– Давай посмотрим на звезды?

– Ха! Получил?! – Хватит, я всё понял! – Что ты понял? ЧТО ТЫ, БЛЯТЬ, ПОНЯЛ?! – ещё один смачный пинок и следующий за ним полный боли хрип, – ЧТО Я В ОЧЕРЕДНОЙ РАЗ ТЕБЯ ПОЖАЛЕЛ, А ТЫ В ОЧЕРЕДНОЙ РАЗ МЕНЯ НАЕБАЛ?! – пинок, – Я, БЛЯТЬ, ОГРЕБСЯ ИЗ-ЗА ТЕБЯ, ТАК ЧТО СЕЙЧАС ТЫ ОГРЕБАЕШЬ ОТ МЕНЯ! – пинок. – С-сэр... Может и правда, уже хватит?.. – О, да ладно, Мокси, тебе реально жаль этого ублюдка?! Пинок. – Он и правда нас подставил, но Мокс прав, Блиц, ты его такими темпами на тот свет отправишь. – Этот таракан так легко туда не отправится! – пинок, – Сука, вот помогай после этого кому-то... Блиц саданул кулаком по стене, продолжая материться себе под нос. Откровенно говоря, бить гада больше и не хотелось. Всё же, где-то далеко-далеко на периферии сознания Блитц его... понимал. Что не давало тому повода подставлять их! Сука!!! Стряхнув с руки кирпичную пыль, он ткнул носком ботинка должника, чуть слышно хнычущего на земле. – Мы больше с тобой не работаем. В чужих глазах даже мелькнул протест, но, все-таки, парню хватило ума смириться с положением и кивнуть. – Блять... Пошли отсюда. Мягкосердечный Мокси присел на корточки, чтобы всунуть в дрожащие руки пару таблеток обезбола, и суетливо нагнал недовольно буравящего его взглядом босса и мягко улыбающуюся жену. – Мокси, ты такой милашка в этом пиджаке~ – Д-да?.. С-спасибо, милая... – Блять, пососетесь дома, не? Вас подвозить или нет? – Блитц раздражённо поддает газу, дергая минивэн вперед, и голубки, с хихиканьем оторвавшись друг от друга, запрыгивают в салон. – Честно говоря, даже удивительно, что у нас таких, как этот, почти не бывает, – задумчиво говорит Милли. – Это всё мой вайб! – самодовольно произносит Блиц, выкручивая руль, – Народ чувствует, что со мной шутки шутить – не лучшая идея. – Именно поэтому нас сейчас в очередной раз надурили? – скептично комментирует Мокси, а Блиц важно поднимает палец, приосанившись. – Это исключение из правила! Как сказала Миллс, такое случается редко. Всё заебись, хватит ныть, Мокси. – Я и не ныл... – О, да иди нахуй! – он бьёт по тормозам, – Всё, валите, ваша остановочка. – Спасибо, Бли-иц! Задетый Мокси не стал прощаться, но, всё же, кивнул, прежде чем захлопнуть дверь. Блиц какое-то время просто смотрит на свои опаленные огнём руки на руле, слушая оживлённую болтовню подчиненных, пока они не скрываются в подъезде. Шум двигателя, моргающий свет ближайшего фонаря и непонятная, резкой волной нахлынувшая пустота внутри вгоняют его в оцепенение, тяжёлое и пугающее. В себя он приходит внезапно вспомнив о дочери. Точно. Вот почему и зачем. Ради неё. Ладно, если честно, ради Мокси и Милли тоже. Если совсем честно, то и... – Блять, – шепчет он и трясёт головой. Не сейчас. И не потом. Нахуй. Ну, ладно, может и потом, но не сейчас, он и так знатно заебался за этот бесконечно долгий день... *** – Лу-уни-и~ А я купил пиццу! – Из той отвратительной круглосуточной забегаловки? – девушка морщится и поднимается с дивана, – Я пас. – Зря, потому что ничего другого больше нет, – мужчина приземляет коробку на стол с деланой бравадой, – И она довольно вкусная, не гони! Луна было уже говорит ему, что не намерена слушать его пиздеж и позволять пичкать себя дряной едой, но что-то её останавливает. То ли взгляд, то ли голос, то ли эти дерганые жесты... Всё вместе тормозит её, одергивает, в мыслях проносятся события той самой тусовки в элитном районе, и том, что было после неё все эти месяцы... Луна, к своему удивлению, улыбается воспоминанию о том, как убирала лужу блевни в гостиной тем ранним утром, и понимает, что и правда больше язвить не хочется. – Ты прав, пап. Давай сюда, я согрею. Блиц растерянно смотрит на неё, а потом радостно улыбается. Потом они пьют чай и едят пиццу. Потом Блиц небрежно наносит мазь на сбитые костяшки. Потом Луна задаёт вопрос: – А ты не виделся со Столасом? и Блиц замирает, с силой вцепившись в столешницу. – П-почему ты спрашиваешь? – наконец выдавливает он. Луна пожимает плечами. – Да просто. Общалась тут с Вией. Блиц долго молчит, раскачиваясь на стуле, пока дочь отбивает что-то на экране смартфона, и все-таки выпаливает: – И что? – Что "и что"? – Не прикидывайся, то, что ты сказала! – А что я сказала? – Что ты общалась с Вией! – И что? – Это мой