Я иду искать

Он не знал, как долго блуждал по этому мрачному миру, как давно утратил счёт времени. Он потерял ощущение реальности, как будто его жизнь была поглощена вечной тьмой. Туман мыслей сковывал его, стирая все чувства, кроме боли и тревоги. Но одно оставалось неизменным: он знал, что она где-то рядом. Где-то в этом мире, полном разочарований и безысходности, она была. И это знание не позволяло ему остановиться. День и ночь слились в одну бесконечную тиранию, но вот, наконец, он оказался у реки. Вода была чёрной, как сама ночь, её поверхность едва колыхалась, словно невидимая сила тянула её на дно. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и тихим плеском воды. Звезды, скрытые облаками, не освещали ни одного уголка этого мира. Он стоял на берегу, и что-то в этом месте сразу показалось знакомым. Как будто он был здесь раньше, как будто его душа знала этот берег, ещё до того, как его ноги ступили на него. И вот, среди туманной пустоты, он увидел её. Её тело плыло, беспомощное и лишённое жизни, как кукла, заброшенная и забытая. Волосы развивались по воде, а её лицо было бледным, словно окаменевшим. Она была как замёрзший ангел, унесённый в тёмные воды этого мира. Его сердце застучало еще сильнее. Он бросился в воду, не думая о холоде, не чувствуя усталости. В его сознании была только одна мысль — она. — Дивия! — его голос сорвался, выкрикивая её имя, но вода продолжала уносить её, словно она была частью этой тьмы, частью того, что было за пределами его власти. Он не мог её спасти. Она была уже не его. Не раздумывая, он нырнул в реку. Холодная вода обвила его тело, как цепи, но он не ощущал боли. Было только одно желание — спасти её. Его мысли путались, но в них была только одна мысль: «не отпускай меня». Но было слишком поздно. Он был слишком поздно. Он вытащил её на берег, едва не потеряв сознание. Её тело было таким лёгким, как если бы вся её жизнь была поглощена этим миром, и она утратила свою тяжесть. Как холодная статуя, она не реагировала, не шевелилась. Его руки дрожали, но он положил её на землю, молясь, что это ещё не конец. — Деви, — прошептал он, надеясь на чудо, но его голос звучал как последний зов. — Ты не можешь уйти. Ты не можешь... не так. Он взял её за руку, пытаясь почувствовать хотя бы малейший ответ, но её тело было неподвижно, словно камень, дыхания не было, а сердце не билось. Он не знал, что делать, но в его душе был лишь один страх — потерять её. Он не мог понять, что с ней происходит, но не мог отпустить. — Ты не можешь оставить меня снова, — его голос прозвучал с отчаянием, с мольбой. — Ты не можешь, Деви. Я не отпущу тебя. Доран прижал её к себе, чувствуя, как её тело, ещё покрытое водой, всё равно не реагирует. Он чувствовал, как его сердце сжимается от страха. Он терял её снова, и это было хуже всего. Каждая её черта, каждое её дыхание казались ему такими далекими, словно он не знал её, словно она была чужой. — Деви, — прошептал он, беря её за руку. — Ты не можешь уйти. Ты не можешь… не теперь. Его слова сорвались с губ, смешиваясь с дыханием, но она не отвечала. Он не мог понять, что с ней происходило. Он снова и снова пытался согреть её, не веря, что может так просто потерять её. Он не знал, что делать, но не мог отступить.  Доран поднял её лицо, его глаза встретились с её глазами, но они были пустыми. От её лица веяло холодом, как будто она уже ушла. Это была не просто потеря, это было чувство, что она уходит навсегда, уходит в неведомое место, оставляя его здесь, в этом мире, полном боли и тоски. — Ты не можешь уйти, — повторил он, на этот раз с отчаянным тоном. — Ты не можешь меня оставить. Ты важна. Ты... ты мне нужна. И тогда она вздохнула. Тихо, почти незаметно. Как если бы жизнь вернулась к ней, как если бы она откликнулась на его слова. Он почувствовал, как её дыхание становится глубоким, как она начинает оживать. Но как можно было верить в это чудо? Как можно было верить в спасение, когда всё казалось уже потерянным? Её глаза открылись. Они были мутными, но в них был свет. Она смотрела на него, и в её взгляде было нечто большее, чем просто облегчение. Это было что-то особенное, что-то, что говорило ему: «мы не потеряны, мы ещё не ушли». И в этом взгляде была и благодарность, и горечь — горечь того, что он почти её потерял. — Ты спас меня, — прошептала она, практически одними синими губами, её голос был слабым, но он был для него всем. Доран сжал её руку, его сердце сжалось от боли и облегчения. Он не знал, сколько времени