Я иду искать

— Догоняй меня! — маленькая Дивия бегала по цветочному полю, ее локоны развивались в воздухе. За ней с улыбкой следовала мама, смеясь и пытаясь угнаться за дочкой. Внезапно из ниоткуда появился мужчина и закружил девочку на руках. — Папа! — воскликнула Дивия, задыхаясь от смеха. — Ах-ха-ха, щиктоно! Мужчина широко улыбнулся и, прижимая девочку к себе, шептал ей на ухо: — Кто это у нас такой непослушный, бегает от мамы? — Это я! — сквозь смех проговорила девочка, обнимая его крепче. В этот момент к ним подбежала Госпожа Шарма, догнав свою неугомонную дочь. — Дивия, ты несносная девчонка! — со смехом сказала она и тут же начала щекотать малышку, на что та снова залилась смехом, согнувшись от избытка эмоций. — Ты наше солнышко, — сказал Господин Шарма, глядя на этот комок счастья, прижавшейся к его груди. Его лицо светилось от радости, и в его глазах можно было прочесть глубокую любовь и гордость за свою семью.

………………………

— Проснись и пой, солнышко! — громко прозвучал голос. Девушка открыла глаза, и первое, что она услышала, были эти слова. В эту же минуту, что-то холодное и влажное растеклось по ее телу, словно кто-то вылил на нее ведро воды. Глаза не могли сфокусироваться, все плыло, а голова раскалывалась от боли. Она попыталась понять, где она. Вокруг были железные прутья, а под спиной что-то мягкое. Она положила руку на землю — солома. Решетки. Чертова клетка. — Ну? Будем просыпаться? — издевательский голос доносился с боку. Девушка пыталась вспомнить, что было до этого. Она собирала ягоды в лесу для обеда... Потом услышала голоса, спряталась в кустах, и вдруг — темнота. Кто-то ударил ее по голове. — Пошел нахрен! — сухие губы выдавили эти слова, а она почувствовала, как кожа на губах трескается. — Ой-ой-ой... — мужчина начал ходить вокруг клетки, как хищник, круживший вокруг своей жертвы. — Такая дерзкая, как будто это ты на свободе, а не я. Скажи спасибо, что это я тебя нашел, а не те вояки. Иначе ты уже могла бы быть в их руках и разменивать шестой круг. — Какое великодушие с твоей стороны, можешь подавиться им, — она почувствовала, как в уголках губ начинают скапливаться капли крови, и отвернула голову в сторону. — Как твое имя? — он не отставал, пристально наблюдая за ней. — Иди в жопу, — ответила она, чувствуя, как боль пронизывает ее тело, но решила, что не стоит показывать слабость. Мужчина приостановился и ухмыльнулся. — Тебя нужно отмыть и привести в порядок. А то кто захочет участвовать в торгах, если ты такая грязная? Она медленно повернула голову, усталый взгляд встретился с его. Он привлек ее внимание. — В каких торгах? — спросила она, сжимаясь от неприятного чувства, которое захлестывало ее. — Как в каких? Ты что, думала, я тебя себе оставлю? Соблазн велик, но нет. Мне больше по душе голубоглазые мальчики, чем темные девочки. Идет война, а кушать хочется. Вот и посмотрим, кто предложит за тебя больше золота. Она глубоко вдохнула, пытаясь не дать себе сломаться, и плюнула ему под ноги. — Зря... — мужчина внезапно стукнул палкой по прутьям решетки. Звук был громким, и пленница резко зажмурилась, схватившись за голову. — Может, мне не стоит быть к тебе столь милосердным? Может, устроить тест-драйв для желающих? Пусть у них появится охота забрать тебя. Она почувствовала, как в груди появляется чувство ужаса и отчаяния, но держала себя в руках. Она знала, что не сможет победить его силой, но сдаваться так просто не собиралась. Спустя несколько дней девушка сидела в клетке, прислонившись спиной к холодным прутьям. Время тянулось невероятно медленно, будто само пространство вокруг сжималось и теряло свою четкость. Ее взгляд метался