Годы шли и шли недели...

На N-ой улице, в одной из больших новостроек на первом этаже, сидел, подперев щёку рукой, Илья Ильич Обломов. Он был достаточно приятен собой, благодаря мягкой внешности и характеру многие его просто обожали. Наверное, именно из-за этой мягкотелости он ещё не вылетел с работы со своей просто невероятной ленью — ну, а где ещё найти кассира, который даже не будет возмущаться, что его и без того низкая заработная плата стала ещё меньше? Подумаешь, пробивает товары медленно и поболтать любит. Это перетерпеть можно. Сейчас его очень сильно клонило в сон, покупатели в рабочие дни заходили очень не часто, только если вечером, а никому другому, кроме жильцов дома, частный магазинчик доступен не был. Обломов резко поднял голову и встрепенулся, когда услышал звук открывающейся двери, и сонным замутненным взглядом осмотрел вошедшего. — Здрасте, дядь Илья. — Поприветствовал его парень. Выглядел первый за день посетитель очень эффектно: стрижка андеркат, которая чуть раньше была обесцвеченной, но сейчас вновь отросла, тоннели в ушах, и вот эта вот популярная широченная одежда, моду на которую Илья Ильич не понимал. У него халат домашний примерно также выглядит. — А-а, Волков-младший! — Поприветствовал его кассир, тихонечко вздохнув, ведь сразу предугадал покупку. Да и честно говоря, имени понтового старшеклассника он не помнил, хотя его родителей знал добрую половину своей жизни, а раньше даже частенько заходил в гости. Бросив на ленту несколько пачек презервативов самого большого размера, которые только можно было найти в этом минимаркете, Волков лишь на пару мгновений замялся, а после гордо поднял голову, смотря на пробивающего его покупку Обломова. Тот, закончив, прежде чем назвать цену всё-таки спросил: — Ты хоть родителей со своей девочкой-то познакомил? Хорошая, надеюсь, она, тебе хорошую надо обязательно. — Конечно, хорошая! — Прокашлялся Волков, не ожидающий разговора. — И вас, дядь Илья, познакомлю обязательно. Вас папа уже давно всё в гости зовёт, а вы всё не приходите. — Некогда, мальчик мой, — вздохнул Обломов, — семьсот пятьдесят девять с тебя, сынок. Волков вновь замялся, прочистил горло. — Отмените одну, пожалуйста… Обломов вздохнул, сразу будучи к этому готовым. — Заха-а-ар! — Набрав побольше воздуха в лёгкие заорал он. — Отмена! За дверью в служебное помещение послышалось недовольное ворчание, а после шаркающие шаги. Волков стоял красный, как варёный рак. Когда он, наконец-то, ушёл, Илья Ильич лишь покачал головой. Он человек ещё не настолько глупый, понимает прекрасно, что никакой девушки у Волкова-младшего нет. И зачем только деньги на ветер выкидывает? Долго вздремнуть не получилось — дверь вновь открылась, впуская внутрь помещения поток свежего воздуха. Вошёл человек в возрасте, вечно хмурый и вечно работающий. — Судьбинский, какими судьбами? — Проворковал, чуть посмеиваясь, Илья Ильич. Посетитель смерил его сухим взглядом, мол, очень остроумно. — Выходной сегодня. Жена отправила. За покупками. — Хорошо, голубчик, выбирай. Давно тебе отдохнуть пора. — Нельзя отдыхать, Илья, нельзя. Вот от того ты и сидишь здесь, что отдыхаешь. — Строго заметил мужчина. Обломов незаметно закатил глаза, пока Судьбинский расхаживал отточенным шагом вдоль полок, сверяясь со списком продуктов, написанным аккуратным почерком его жены. Судьбинский в принципе вот такой вот скучный покупатель, никогда и ничего лишнего. Что жена написала — то купил. С ним и не поговоришь особо, ему вечно не до этого даже в те редкие моменты, когда он самолично появляется в магазине. Пришёл-ушёл, дальше работать. Он ведь даже на свой седьмой этаж пешком поднимается, монстр пожилой. А Обломову дальше гнить за кассой. Третьим на сегодня покупателем стал