прошло, но её слова были единственным, что имело значение. Она была с ним, и это было всё, что важно. Не помня, как он добрался до дома, не помня, как тащил её на руках через лес, он оказался в комнате. Всё, что было важно, — она была рядом. Она была с ним. Он бережно положил её на кровать, стараясь не причинить ей боли. Тело Деви оставалось холодным, её дыхание было слабым, но он знал: это не конец. Он не мог потерять её. В комнате было темно, только тусклый свет луны освещал её лицо. Он аккуратно снял с неё мокрую одежду, стараясь не причинить боли, но в его душе не было страха — только беспокойство. Каждый её дрожащий вздох только усиливал его тревогу, но она не уходила. Это было главное. Он накрыл её одеялом, стараясь согреть, но мысль о том, что она могла уйти, была как ядовитая стрела в его груди. Он сидел рядом, не отрывая взгляда от её лица, наблюдая, как её дыхание становится всё более ровным и уверенным. Он чувствовал, как её тело начинает оттаивать. Она возвращалась. Через несколько минут её дыхание стало глубже, ровнее, и её движения стали чуть более ощутимыми. Он прикоснулся к её лбу, почувствовав, как её кожа теплеет. Он молчал, но в душе была не просто благодарность. Она была с ним. Она выжила. Её глаза открылись снова. В них уже не было той безжизненности, что была прежде, но она всё ещё была слабой. Деви слабо улыбнулась, её губы лишь слегка приподнялись, но это было важно. Она была с ним. — Ты... ты спас меня, — её голос был почти не слышен, но для него это было всё. Он взял её руку, ощущая её слабое, но реальное прикосновение. — Ты не ушла, — сказал он, и в его словах было всё. Ее рука дрожала, когда она коснулась его костяшек на ладони. Он почувствовал её тепло — тепло, которое он так долго искал. Она была рядом. — Я не могу уйти, когда ты рядом, ты же мне не позволишь — она прошептала, и его сердце наполнилось спокойствием. Доран кивнул. В его душе больше не было тревоги, только тишина и нежность. Они не были потеряны. Они были вместе. Утро ворвалось в комнату мягким светом, проникая сквозь занавеси, ещё не совсем разогнавшие ночную тьму. Деви открыла глаза, сначала не понимая, где она находится. Тело чувствовало тяжесть, как будто оно всё ещё не совсем вернулось из мира кошмаров. Голова немного кружилась, и, пытаясь сосредоточиться, она ощутила знакомое тепло рядом. Тепло, которое она не могла забыть. Она подняла взгляд и сразу увидела его — Доран спал в кресле у окна. Его лицо было расслаблено, как никогда раньше, но в этом покое было что-то странное, что-то, что заставило её сердце сжаться. Он был рядом, несмотря на всё, несмотря на боль и страх, который она принесла ему. Его присутствие стало её якорем в этом мире, где каждое утро могло стать последним. В её груди будто что-то зажглось — лёгкий огонь благодарности и боли одновременно. Он не уходил, не оставил её. И вот, здесь, в тени утра, она вновь осознавала, как сильно она нуждалась в нём. Сколько раз она пыталась избежать его, держалась на расстоянии, но теперь, когда его глаза были закрыты, а его дыхание было таким спокойным, она поняла: не может уйти. Не может оставить его. Тихо, чтобы не разбудить его, она приподнялась на подушках. Каждое движение давалось тяжело, её тело ещё не было готово полностью вернуться. Но, несмотря на боль, она смотрела на него, как на человека, который смог пробудить в ней что-то большее, чем просто благодарность. Она не могла не заметить, как его волосы слегка растрепались, как его руки были в напряжении, даже во сне, как будто он продолжал защищать её даже в своей бездействующей тишине. Деви ощущала его заботу, даже не нуждаясь в словах. С каждым его вдохом её сердце билось немного быстрее. И вот, несмотря на лёгкую головную боль, несмотря на слабость в теле, она почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Не от страха. Не от боли. От того, как много ему стоило быть рядом. От того, как сильно она его боялась потерять, и как сильно теперь понимала, что она нуждается в нём не просто как в спасителе, а как в человеке, который был частью её. Человек, которого она никогда не должна была отпустить. Но она не могла заставить себя разбудить его. Нет, она не хотела. Она не была готова смотреть в его глаза, ещё полные тревоги и заботы, не хотела рушить тот хрупкий момент, когда между ними всё ещё было нечто нежное и почти священное. Она не была готова к тем разговорам, которые обязательно последуют. К вопросам. К объяснениям. Потому что, хотя она чувствовала, как её сердце