по темным углам, в которых едва ли что-то можно было различить. Тусклый свет проникал в клетку только через узкие щели между прутьями. Он не согревал, не ободрял, а только подчеркивал все серые оттенки ее мира. Вокруг было тихо, лишь изредка доносились звуки шагов хозяина дома, который с разной частотой и разной степенью внимания следили за ее клеткой. Она могла бы расшевелить его, крикнуть, но не могла заставить себя. Все, что она ощущала, — это безнадёжность. Какая-то странная тишина, которая заполняла пространство вокруг. Ее тело было напряжено, каждый нерв натянут, как струна. Но внутри было пусто, как в черной бездне, в которую она погружалась все глубже. Она шевельнула пальцами, но и это движение было почти автоматическим. Руки затекли от того, что долго лежали без движения на животе, но она не пошевелилась, не отдернула их. В какой-то момент она заметила, как на пальцах покрылись темные пятна от грязи, оставшейся после того, как она пыталась оттереть от себя кровавые следы. Ее лицо тоже оставалось немым, покрытым пылью и серыми тенями от недавней усталости. Внутри у нее кипели эмоции, но она все сдерживала. Страх не отпускал, он как будто был частью ее, частью этой клетки. Отчаяние угрожало вырваться наружу, но она продолжала держать его в себе. Она знала, что если начнет ломаться — если она даст волю своим чувствам — это будет конец. Тот момент, когда слезы станут невыносимо тяжкими, а бессилие возьмет верх. Слезы не должны быть здесь, не в этом месте, не с этим человеком. Время не двигалось. Или оно двигалось слишком быстро. Вчера она была в лесу, собирала ягоды для обеда, мечтая о простой жизни, а теперь сидела в этой клетке, готовая стать товаром, объектом для сделки, частью чьей-то военной стратегии. Картинки прошлого всплывали, но она не могла позволить себе слишком долго о них думать. Они только больнее напоминали ей о том, что все потеряно. Один шаг, один взгляд, и вот она уже стала чьей-то собственностью. Могла ли она что-то сделать? Сможет ли она когда-нибудь снова выйти на свободу? Все эти мысли были слишком тяжелыми, чтобы удерживать их в голове. Поэтому она просто ждала. Смотрела на те же решетки, на те же стенки клетки, ожидая, что кто-то откроет ее дверь, и она окажется перед теми, кто решит, что с ней делать. Иногда ей казалось, что она совсем окаменела от ожидания, что каждый новый момент в этом месте — это еще одна вечность, которая проходит, но ничего не меняет. И все же внутри горела та маленькая искорка надежды, которая по-прежнему напоминала ей о том, что она не потеряна. Эта надежда была тонкой, почти незаметной, но она все еще была. И это было всё, что у нее оставалось. Она не могла позволить себе сломаться. Не могла позволить этому месту победить. Будущее было неопределенным, но она знала одно: пока она дышит, пока ее сердце продолжает биться, она не сдастся. И как бы ни тянуло это место, как бы жестоки ни были люди вокруг, она не собиралась покоряться. Девушка лежала в углу своей клетки когда услышала в соседнем помещении какое-то движение и несколько голосов. — Ты пришёл… Палач, что случилось? Дивия видела тёмный силуэт в дверном проёме, голос был холодный, без эмоций — Ты знаешь, почему я здесь. У тебя есть то, что мне нужно. — Я... Я знал, что ты придёшь, но... я не думал, что так скоро. Ты не мог бы... подождать немного? Я всё устрою, я обещаю. Гость сильно шагнул вперёд и его голос стал громче — Ты думаешь, я пришёл ради твоих обещаний? Тебе лучше понять одно, Руфус. Я не жду. Я требую. — Я... Я делаю всё, как ты сказал, но... Это сложное дело. Нужно время. Ты знаешь, как это работает. Палач остановившись прямо