Загадаю тебя на Новый год

А за окном метель метёт,

Позёмкой белой всё клубится.

Тебя я загадаю в Новый год

И буду ждать, чтоб поскорее сбылся.

***

      Новый год уже на пороге: с хвойным ароматом ёлки, витиеватыми узорами на сводчатых окнах, с блестящими звёздами, мерцающими огоньками созвездий в тёмном, ночном небе Роткова.       Вечная зима окрасилась новыми красками, а морозный воздух пропитался чем-то волшебным и радостным.       Или Борису так только казалось, стоило вспомнить её образ. Неужто этот Новый год он будет встречать не в одиночестве, а наедине с той, которая заставила ожить очерствелое сердце? Лэйн… Загадочная, отстранённая и холодная, с Борисом становилась совсем другой. Он единственный видел её улыбку и слышал перезвон искреннего смеха, единственный, кто воскресил в ней утраченную способность чувствовать. Её внутренний холод таял под лучами его тепла, и душа отогревалась, стремясь соединиться с источником искомой теплоты.       С их первой встречи Лэйн волновала мысли и сердце Бориса, и сейчас, когда время неумолимо приближалось к полуночи, он нервничал как сопливый мальчишка, впервые пригласивший девушку на свидание. Предложение отметить Новый год вместе Лэйн приняла сдержанно и вежливо, пообещала прийти по мере возможности. Но Борис заметил искорки счастья в её глазах и тень улыбки, мелькнувшей на прекрасных устах, как бы она ни старалась оставаться безэмоциональной.       А теперь, когда последние минуты уходящего года как назло ускорили бег, сомневался, что она нуждается в его обществе. С горькой усмешкой взглянул на парочку бутылок шампанского, хранимых в винном погребе с десяток лет и так кстати подходящих традициям приближающегося праздника. Может, зря он всё это затеял? Разведённый в старом камине огонь, свечи в позолоченных канделябрах, ужин на двоих… даже ёлку в дом притащил для создания новогодней атмосферы… Может, ей всё это вовсе не нужно и до него нет никакого дела?..       За пять минут до двенадцати Борис с тяжёлым вздохом подхватил бутылку шампанского со стола и устремился к выходу с охотничьего домика. Видимо, придётся пить элитный напиток в одиночку, да любоваться звёздами на небе, такими же одинокими, как и он.       Борис потянулся к ручке двери, но так и не успел коснуться. Она отворилась с обратной стороны. Лэйн, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, стояла прямо перед ним, такая красивая и близкая, что перехватывало дыхание. В полураспахнутом пальто, с распущенными волосами, растрепавшимися на ветру и припорошенными снегом, серебрящимся в свете луны. Её глаза сияли радостью встречи, на угольных ресницах таяли мелкие снежинки, алые уста растянулись в застенчивой улыбке. Она была прекрасна, как рождественский ангел, спустившийся с небес.       Они заговорили одновременно, тихим голосом, пропитанным трепетом волнения:       — Ты пришла…       — Я успела?..       И улыбнулись, смущённые собственной реакцией на желанную близость друг друга.       Борис протянул руку, ловя своей ладонью прохладную её, и приглашая в дом.       До ломоты в костях хотелось сгрести её в охапку, согреть теплом своего тела и больше никогда не отпускать, и каких же трудов стоило сохранить аристократическую сдержанность, не позволяя себе перейти границы.       — Я засиделась за книгой Апокалипсиса, — начала объясняться Лэйн. — Мне удалось расшифровать некоторые слова, и даже уловить суть кой-каких предложений, и я так увлеклась, что не заметила течения времени. По ощущениям прошло не больше часа, а оказалось работала весь вечер.       Осознание услышанных слов наэлектризовало воздух. Он был готов любой ценой завладеть этой книгой, но ценность её меркла, стоило взглянуть в глаза напротив. Чистые, смотрящие с доверием, околдовавшие его. И взгляд отвести от чёрных зрачков с пляшущим отблеском свечей казалось невозможным.       — Главное, что ты пришла, — Борис никогда ещё не был так уверен в правдивости своих слов.       Да, Лэйн чрезвычайно быстро стала самой главной в его жизни, и одна мысль о том, что он может её потерять, становилась невыносимой.       — Я уже боялся, что придётся напиваться в одиночку…       — Не придётся. Я составлю тебе компанию… А что пьём?       — Шампанское.       — Откуда оно у тебя?       — Из старых запасов.       — Шампанское, пережившее апокалипсис, звучит многообещающе.       — Когда-то его привезли в качестве подарка с самой провинции Шампань.       — Значит настоящее?       — Конечно. Разве я посмел бы угощать девушку подделкой?..       Часы начали звучно отбивать полночь, знаменуя уход старого года.       Под радостный восклик Лэйн Борис откупорил бутылку. Игристый напиток с искрящимися пузырьками наполнил бокалы, излучая богатый букет аромата душистых трав и спелых садовых фруктов. Под звон хрусталя Борис напомнил:       — Не забудь загадать желание.       — И ты загадай.       Их взгляды сплелись, и оба утонули. Лэйн видела своё отражение в голубых глубинах его глаз, и не могла поверить, что всё это взаправду. Она никогда не чувствовала на себе такого взгляда, не думала, что мужчина способен смотреть так. Не опошлено, а с восхищением. Благоговея перед ней, а не раздевая взглядом.       Борис отличался от её вынужденного окружения и совсем в него не вписывался, словно происходил из другой эпохи, что давно канула в небытиё. Всё в нём привлекало внимание, всё в нём интриговало: знание этикета и хороших манер; плавные жесты, движения, походка; сдержанность, рассудительность, тихое спокойствие; соблюдение границ других людей.       И сейчас она увлечённо следила за его мимикой — как растягиваются в улыбке губы и лукавые морщинки ползут в уголках глаз, как неторопливо он отпивает с бокала, и как дёргается кадык на мощной шее при медленном глотке. И что-то возрождалось в ней, отчаянно рвалось на волю, ломая рёбра, сбивая дыхание и опаляя изнутри неведомым чувством.       — Очень вкусное, попробуй, — тихий голос вернул в реальность, и Лэйн осознала, что всё это время почти не дышала, не моргала, и наблюдала за Борисом слишком откровенно, на грани бесстыдства.       Опустила глаза, стараясь вернуть себе контроль. Сделала пробный глоток, изумляясь приятно освежающему вкусу и стараясь вновь не упасть в омут глаз напротив. Богатый фруктовый вкус с сочными акцентами земляники и ежевики раскрылся яркими нотами. Шампанское оставило во рту бархатистое ощущение от лопающихся пузырьков и длительное фруктово-минеральное послевкусие. Осело на языке лёгкой кислинкой, добавляющей дорогому напитку особого шарма.       — Да, оно великолепное. Я такого точно не пробовала.       — Рад, что понравилось.       Лэйн чувствовала себя странно — тембр голоса Бориса, каждый его взгляд, мимолётное прикосновение при приглашении к столу действовали на неё как разряд тока, пускающий по телу импульсы разгорающегося желания. Она не помнила, чтобы подобное с ней происходило.       Еда была вкусной, но почему-то не насыщала — внутри разыгрывался другой голод, требующий утоления.       Борис следил за блеском её глаз, за каждым движением уголков её губ, понимая, что больше её не отпустит и сделает всё возможное и невозможное, чтобы Лэйн навсегда осталась с ним.       — Я где-то читала, что в России традиция пить шампанское на Новый год связана с войной.       Слова, слетевшие с её губ, не сразу дошли до сознания, выдернув из пелены нахлынувших грёз. Лэйн старалась отвлечься, переключить внимание на что угодно, вот и завела глупый разговор, лишь бы не зацикливаться на чувствах, трепещущих где-то внутри грудной клетки.       — Во время войны в декабре 1812 года, французкая армия, которая наступала, везла за собой кроме пушек провиант и тысячи ящиков шампанского.       