переполняется, она не могла ответить на все свои чувства. И вот в тишине, в этом пространстве между сном и пробуждением, она услышала его шёпот. — Ты проснулась, — его голос был хриплым от сна, но в нём было столько заботы, столько нежности, что Деви ощутила, как её сердце замирает. Она не успела ответить, как он уже открыл глаза, и его взгляд встретился с её. Тот момент, когда их взгляды пересеклись, был долгим и полным невыразимых эмоций. Она видела в его глазах усталость, заботу, но и что-то ещё — что-то, что заставляло её сердце колотиться в груди. Он не отводил взгляда, наблюдая за каждым её движением, словно боялся, что она исчезнет, если он отвернётся. — Как ты себя чувствуешь? — наконец, тихо спросил он, не двигаясь с места, будто боялся напугать её. Деви на мгновение замолчала, чувствуя, как её голос дрожит, а глаза наполняются слезами. Но она сдержала их. Не сейчас. — Лучше... — прошептала она, хотя знала, что её голос всё равно выдал её. Но Доран, несмотря на всю свою внутреннюю борьбу, улыбнулся. Он поднялся с кресла, подошёл к кровати, осторожно садясь рядом с ней. Его взгляд был мягким, но в нём всё ещё было столько тяжести, как будто он не мог поверить, что она снова здесь. Он протянул к ней руку, и она без колебаний взяла её, чувствуя, как его тёплые пальцы поглощают ее собственный холод. Она посмотрела на его лицо, на каждую черту, и наконец, решилась. — Ты был рядом, когда я думала, что умерла — её голос стал увереннее. — мне никогда не отплатить тебе за это. Но практически сразу Басу переменился в лице, снова появилась та самая броня, через которую не видно света. Он молчал, сдерживая тревогу. Доран наблюдал за Деви, которая сидела на кровати, её взгляд был прикован к полу, а руки нервно сжимали край одеяла. — Деви, — его голос был мягким, но настойчивым. — Я должен знать, что случилось. Ты не можешь просто молчать. Ты не можешь справиться с этим в одиночку. Она подняла глаза, но в её взгляде не было ни боли, ни страха. Только решимость. Она быстро отдёрнула руку от одеяла и потерла её о ткань кровати, как будто хотела стереть нечто невидимое, оставшееся на её коже. — Я справлюсь, — её голос был твёрдым, но в нём сквозила усталость, как будто она уже не надеялась на понимание. — Мне не нужно, чтобы ты... чтобы кто-то решал за меня. Доран нахмурился, чувствуя, как его сердце сжимается от беспокойства. Он знал, что она пытается отгородиться, но не понимал, почему она не могла просто рассказать. Он встал с кровати и начал мерить комнату шагами. — Ты не можешь просто взять и сделать вид, что ничего не было, — сказал он с некоторым нажимом, с каждым словом стараясь проникнуть в её душу. — Это не то, что просто можно оставить позади, Деви. Что случилось? Она отвернулась, её губы дрожали, но она сжала их в тонкую линию, отчаянно пытаясь сдержать себя. Каждый её жест говорил о том, что она не хочет быть уязвимой, не хочет показывать свою боль. — Это моя битва, Доран, — её голос стал почти холодным. — А значит это не твоё дело. Доран почувствовал, как его нервы натягиваются, как будто он стоял на краю пропасти, пытаясь понять, что скрывается за этой её решимостью. Он не мог понять, почему она не открывается, почему продолжает держать его на расстоянии. — Ты не можешь решить это одна, — его голос был тихим, но настойчивым. — Неважно, что случилось, я буду рядом, чтобы помочь. Ты знаешь это. Деви вздохнула, её плечи слегка опустились, но она не смотрела на него. Она была поглощена своими мыслями, как будто весь мир для неё сейчас стал лишь фоном её боли. — Я знаю, что ты хочешь помочь, — сказала она, сдерживая слёзы. — Но я сама решу, что с этим делать. Я сама поквитаюсь с этим человеком. Доран остановился, его сердце пропустило удар, и он инстинктивно сделал шаг назад. Он не мог поверить, что она собирается идти этим путём. Она была сильной, но он не мог допустить, чтобы она разрушала себя в поисках мести. — Ты видела его лицо? Ты узнала его? Хотя это не важно, в любом случае ты не должна... — его голос дрогнул от эмоций. — Месть — это не решение, Деви. Это только разрушит тебя. Ты не можешь так поступить с собой. Ты заслуживаешь чего-то большего, чем это. Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. В её глазах была решимость, но в глубине они были полны чего-то другого — боли, страха и, возможно, даже сожаления. — Ты будешь говорить мне о мести?