Пенкин, звезда всей их многоэтажки. После того, как он открыл свою редакцию в здании на соседней улице, он работал так много, что его почти никто не видел. Его своеобразный бизнес не получил сразу же такого признания, на которое Пенкин рассчитывал, и он часто выполнял кучу разной работы, не имея возможности нанять людей. То пол в своей редакции мыл, то листовки раздавал. Ещё начал печатать свой журнал, тоненький такой, с такими же тонкими листами, словно дешёвая туалетная бумага, и все тексты в нём были лишь авторства самого Пенкина. Обломов постоянно покупал новые выпуски этого журнала, когда об этом сообщал Пенкин, но никогда даже не открывал их, на журнальном столике в его квартире скопилась уже целая стопища. Раньше Илья Ильич работал с этим человеком, но так уж вышло, что его сократили, и Обломов принял решение уволиться, в то время как Пенкин всё тянул себя вперёд, дополнительно зарабатывая на своих рассказиках и сводках в газетах, в ожидании, что вот-вот наступит его момент славы. Быстро расплатившись на кассе за несколько плиток молочного шоколада, Пенкин как обычно завёл разговор, вальяжно опираясь на стойку. Обломов лишь поддакивал в этом разговоре и кивал головой, не особо вникая. — И вот, подал я значит свою статью, ну, думаю точно её возьмут. Написано и хорошо, и грамотно и вообще распрекрасно! Одна из лучших моих статей вообще, я уверен. Ну, и вот, подаю я значит её, а девушка там мне говорит… Откуда-то сбоку послышался тихий, призывающий ко вниманию кашель. Пенкин внимания не обратил на пустой звук, но вот Илья Ильич повернул голову, как раз в тот момент обладатель тяжело вздохнул, как вздыхал всегда. Обломов ведь даже не видел и не слышал как тот зашёл. Алексеев…был обычным. о нём абсолютно нечего сказать. Обломов даже не мог с уверенностью утверждать, что фамилия у него именно Алексеев, мало ли. Они, хотя и жили в одном подъезде, не разговаривали почти, только парой фраз обменивались за всё время. С Алексеевым в принципе мало кто разговаривал, а каких-то друзей или семьи у него не наблюдалось. Лицо его было абсолютно пустым, не запоминающимся, что ему, настолько невзрачному, отлично бы подошла роль какого-нибудь шпиона. — Пенкин, всё, прекращай задерживать, люди ждут. — Мягко проговорил Илья Ильич, когда его покупатель закончил очередную историю. Пенкин закатил глаза, обернувшись на Алексеева и отошёл уже наконец от кассы. Алексеев был ещё одним человеком, чей список покупок всегда однообразен, ведь заходит он практически каждый день и предсказать его легче лёгкого. В маленький подъездный магазинчик Алексеев вечно заходил только за двумя вещами: верёвка и мыло. Было ли это связано с тем, что он пытался обратить внимание на свои проблемы и своеобразно звать на помощь или же ещё с чем-то Обломов не знает. Он может лишь грубо как-то сказать, что до Алексеева ему дела нет. С тяжёлым вздохом Алексеев расплатился и с точно таким же вздохом вышел, а Обломов вновь подпёр щёку рукой в стиле «Алёнушка на камушке», чувствуя, что усталость его побеждает. Был уже вечер. Обломов даже почти выспался, когда вошёл очередной покупатель, и Илья только вздохнул при виде него. Сейчас будет какой-то номер, Тарантьев всегда найдёт к чему придраться и что не так. Вот от долго что-то высматривал ходил, наконец-то притащил пачку творога, и Обломов ещё раз вздохнул, чтобы наверняка. Вот сейчас… — На ценнике на целых двадцать рублей меньше! Ты меня обокрасть что ли решил?! Илья Ильич хмурится. Как и ожидалось. За ценники он не отвечал, но почему-то был уверен, что Тарантьев абсолютно не прав. Несколько мгновений он ещё тупо смотрел, но наконец-то тяжело поднялся из-за своей стойки. — Пойдём же посмотрим. Обломов надел очки, принимаясь внимательно разглядывать