — Ему больно». Взгляд Скай мечется от двери к выходу и возвращается к стенам. Коридор всасывает её в себя, давит, сжимает и крутит, подбрасывая в воздух. Скай хочет потеряться. «Подожди» Раствориться. «Джейс» Исчезнуть. «Ублюдок» Звонкий хлопок приводит Скай в чувства. Звук бьётся о сердце, разливаясь по нему сгущающейся тьмой. Она подскакивает с пола, хватая кружку, отходит в сторону и выжидающе смотрит на дверь. Шум в лаборатории затихает. Звенит пряжка ремня, шуршит ткань выглаженной рубашки. «Останешься?» Они не говорят друг с другом. К двери близятся тяжёлые шаги. Скай через стену может видеть, как Джейс поправляет волосы, одергивает ворот рубашки и– Ручка дёргается, выпуская в коридор литры пропахшего потом и жаром воздуха. Они сталкиваются взглядами, опешившая и сжавшая кружку до побеления пальцев Скай и на ходу застегивающий ширинку Джейс. — Доброго вечера, мисс Янг, — на его щеке показательно алеет след ладони. Тьма на сердце Скай редеет, выжимая из облаков тусклый луч света. Виктор мудрее, он может за себя постоять и– Джейс уходит. Через приоткрытую дверь Скай видит Виктора. Он вяло сползает со стола, натягивает штаны, садится на крутящийся стул и роняет голову на руки. Скай хочет зайти, но Виктор рывком сбрасывает со стола чертежи, трещащие механизмы и полупустую кружку: содержимое заливает бумаги, растекаясь по ним отвратительной коричневой лужей. Скай слышится сдавленный всхлип. «Останешься?» В её голове раздаётся больное эхо. Джейс возвращается к Мел — это закономерно в их череде выборов и решений. Только вот… Несовпадение режет кожу. Режет мышцы, сухожилия и жировую прослойку, несовпадение режет всё на своём пути и, когда Скай заходит внутрь, впивается ей прямо в лёгкие. Она не решается заговорить. Вместо неё это делает Виктор: — Спасибо, мисс Янг, — он привычно кивает, хватается за костыль и встаёт, чуть морщась. «Ему было больно». Скай вспоминает голос Джейса и морщится тоже. — Простите за беспорядок. Мне нужно отойти, а Вы… Виктор запинается, теснее вжимаясь в костыль. Ему неловко: глаза растерянно бегают по следам устроенного здесь беспорядка. Привычная уверенность и холодность Виктора даёт трещину и — Скай уверена — он чувствует себя обнажённым перед ней. Она смотрит в самое сердце его вырвавшегося наружу хаоса. —…можете идти. Доброй ночи, мисс– — Я дождусь. Скай готова поклясться, что видела блеснувшую на бледном лице полуулыбку. Виктору нравится наконец-то чувствовать себя обнажённым. Он скрывается за дверью, а пальцы Скай, повинуясь неизвестному импульсу, оглаживают столешницу, ещё хранящую на себе тепло чужого тела. Они давят, массируют, идут по кругу и впитывают, впитывают, впитывают. Импульс идёт прямиком в душу, царапает сердце и оседает на нём колкой неопределённостью. В голове всплывает измученное лицо Виктора. До утра в лаборатории стоит непривычная тишина: приборы выключены из розеток, механизмы не тарахтят, ручка не скользит по бумаге прерывистым шагом. Виктор и Скай разговаривают обо всём на свете, не впуская между собой даже навязчиво вклинивающиеся голоса пилтоверской ночи. Несколько раз он пытается выпроводить её из лаборатории и отправить спать. Несколько раз пытается вернуться к хекстеку, но всё валится из рук. Хекстек — дело его жизни, и Виктор готов жертвовать. Скай не готова жертвовать Виктором, поэтому не позволяет ему вновь закрыться в панцире гулкого молчания. Они смотрят друг другу в глаза: в зрачках Виктора взрывается бесконечное, и этого бесконечного достаточно, чтобы залить светом затухающий фитиль надежды. Скай не замечает, в какой момент Виктор оказывается лежащим головой на её коленях и в какой момент перестаёт прятать бегущие по шее следы. Она не знает, когда пальцы начинают массировать его голову с большим трепетом, чем Джейс несколько часов назад вколачивал его тело в хлипкую столешницу. — Вы достойны большего, — неосторожно бросает она, смахивая со лба Виктора прядь волос. Виктор достоин большего. Кружка с кофе разбивается о пол, когда Скай вытягивает его из поглотившего лабораторию свечения. Виктор готов жертвовать ради хекстека, но Скай никогда не была готова жертвовать Виктором. Несовпадение больше не режет. Несовпадение осыпается безжизненной горстью пепла.