Человек чье второе имя палач? — сказала она тихо, но с такой твердостью, что Доран ощутил, как ему залепили невидимую пощечину, а по спине пробежали мурашки. — Этот человек почти убил меня, я не понимаю как ты успел… как спас меня! Я не оставлю это просто так. Я должна сама... должна сама поквитаться с ним. Это единственный способ, как я могу вернуть контроль. — Я не спас тебя! — он вложил в свой крик всю свою боль, он сжал ее нежное плечо до красных кровоподтеков. — Я не успел, Деви! Ты умерла. — Нет… это ложь… нет, — повторила она, но уже не так уверенно. — Я не могла, я жива. Ты успел… Доран почувствовал, как боль от её слов проникает в него. Он знал, что она не будет сдаваться, но не мог позволить ей уйти по этому пути. Он не мог её потерять, и он не мог допустить, чтобы месть стала её единственным способом справиться с болью, как когда-то месть стала его смыслом жизни. — Деви, когда я достал тебя из воды ты не дышала, — его голос был мягким, но полным отчаяния. — твое сердце не билось. — Это невозможно, так не бывает — прошептала она, ее тело стало трястись как при лихорадке. Доран стоял, не в силах больше смотреть на Деви, когда её глаза наполнились слезами. Он знал, что сейчас она не готова принять его слова, не готова принять помощь. Внезапно дверь открылась, и в комнату вошёл Рам. Он был спокоен, почти безэмоционален, как всегда. Но в его глазах была странная настороженность, которая сразу привлекла внимание Деви. — Доран, выйди, пожалуйста, — сказал он тихо, но с таким выражением на лице, что Деви не могла не почувствовать скрытый смысл в этих словах. Это не было просто просьбой. Это был приказ. Доран, не сказав ни слова, сжал челюсть до такой степени, что был слышен хруст зубов, но даже в своей злости он понимал, что Рам прав. Им нужно поговорить. Дубей подошёл к её кровати и, не садясь рядом, стоял на расстоянии. Он смотрел на неё, словно наблюдая за ней, и, несмотря на свою внешнюю спокойность, что-то в его позе и в его взгляде говорило, что он не столько пытается её успокоить, сколько подготавливает к чему-то важному. — Не от меня ты должна была узнать об этом, Деви. Ты еще не понимаешь, что произошло, — сказал он, его голос был мягким, но уверенным. — Я вижу это. Ты всё ещё в растерянности, но не нужно. Она подняла лицо и встретилась с ним взглядом. В её глазах читалась смесь гнева и недоумения, но Рам не отводил глаз. — Ты выжила, потому что тебе дана вторая жизнь, — продолжил он, делая паузу, чтобы она могла осознать каждое его слово. — Это не просто так. Ты не случайно оказалась здесь. Ты не случайно пережила то, что пережила. Деви не понимала, что он имеет в виду. Она вскинула брови, но Рам продолжал. — Кали воскресила тебя, — произнёс он, и эти слова повисли в воздухе, как тяжёлые, почти мистические. — Когда ты умерла, когда твоя жизнь угасла, она вмешалась. Кали дала тебе шанс. Но этот шанс — это не просто подарок. Это испытание. Ты должна пройти его, чтобы понять, зачем тебе был дан этот путь. — Кали... — пробормотала она, пытаясь осмыслить эти слова. Рам кивнул. Его лицо оставалось серьёзным, но в его глазах было какое-то странное сочувствие, которое только больше запутывало Деви. — Да. Кали. Она не просто воскресила тебя, она дала тебе силы. Но, чтобы эти силы не стали твоим проклятием, тебе нужно пройти определённый путь. Ты должна осознать, что эта сила не для мести, не для разрушения, а для того, чтобы ты смогла принять свою судьбу. Ты пережила не просто смерть, ты пережила дар. И этот дар имеет свою цену. Деви снова отвела взгляд, не в силах смотреть на него. Всё, что она сейчас знала — это боль и месть. Месть, которую она уже приняла за свой путь. И теперь она должна была слушать эти слова, эти вещи, которые, как казалось, совсем не были её. — Я не хочу этого, — её голос был тихим, но отчаянным. — Я не просила никаких даров. Я не хочу спасения. Я просто хочу вернуть то, что у меня забрали. Я хочу поквитаться с ней. Рам не шелохнулся. Он говорил спокойно, без тени агрессии, только с тем странным спокойствием, которое всегда было его отличием. — Месть — это не то, что тебе нужно, спроси об этом Дорана. Пусть он поведает тебе свой путь из мести и трупов. — сказал он, его голос оставался спокойным, но в нём звучало что-то большее, чем просто наставление. — Ты должна понять, что месть никогда не принесёт облегчения. Даже если ты получишь то, что хочешь, ты потеряешь гораздо больше. Ты потеряешь себя. Ты потеряешь свою душу. И ты станешь тем, против чего когда-то боролась. Её сердце дрогнуло. Он был прав. Но она не могла просто отпустить свои переживания, свою боль, свою