вопрос! – "И что"? – Да! – А в чем вопрос-то? Блиц отчаянно стонет, падая лицом в стол и ероша себе волосы. Луна пытается не заржать, прижимая кулак ко рту. – Луни, за что ты так со мной... – Прости. Весело издеваться над влюблённым дураком. – Чего, блять?! Кто влюблён?! – Ты хочешь узнать, что мне сказала Вия, или нет? – Да... – едва слышно сквозь прижатые к лицу ладони. – Столас вернулся из командировки. Она переживает, что он сидит тупит в мыльные оперы по телеку всё свободное время, с ней общается, но когда она возвращается к своим делам, один хуй он торчит перед экраном и очевидно грустит. Да, вот так, – указывает она на Блица, который с потерянным видом пристально смотрел на покрытый крошками стол, – Бля... Блиц, может... эм... почему вы больше не в... – Пойду спать. Блиц находит в себе силы сполоснуть кружки и, не глядя на дочь, тащится к дивану. – Не хочешь говорить об этом? Тишина, разбавленная телевизором. – А я не хочу видеть тебя таким, ясно? – повысила голос вдруг разозлившаяся девушка и стремительно ушла к себе, громко хлопнув дверью. Блиц перевернулся на спину, уставившись в потолок. Луна права. Это всё какой-то бред. Они же могли бы... хотя бы просто поговорить... правда? Он и Столас. *** ...Но не сейчас же. Не так! – Блиц? Столас стоял перед ним. Блять. Да ну не. Да? – Блиц?.. – Да, – тупо ответил Блиц, не в состоянии осознать реальность происходящего. Он столько думал о том, как именно, когда и где они встретятся, что и как он будет говорить, как вести себя, столько загонялся, что когда эта встреча произошла совершенно внезапно и так скоро (он не готов, черт возьми!), он просто... охуел. Это был самый хуевый район их мегаполиса, где, собственно, агентство Блица и находилось. Это был не самый достойный клуб. Это была глубокая ночь. И здесь был Столас, выглядящий как чертова рок-звезда! Шокированно распахнувший свои огромные, отливающие бордовым глаза и нервно стиснувший свои по-нечеловечески длиннющие пальцы! – Хорошо выглядишь, – неловко говорит Столас, когда тишина затянулась, но уголки его губ вздрагивают вверх – это искренний комплимент. Блица бесит разрывающее грудную клетку чувство. Что это за хуйня? Почему она не проходит? – Ты тоже, – уверенно говорит он, и сердце пропускает удар, когда Столас смущённо опускает взгляд. Блиц даже за рёбра хватается, не понимая, че блять с ним происходит, но тут же делает шаг вперёд, – Ты выглядишь пиздец хорошо, если честно, – он решает обдумать эти тупые чувства потом. Ему нравится, что Столас здесь. Ему нравится, что тот смущён его присутствием. Ему нравится, что они всё ещё могут разговаривать. Ему нравится, что он, Блиц, сам хочет этого. Б л я т ь. – Спасибо, – совсем тихо говорит Гоэтия, что-то быстро отбивает в смартфоне и, убрав его обратно в карман, неловко указывает куда-то в сторону, – Я устал от шума, хотел прогуляться... Не хочешь?.. – Хочу, – Блиц тянет его за рукав блузы к повороту на другую улицу, не осмелившись взять за руку, – Я знаю одно место, там обычно никого. – Х-хорошо. – Ты правда хотел пойти прогуляться? Ночью, в этом районе? – он начал смешливо, но тут же понял, что начинает злиться, – Столас, ты идиот? – Я знаю, – тихо отвечает тот, – Вообще-то я не один. Блиц молчит, пока они поднимаются по заваленной окурками лестнице в кромешной темноте. – Ясно, – говорит он, когда они уже на месте, и решает отложить эти мысли на потом, – Та-дам. Отличное место, чтобы покурить в относительной тишине. Столас завороженно делает несколько шагов к краю крыши, словно эта засранная крыша – альпийский луг. – Здесь здорово. Блиц фыркает. – Ну да, конечно. Что с твоим утончённым вкусом? – Я серьёзно. Есть какое-то чувство свободы... – он задумчиво кладёт предплечья на невысокие перила, – Мне нравится этот район. – Чем это? – спрашивает Блиц с искренним недоумением. Столас мягко улыбается. – Здесь видно звезды. И Блиц шалеет. У Блица перекручивает внутренности и ломает рёбра. Блиц понимает. Давно понял, а сейчас понял ещё больше. Столас смотрит на него, неловко смеётся, машет руками. – Ну, тут нет ярких огней, знаешь, и до ярко освещённых районов далеко, поэтому здесь звезды видно, я вот с космосом работаю, а звезд-то и не вижу, ха-ха, ну, точнее, вижу в телескопы, но это не то же самое, понимаешь? А выбраться за