перед Руфусом, наклонился, его голос стал низким и угрожающим — Время? Ты не в праве требовать времени, Руфус. Я жду только того, что мне причитается. Ты же не хочешь, чтобы я вернулся сюда по-настоящему, правда? — Нет-нет, я… я не хочу. Я просто... Я боюсь, Палач, я боюсь, что всё пойдёт не так, как ты хочешь. Я не могу контролировать всё, что происходит. Палач усмехнулся, его глаза блеснули в темноте — Ты боишься меня, Руфус? Или ты боишься последствий, если не сделаешь то, что обещал? Я пришёл сюда не для того, чтобы разговаривать. Ты знаешь, что нужно делать. Если я не получу то, что хочу, ты поймёшь, что значит "заплатить". Руфус молчал, его взгляд по-прежнему был опущен, он едва ли сдерживал панический страх — Я сделаю. Я сделаю всё. Ты только... не убивай меня. У меня есть всё, что ты хочешь, я просто... я не знал, что это будет так сложно. Второй мужчина сделал шаг назад, и его голос стал спокойным, как если бы он говорил с ребёнком — Ты не имеешь права на ошибки, Руфус. Ты нарушил свой договор, и теперь тебе нужно расплачиваться. — Я всё сделаю. Ты можешь быть уверен, Палач. Я не подведу. Девушка медленно встала на колени, прижимаясь щекой к холодной решетке, чтобы лучше рассмотреть мужчину, вошедшего в комнату. Он был высоким, с уверенной осанкой, и даже в полумраке его фигура не оставляла сомнений в том, что это не просто кто-то из тех, кто заходит сюда каждый день. Его взгляд оказался на ней, и несмотря на её положение, он явно был заинтересован. Мужчина подошел ближе, его шаги были уверенными, а движения — размеренными и властными. Он остановился рядом с клеткой, и, не колеблясь, опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне с пленницей. Его взгляд был сосредоточен, и он изучал каждое её движение. — Как звать? — его голос звучал спокойно, но в нем ощущалась скрытая угроза. Девушка молчала. С каждым днем её молчание становилось её защитой, её оружием. Она подняла глаза, устремив взгляд прямо в его лицо и была готова дать ему ответ, даже если этот ответ был бы последним. Через несколько секунд она, наконец, произнесла: — Госпожа Шарма. На секунду мужчина замер. Его лицо стало более напряжённым, а глаза расширились от удивления. Он явно не ожидал, что она, ещё в таком положении, будет столь решительной, и даже сама форма её ответа заставила его на мгновение задуматься. Он разразился бархатным смехом, который был полон не только удивления, но и что-то подобного восхищению. — Сколько же власти и величия в этом приветствии, — пробормотал он, с интересом рассматривая её. — Ты умеешь удивлять. Он вновь вытянулся и сделал шаг назад, немного оценивая ситуацию, но не отводя взгляда от пленницы. — Ну и откуда же вы, Госпожа Ша-а-арма? — мужчина нарочито растянул фамилию, с акцентом выделяя гласные, как если бы пытался примерить её на слух, на манер некоего древнего титула. Его голос стал слегка насмешливым. — Западная Бенгалия, — ответила она сдержанно, но твёрдо. — Как оказались в Восточной? — мужчина продолжал, не скрывая своего любопытства. Он подходил всё ближе к ней, стараясь понять, что скрывается за её храбростью, за тем, как она держится, несмотря на свою явно уязвимую ситуацию. Девушка не ответила сразу. Глаза её потемнели, словно в них скрылся мрак, отражающий её внутреннее состояние. Она вздохнула и, не глядя на него, вальяжно отвернулась, давая понять, что разговор для неё окончен. — Заблудилась, — произнесла она с лёгкой иронией в голосе. Её слова звучали так, как будто это было всего лишь шутливое замечание, не более того. Мужчина замер, а затем его губы искривились в ухмылке. Он заметил её попытку отделаться от него. Но, несмотря