жажду. Она не могла поверить в его слова, не могла просто взять и забыть. Всё было слишком сильно, слишком жестоко. Но что-то в его голосе заставляло её сомневаться. — И что ты предлагаешь мне? — тихо спросила она. Рам посмотрел на неё с такой глубокой, непостижимой мудростью в глазах, что она почувствовала, как её душа напряжена до предела. Он сказал, но с таким укором в голосе, что слова словно прошли сквозь неё. — Прими свою силу. Прими свой путь. Но помни, ты не одинока. Богиня дала тебе шанс, и этот шанс можно использовать не для того, чтобы разрушить всё, а для того, чтобы исцелиться. Ты должна пройти этот этап. Но когда ты выйдешь из него, ты будешь готова к большому. К тому, что ты даже не представляешь. Рам не сказал больше ни слова. Он тихо развернулся и покинул её комнату, оставив Деви одну с её мыслями и переживаниями. Она осталась сидеть на кровати, её сердце тяжело билось, а голова была полна сомнений и неуверенности. Всё, что она только что узнала, казалось ей нереальным, словно сон, который не оставляет пространства для логики. Богиня Кали? Второй шанс? Испытания? Она не понимала, что ей делать с этой информацией, как жить с этим новым знанием. Она всегда была сильной, она всегда боролась за своё, но теперь что-то изменилось. Какая-то невидимая сила, которая протягивала к ней свою руку. Деви встала с кровати, но её ноги были слабыми. Она застыла на месте, словно пытаясь осознать, что теперь её жизнь не будет такой, как прежде. Кали не просто воскресила её, она дала ей испытание, возможность изменить свою судьбу. Но была ли она готова? И что означало «принять свой путь»? Деви не знала, но понимала одно: она не могла оставаться здесь, в этой комнате, без движения. Она должна была что-то делать. Пробормотав себе под нос что-то нечленораздельное, она подошла к окну где сушилось ее сари. Быстро оделась, избегая взгляда в зеркало, не желая увидеть своего отражения. Она чувствовала, что она не та, что была раньше. Деви выскользнула из комнаты, и её шаги были быстрыми, но без цельности, будто она сама ещё не знала, куда направляется. Когда она вышла на улицу, первые лучи утреннего солнца коснулись её лица, и холодный ветер слегка взъерошил волосы. Перед домом стояла повозка — старая, но крепкая, с высокими колёсами и запряжённая двумя лошадьми. Это была её единственная связь с домом, с тем миром, где она всё ещё пыталась найти свою роль. Она знала, что эта повозка привезет её обратно туда, где она должна была быть, и где ей предстояло снова найти смысл в своём существовании. Она подошла к ней, и её взгляд невольно скользнул по фигуре, стоящей у её дверей. Доран. Он стоял рядом, его руки были скрещены на груди, а взгляд был направлен вдаль, как будто он был поглощён своими мыслями. Его лицо не выдавало эмоций, но она заметила, как его глаза отразили лёгкую тревогу, когда он увидел её. Он не сказал ни слова, но подошёл, когда она приблизилась и помог ей подняться на сиденье. Его руки были крепкими, но осторожными, как будто боялся, что она может сломаться от одного лишнего прикосновения. — Ты готова? — спросил он, его голос был мягким, но в нём ощущалась настороженность. Он явно переживал за неё, но не знал, как подойти. Деви села в повозку и, немного поколебавшись, ответила: — Я должна быть готова. Доран сел рядом, его взгляд был на ней, но он не решался больше ничего спрашивать. Он знал, что она переживает нечто большее, чем он мог бы понять, и в этот момент было важно не навязывать ей свои чувства. Он не был уверен, как помочь, но знал одно — нельзя оставлять её в этом одну. Когда повозка тронулась, Деви снова почувствовала, как её душу поглощает неясное чувство неопределённости. Взгляд её унесся в горизонт, в пространство, которое она когда-то считала знакомым, но которое теперь казалось чуждым и далёким. Место, где она думала, что может найти свою месть, теперь требовало от неё больше, чем она могла ожидать. Что именно требовало от неё испытание Кали — она пока не знала, но внутренний голос продолжал шептать, что её путь только начинается. Они приехали домой поздно ночью, когда все уже спали. Дом был тихим и неуютным, как всегда. Деви заметила, как на её глаза легла усталость, и как тяжело было вернуться в это место, которое когда-то было её убежищем. Но теперь всё изменилось. Дом больше не казался местом отдыха. Это было место, где ей нужно было осознать свой следующий шаг. Доран спрыгнул с повозки первым, и обернулся к ней. — Ты уверена, что хочешь войти? Мы можем погулять