ценник, на который указал Тарантьев. — Ну, так ты внимательно посмотри название на ценнике и название твоего творога. — Неуклюже махнул рукой Илья Ильич. — Твой — соседний, на двадцать рублей больше. Ноздри Михея Андреича в гневе расширились, а лицо покраснело. Он гордо пошёл на кассу всё с той же пачкой творога. Как только Обломов уселся — кинул ему деньги и развернулся. — Сдачи не надо! Мелочи не хватало, и Обломов грустным взглядом посмотрел вслед на дверь, за которой уже давно скрылся Тарантьев. Опять из своего кармана отсыпать, и так постоянно. Совсем вскоре самый обычный день приобрёл куда более яркие и красочные оттенки. Обломов чуть ли не подскочил от восхищения, когда на пороге показалась такая знакомая высокая фигура. — Андрей! — Радостно воскликнул он, видя друга. — Здравствуй, Илья. — С улыбкой произнёс Штольц. — Всё здесь сидишь? Может, попробовать ещё куда податься? У меня есть связи… — Андрей, меня и так всё устраивает, не будем об этом! Лучше расскажи, когда ты вернулся, тебя ведь не было так давно. — Вчера вечером приехал, сразу спать завалился, а сейчас вот, голод заставил выйти. Честно скажу, надеялся тебя здесь увидеть или же сразу же подняться к тебе. Давно мы не виделись. Андрей Штольц был лучшим другом Обломова с самой школы. Они вместе учились и вместе строили планы на будущее. Даже поступали в один университет, но Илья с трудом его закончил, зато Штольц вышел с красным дипломом. Они даже купили квартиры в новостройке по соседству, буквально через стенку — Штольц своими средствами, Обломов же при финансовой поддержке отлично зарабатывающих родителей. — Во сколько у тебя работа заканчивается? — В восемь вечера замена должна прийти. — Давай я забегу, когда у тебя работа закончится, хоть посидим вместе во дворе, поболтаем о своём, мужском? Обломов задумался. Если честно, ему было лень. — Может лучше у меня посидим? Чай или кофе, торт купим… — Да чего дома сидеть, погода такая отличная! — Возмутился Штольц. — Хоть проветришься немного, на пользу пойдёт. Илья Ильич разрывался. С одной стороны это его лучший друг, который с ним большую часть жизни, но с другой стороны он устаёт так сильно, вечно не высыпается… — Хорошо. — Сделал самый трудный выбор в своей жизни Обломов. Оставшиеся несколько часов пролетели для Ильи с просто космической скоростью. За работой он и не увидел, как Штольц вновь появился на пороге, а напарник был готов его подменить. Они сели на лавочке во дворе их многоэтажки. Уже постепенно начинало темнеть, но всё ещё было достаточно комфортно. Штольц достал из кармана свои дорогие сигареты — он только такие и курил — и предложил Обломову. Тот не курил почти, но ведь иногда можно было, тем более здесь был повод, наконец-то возвращение Андрея. Поэтому и согласился. Штольц рассказывал в красках про последнюю командировку. Германия ему особенно понравилась, так что он заявил, что хотел бы ещё там побывать, а по возможности и Илью затащить, хоть тот и отнекивался. Ему и дома хорошо, просто отлично. Обломову же рассказывать было особо нечего, поэтому он ограничился сухими комментариями по поводу своей жизни, которая является лишь путём с его этажа на первый, в магазинчик и обратно. К подъезду тем временем подошла девушка. — Оленька, здравствуй! — Почти одновременно воскликнули друзья. Оленька улыбнулась и поздоровалась в ответ, смущенно заходя в парадную. Ольга Ильинская была молодой и на самом деле достаточно красивой девушкой, а главное — очень умной. Так уж вышло, что и Штольцу, и Обломову она уж очень нравилась, но никто ничего не спешил предпринимать. Штольц затянулся и сухо кашлянул, смотря на открывающийся между новостройками и аккуратно высаженными деревьями оранжевый закат. Очередной день медленно подходил к концу.