Борис прочистил горло, чтобы избавиться от появившейся хрипотцы в голосе, и продолжил:       — Они были уверены в победе и рассчитывали пить шампанское в Москве. Но произошло то, что произошло: спасая свои жизни бегством, французские солдаты бросили все. И уже русские солдаты пили шампанское в честь своей победы как раз накануне праздника Нового года. Через год, в 1813-м, праздновали годовщину победы, а через год снова праздновали. Вот так и сложилась традиция: пить шампанское в новогоднюю ночь.       Лэйн увлечённо слушала его голос. Приятный, спокойный, обволакивающий мягким бархатом тембра.       — Есть ещё одна традиция, если ты не против, — Борис снова наполнил дополна их бокалы.       — Какая?       — У нас третий тост. А третий тост принято пить на брудершафт.       Лэйн прекрасно понимала, что должно следовать за возлияниям. Всё её нутро желало этого, но почему-то становилось страшно. Страшно, что одного поцелуя будет недостаточно, и они не смогут остановиться.       — Так скрепляют доверительные отношения между людьми, и... — Борис начал нелепое, совсем неуместное объяснение.       Но Лэйн прервала его:       — Я знаю, что такое брудершафт, — взяла в руки бокал, и поднявшись со своего места, сделала шаг навстречу.       Борис, попавший в капкан её глаз, повторил те же действия, оказавшись в волнительной близости.       Перекрещенные руки и непременный открытый взгляд, проникающий в самую душу. Следуя традиции, они осушили бокалы до дна, чувствуя, как пьянящее игристое ударяет в голову, растворяет мысли и рождает нестерпимое желание ощутить губы друг друга на своих губах. Это мгновение — почти предел, но они не смели и не хотели останавливаться. Барьеры рухнули, сопротивление бессмысленно.       Они не поняли, в какой момент потянулись навстречу. Прикосновения Бориса, горячие и желанные, плавили Лэйн изнутри, и она вцепилась в его плечи, привлекая ближе.       Прикрыла глаза, ожидая поцелуя, но Борис издевательски медлил. Запустив пальцы в её волосы на затылке и мягко оттянув назад, наблюдал за эмоциями на прекрасном лице. Голубые глаза хищно блестели, а внутри него разыгрывалось чувство восторга от того, что он видел Лэйн такой — млеющей от его близости, жаждущей его касаний. Но сейчас он чувствовал, что и сам уже давно за гранью — где притворство уступило место настоящему, и он больше не в силах сдерживаться.       И через секунду Борис не выдержал и впился в её манящие губы, раздвигая их и сталкиваясь своим языком с её, наслаждаясь стоном, слетевшим с её губ раньше, чем она успела это осознать.       Дурманящая страсть вырвалась наружу — этот поцелуй стал воплощением вспышки всех тех эмоций, которые они так долго сдерживали. Их губы встретились пылко, с требовательной яростью, будто каждый из них хотел завоевать власть над другим. Волна жара опустилась от макушки до пят, заставляя нутро трепетать от восторга.       И Лэйн почувствовала, как пьянеет по-настоящему. Выпитое шампанское было пьянящим, но не настолько, чтобы подкашивались ноги. Лэйн пьянела от близости Бориса, от переизбытка его запаха в своих лёгких, пьянела от сладости умелых губ, ласкающих её с неутолимой жаждой, пьянела от нежности рук, бесстыдно дразнящих прикосновениями, и от яркости ощущений, которых никогда ещё не доводилось испытывать. Мысли утратили значимость — только осознание Бориса рядом и нестерпимое желание ещё одного мгновения.       Чувство, вспыхнувшее между ними, стало чем-то неизбежным, и этот момент безмолвного признания значил что-то большее, чем они могли себе представить.       И если бы, разорвав поцелуй, по ощущениям длившийся вечность, они осмелились спросить друг друга, какое желание загадали под бой курантов, отвел прозвучал бы идентично: «тебя».