по саду — спросил он. Деви медленно кивнула. Она сделала шаг, чтобы выйти из повозки, и вдруг почувствовала, как тяжело ей дышится. В голове всё перемешалось — и страх, и решимость, и что-то ещё, чего она не могла понять. — Я... да, я должна войти. Я должна... быть здесь, — её голос дрожал от эмоций, но она смогла сдержать их. Пока что. Доран молчал, но его взгляд был с ней, он следил за каждым её движением. Он не знал, как помочь, но он был рядом, и этого было достаточно. Деви взяла себя в руки и шагнула в тень дома, зная, что ей предстоит пройти через гораздо большее, чем она могла ожидать. Рано утром, когда свет только начинал пробиваться сквозь занавески, девушка стояла на кухне, неспешно помешивая кофе в старой медной чашке. Пар поднимался в воздух, и в комнате царила тишина, прерываемая лишь слабым шорохом от её движений. Каждый взгляд на окно и на застывшую вдалеке туманную землю заставлял её сердце биться с новой силой — всё, что ей нужно было, это время. Время, чтобы осмыслить то, что произошло, время, чтобы понять, что она собирается сделать дальше. Доран ещё спал, и хотя готовить ему утренний кофе не входило в ее обязанности, она вообще не было уверена, что теперь входило в них. Но она предпочла остаться в одиночестве, готовя всё собственными руками. Чашка кофе — не просто напиток, это было своего рода маленькое испытание для неё самой. «Ты сильна, ты контролируешь ситуацию», — напоминала она себе. Однако всё изменилось, когда дверь кухни скрипнула, и в помещение вошла Гаури. — Деви... — её голос дрожал, будто от шока, а глаза были широко раскрыты. Она остановилась, как вкопанная, глядя на девушку, которая стояла у плиты, совершенно спокойная, как если бы ничего не произошло. Гаури сделала шаг вперёд, и её взгляд метнулся к Деви, и тут же отразился в её взгляде не страх, а испуг. Она была уверена, что Деви умерла. То, что случилось с ней на озере, было настолько очевидно, что даже Гаури не могла поверить в её выживание. Деви, не отрываясь от чашки, слегка усмехнулась, поглаживая деревянную ложку по бокам чашки. — О, Гаури, доброе утро! Я уже испугалась, что ты проспала и решила приготовить кофе господину самостоятельно, — её голос был тихим, но в нём была скрытая ядовитая доброжелательность, которая с каждым словом становилась всё более очевидной. Она подняла глаза и посмотрела на неё с таким выражением, как будто Гаури была ей абсолютно неинтересна, но в то же время каждый её шаг, каждое движение Деви казалось предельно осознанным и опасным. Гаури зажмурилась, как будто пыталась убедить себя, что её разум играет с ней злую шутку. Но реальность была неумолима — перед ней стояла Деви. Живая. И всё, что было в её глазах, казалось холодным, словно она перестала быть той, кем была раньше. — Но как? — голос Гаури всё ещё дрожал, а её тело неуклюже шагнуло вперёд. — Ты... ты... ты была мертва! Деви медленно, как по маслу, помешала кофе, и наконец поставила чашку на стол. Подняла взгляд и, ничуть не смущаясь, ответила: — Мертва? — она рассмеялась, как будто услышала самую глупую вещь на свете. — О, Гаури, тебе, наверное, приснилось. Ты же не могла видеть, как я умру, не так ли? Ты ведь была здесь… Наверное, тебе было бы приятно, если бы я действительно исчезла. Но ты знаешь... как это бывает в жизни — иногда то, что должно было закончиться, лишь начинает развиваться. Гаури застыла на месте, она не понимала о чем говорит Дивия, но её глаза расширились, и губы сжались в тонкую линию. От этих слов её кожа покрылась холодным потом. Что-то было не так. Она чувствовала это в воздухе — в её тоне, в её взгляде. Деви словно не была собой. Она была чем-то другим, чем-то пугающим, чем-то... тем, чего Гаури не могла бы пережить. — Ты... ты ведь злишься, да? — Гаури едва могла выговорить слова, но её голос всё же дрожал от страха. — Ты... ты должна быть в ярости... я... я... не знала, что с тобой будет. Я не хотела... — Не хотела? — Деви повторила её слова, наклоняясь немного вперёд, как кошка, играющая с добычей. — Ты действительно думала, что мне будет достаточно простого "не хотела"? Ах, как мило... — её взгляд стал ледяным, её глаза теперь не выражали никакой привязанности, только холодную насмешку. — Ты не просто не хотела, ты наслаждалась этим. Ты думала, что всё закончится, как должно было быть, что я исчезну, и всё останется на своих местах. Служанка отшатнулась, её лицо побледнело, а тело напряглось, как в ожидании удара. Она уже поняла, что сделала большую ошибку, что её попытки скрыть свою роль в том, что произошло, не сработают. Она хотела бы скрыться, но было уже поздно. Деви стояла перед ней, и эта атмосфера... это напряжение в воздухе было таким, что девушке казалось, что она вот-вот задохнётся. — Ты всё это время ждала, правда? — Шарма сделала шаг вперёд, её голос стал мягче, но её слова стали ещё более ядовитыми. — Ждала, что я умру, что я исчезну, что я больше не буду здесь? Гаури шагнула назад, её лицо исказилось от страха. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Деви не дала ей и слова произнести. — Знаешь, Гаури, — произнесла она имя с таким зловещим оттенком, что в комнате стало холодно, — ты думала, что сможешь так просто избавиться от меня. Но у тебя не получилось. И теперь ты будешь иметь дело не с тем, что ты ждала. Ты будешь иметь дело с тем, что я решила... сделать с тобой. Она не могла отвести взгляд от Дивии, и её мысли путались, в её груди поселился страх. Тот самый, который не отпускал и заставлял её дрожать. Деви молча развернулась, её шаги были спокойными и уверенными, как будто ничего не происходило. Она подошла к окну и посмотрела на мир за ним, на ту самую туманную землю, которую она ещё недавно оставила позади. — Скажи мне, Гаури, ты когда-нибудь задумывалась, что может быть, когда твои «игры» с людьми заканчиваются... ты останешься один на один с тем, чего заслуживаешь? — её голос был тёмным и тихим, но в нём слышится ледяной холод. Служанка лишь молчала и тогда Дивия обогнула ее, отправляясь в свою комнату, а на тумбе так и осталась стоять чашка с ароматным напитком. После того как девушка вернулась в свои покои, её мир словно на мгновение стал тише. Ни один шаг, ни один звук не прерывали её покой. Даже в доме, полном людей, всё казалось слишком тихим, как если бы сама атмосфера дышала в унисон её собственному внутреннему состоянию. Весь день она не спустилась вниз — и, к удивлению, ни одна из служанок не пришла к ней с очередной просьбой или напоминанием о делах. В этот день, вместо того чтобы быть вечно в круговороте забот, она решила посвятить время себе. Она наполнила ванну ароматными маслами, их благоухание заполнило пространство комнаты, словно сама природа решила прикоснуться к её уединению. Дивия погрузилась в горячую воду, чувствуя, как каждая клеточка её тела расслабляется. Она закрыла глаза, отпуская напряжение, которое накопилось за долгое время. Это было её время — момент, когда она могла быть сама собой, не беспокоясь о том, что подумают другие. После ванны, как в волшебном ритуале, она надела своё лучшее сари — ткань, которую она выбрала специально для такого дня, словно символизируя свою внутреннюю гармонию. Шелк мягко струился по её телу, а золотые узоры, вышитые на ткани, отражали мягкий свет свечей, стоящих на столике рядом с креслом. Дивия села в кресло у окна и, взяв в руки книгу, погрузилась в страницы английской литературы. Она читала с увлечением, поглощая каждое слово, наслаждаясь этим временем, которое могла потратить только на себя. Английские писатели раскрывали перед ней новые горизонты мыслей, эмоций и переживаний. Порой, улыбаясь своим мыслям, она останавливалась и смотрела в окно, где на фоне заходящего солнца небо плавно переходило от золотистого к глубокому синему. Дивия задумалась, как многое в её жизни было «сковано» невидимыми цепями. Но в такие моменты, как этот, когда она была одна, могла почувствовать свободу. Свободу выбора, свободу действий, и, что самое важное, свободу быть собой. Каждый новый день был её шансом познать себя, искать ответы на вопросы, которые она задавала себе. На этот день она оставила все заботы, как шаль, снятую с плеч, и позволила себе не думать о том, что будет завтра. И всё же, даже в этом мире одиночества, внутреннего покоя и литературы, в её душе жила тревога. Она знала, что этот покой не будет длиться вечно, и, возможно, завтра её ждут новые вызовы, новые обязанности и люди, которые станут её камнями преткновения. Но сегодня, в этом уединении, Дивия почувствовала, как важно сохранять баланс. Ночь в доме была безжалостной, как сама тьма. Коридоры поглощали свет, оставляя лишь слабые отблески от тускло горящих свечей, которые едва освещали этот мрак. Звуки, даже самые тихие, отдавались эхом, будто стены дома шептали друг другу какие-то древние тайны. В воздухе висела напряжённость, словно ожидание чего-то неизбежного. Деви стояла у окна, поглощённая мыслями, а ночь снаружи была такой густой, что казалось, её можно было бы потрогать руками. Тёмные облака