на это, он был заинтригован. Эта женщина не была такой, как все остальные пленницы. Она не боялась. И это стало для него загадкой, которая, возможно, ещё долго будет его мучить. — Заблудилась, говоришь? — повторил он, почти беззвучно. — Очень интересно… Пленница осталась молчаливой, не отвечая на его вопрос. Она не собиралась делиться своими мыслями с этим человеком. Это была её защита — не поддаваться на его провокации, не вступать в разговоры, которые могли бы привести к ещё большим неприятностям. Не выдержав паузы, он отступил, но не без последнего взгляда, который оставался на ней даже после того, как он развернулся и ушёл в темноту. Девушка осталась в тишине, поддавшись своему молчанию, но ощущая, как её душа ещё немного укрепляется. Этот момент — короткий, но важный — был её победой. Все вокруг было пропитано угрозой, но в её глазах горел огонь. Она не собиралась поддаваться ни одному из этих зверей, даже если ей предстояло столкнуться с самой страшной опасностью. — Я покупаю, — проговорил мужчина с янтарными глазами, будто слова с его губ были приговором. Он стоял так, словно весь мир замер, ожидая ответа. Дивия почувствовала, как напряжение в комнате выросло на несколько градусов. Хозяин этого жалкого места, который до этого не смел смотреть в его глаза, застыл. Его лицо искажалось в немом отчаянии. А мужчина, который стоял перед клеткой, не колебался, словно был уверен в своих словах, и, кажется, даже наслаждался моментом. Он внимательно осматривал Дивию, словно проверяя её на прочность, на скрытые слабости. — Я готов заплатить за неё больше, чем ты когда-либо надеялся получить. Дивия не могла скрыть удивления. Этот мужчина… Он не был похож на остальных. Он был не только властным, но и умным, и его слова могли нести в себе не просто угрозу, но и расчет. В его взгляде не было жестокости, не было желания унижать. Она встала, постепенно выпрямляя спину, чувствуя, как сила возвращается в её тело. Она знала, что любое движение здесь могло стать решающим. И теперь её выбор зависел от того, что именно она будет делать с этим шансом. У неё не было другого пути. — Ты можешь купить меня, но цена — это не просто деньги, — сказала она, взгляд её стал твёрдым, словно камень. — Я не стану рабыней для того, чтобы ты просто забрал меня, как товар. Палач не сразу ответил. Он стоял, продолжая изучать её, его глаза казались хищными, но в них был какой-то странный интерес. Это было не просто желание контролировать. Он видел в ней нечто большее. — Я уважаю, когда люди знают свою цену, — наконец сказал он, немного склонив голову в знак уважения. — И если ты считаешь, что есть что-то большее, чем просто обмен за золото, ты, может быть, сможешь мне это доказать. Хозяин, скорее всего, не ожидал такого исхода, но его лицо мгновенно побледнело, и, не говоря больше ни слова, он отворил клетку и поспешно удалился. Его шаги звучали гулко по пустому коридору. Дивия оставалась стоять, её сердце всё ещё билось быстро. В воздухе царило какое-то напряжение, но уже не такое тяжёлое. Она могла чувствовать, как её жизнь повернулась в новый, неизвестный ей путь. Палач снова повернулся к ней, его взгляд был теперь мягче, но в нем всё равно оставалась та непостижимая сила. Он не сказал ни слова, просто жестом указал на дверь клетки. — Ты можешь покинуть клетку, — сказал он, и в его голосе не было ни иронии, ни насмешки. Он сказал это, как если бы давал ей шанс, а не просто избавлялся от неё. Дивия остановилась, она не сразу сделала шаг. Этот момент был слишком важен. Она не могла позволить себе показать сомнение. Но одна мысль всё-таки пронеслась в её голове: она не потеряла себя.