стелились по небу, скрывая звезды, и в воздухе витала странная тишина, почти зловещая. Время будто замерло, и Деви ощущала, как его тяжесть давит на её грудь. Что-то было не так. И даже воздух вокруг, такой плотный и холодный, не давал покоя. Она слышала его шаги раньше — уверенные, твёрдые, будто Доран всегда был в состоянии выстоять перед любой бурей. Но сейчас… Сначала был слабый звук, как лёгкий шорох, как если бы что-то скользило по каменному двору. Затем всё резко изменилось. Раздался тяжёлый, глухой стук, как если бы чьи-то ботинки отчаянно били по полу. Деви вздрогнула. Сердце подскочило. Это был он. Но что-то было не так. Всё не так. Она обернулась, дверь отворилась и перед ней оказался человек, которого она едва узнала. Он стоял на пороге, едва держа себя на ногах. Его лицо было бледным, а глаза тусклыми, как у того, кто уже успел испытать всё, что можно. Он был ранен. Кровь, густая и чёрная, заливала одежду, пропитывая её, словно сама тьма пыталась поглотить его. Деви не могла пошевелиться. Её взгляд был прикован к нему. Доран, который всегда казался таким неприступным, таким сильным и уверенным, теперь выглядел словно сломленная статуя. Его фигура была измождённой, он едва стоял, как если бы каждый его шаг отдавался болью. — Доран... — её голос был еле слышен, дрожащий от страха. Она шагнула вперёд, но не могла подойти ближе, потому что всё в её теле кричало, что нужно держаться подальше. Но она не могла. Он ничего не сказал, только сделал шаг внутрь, едва удерживая равновесие. В этот момент Деви не выдержала. Она поспешно подошла к нему, подставив своё плечо под его тяжёлое тело, чтобы он не упал. Его рука, холодная и окровавленная, бессильно скользнула по её руке, и она едва не взвыла от холода, который он принёс с собой. — Ты… ранен, — она пыталась скрыть паническую тревогу, но это было бесполезно. Страх сживал её изнутри, когда она видела, как он качается, как его тело поддаётся. Он был изломан, не только физически, но и в каком-то глубоком, непозволительно личном смысле. Но его глаза — они были пустыми, и в них не было того привычного огня. Доран сделал ещё пару шагов, затем остановился, как если бы не мог поверить в то, что происходит с ним. Он хотел что-то сказать, но из его горла вырвался только едва различимый хрип. Деви быстро подхватила его, её руки дрожали, когда она вела его вглубь комнаты, к ее кровати. Бледные пальцы захватили её за плечи, но она даже не заметила, как слёзы начали капать на его раны. Она не могла остановиться. Она не могла. Её тело будто не слушалось, но она не могла оставить его. — Мы справимся, — прошептала она, едва сдерживая слёзы. Она проклинала свою беспомощность, но каждый её жест был полон заботы, нежности. Она пыталась поверить, что она может его спасти, что всё будет хорошо. Но, глядя на его лицо, она чувствовала, как её надежды тают. Доран смотрел на неё с каким-то отчуждённым выражением. Это не был тот взгляд, который он обычно бросал на неё. Не тот взгляд, который когда-то заставлял её чувствовать себя в безопасности. Этот взгляд был полон тягостной пустоты, как будто он уже потерял всё, что мог потерять. Она обхватила его руками, пыталась зажать его рану, но он был слишком далёк от неё в этот момент. Как если бы сама смерть уже начала забирать его, а она оставалась только свидетелем этого. Она чувствовала, как её сердце разрывается на части. Он был сильным. Он всегда был сильным. Но сейчас… он был как изломанная ветка. И она не могла ничего сделать. Он не ответил, только молча наблюдал за ней. В его глазах было столько боли, что Деви ощущала, как её собственная душа рвётся на части. — Ты не умрешь, я приглашу лекаря — прошептала она, но голос её не был уверен. Она сказала это скорее для себя, чем для него. Она не могла поверить в эти слова, но ей нужно было хоть немного держаться за надежду. За ту силу, которой он когда-то обладал. Но он только тихо вздохнул. Это был долгий, тяжёлый вздох, как если бы он наконец-то осознал, что всё потеряно. — Не всегда всё можно починить, Деви, — прошептал он, и эти слова прозвучали для неё как приговор. Она не могла ответить. Просто стояла рядом с ним, её руки сжали его сильнее, пытаясь удержать его, хотя бы на мгновение. Но она знала: раны, которые скрыты внутри, не заживают от прикосновений. И то, что она так отчаянно пыталась сделать, не поможет. В этой тишине, наполненной не высказанным, Деви поняла: она может его спасти. И она не собиралась уходить. Не сейчас и, может быть, никогда.