город и времени-то нет, всё в этих высотках, в детстве я думал, что когда вырасту, смогу смотреть на звезды сколько угодно, а сейчас... – Я отвезу тебя посмотреть на звезды. Столас краснеет. И вопреки всем событиям и сомнениям спрашивает: – Правда? Блиц краснеет. Блять, почему они так по-дурацки ведут себя... Лет под сраку... Бывалый ростовщик и гендиректор космической корпорации... Биба и Боба... А потом Блицу становится похуй на любые возрастные или ещё какие-то предрассудки. – Правда. Он подходит ближе и берёт его за руку, как обычно загоняясь странной мыслью, что царапает его своей обоженной кожей. – Ты покажешь мне созвездия. Я только Большую Медведицу знаю, ну и Маленькую, но каждый раз забываю, где она. Столас молчит, и Блицу запоздало становится страшно... Оттолкнет. Все-таки ничего не получится. Ничего. Никак. Он заставляет себя поднять взгляд и видит, что Столасу тоже страшно, только, видимо, по какой-то другой причине. – Обещаешь? – Да. Столас издаёт странный звук, похожий на уханье, от которого у Блица всегда что-то внутри обрывается, и ласково гладит обоженную щеку. Блять. – Я чувствую себя глупо, – признается он, и Блиц кивает, уже не пытаясь унять кипящее в груди и животе волнение. – Я тоже. – Но это не то "глупо", которое обычно имеют в виду, понимаешь? Не в том смысле, что это что-то плохое, а... Наверное, слово "глупо" не подходит... – Я понимаю, – говорит Блиц, действительно понимая. Он так устал бояться, что отпускает себя. Позволяет себе не думать, и аккуратно пропускает через пальцы платиновые пряди, обнимая ладонями лицо. Столько всего недосказано, столько всего ещё нужно обсудить, им ещё так далеко до чего-то нормального от всего этого дерьма... Но ждать больше нет сил. Блиц знает, что он ещё не прощён. Блиц знает, что они оба наворотили хуйни, которая им ещё долго будет мешать. Блиц знает, что и сам ещё не простил. – Я скучаю, – говорит Столас доверчиво, и, о, как же становится на все эти препятствия плевать. – Я тоже, – шепчет Блиц, привстает на носки и целует, мягко и глубоко, крепко умостив одну ладонь на затылке, а вторую на спине. Столас коротко и сладко стонет ему в рот и отвечает, обхватывает его голову руками, длинные пальцы тянут его волосы и Блиц, блять, умирает. Воскресает. Или что с ним происходит, он не знает. Они оба забывают на мгновение, что стоят на краю крыши засранного здания в неблагополучном районе, забывают о всех своих проблемах, только о звёздах над собой помнят и о том, как сильно хотят держать друг друга в руках. – Надо притормозить, – неожиданно для самого себя говорит Блиц, но Столас понимает, о чем он. Кивает. – Да. Целует его ещё раз, запускает пальцы за воротник и из Блица вырывается совсем не способствующий торможению звук. И тогда у Столаса звонит телефон. – Возьми, – говорит Блиц, когда тот с сожалением отрывается от него, и мельком заглядывает в экран. Стоп, это?.. – Да. Да, я скоро вернусь. Не переживай, я же написал, что не один. Встретил... знакомого. Хорошо. Столас кладёт трубку и его виноватый вид больно колет всё куда-то туда же. Под рёбра. – Знакомого, – ровным тоном повторяет Блиц. – Ну, я... Как... – Нет, всё правильно. Кто я тебе ещё... – Блиц! – Знакомый. Ха-ха, блять! – Я просто растерялся, но я вовсе не считаю, что ты просто... – Это он! Он, блять!!! Ты встречаешься с ним?! – Н-не совсем, мы просто проводили время вместе несколько раз... – Проводили время! – Блиц издевательски заржал, – Ну и что, он лучше трахается, чем я? – Блиц... – Судя по тому, как ты сейчас ко мне в рот лез своим языком, ответ нет! – Прекрати!!! – ярость Столаса действительно заставляет его остановиться и перестать насмешливо скалиться, – Почему ты совсем не слышишь меня?! – О, я слышал всё, – цедит Блиц. – Это мои слова, – говорит Столас, тихо и обиженно, и Блиц прекрасно понимает, о чем тот. Черт, сука!!! – Я из-звинился! Мне правда жаль, ладно?! Я думал... – Блиц бессильно проводит руками по лицу, – Ничего не выйдет, да? Испуганный взгляд Столаса ранит, на него невозможно смотреть. Блиц отворачивается. – Мне казалось... Но, видимо, у вас с ним всё хорошо. – Да ничего у нас с ним нет! Мы действительно общаемся, но далеко не заходили! – А куда вы заходили?! Я думал... – Блиц снова обрывает сам себя, но не успевает собраться с мыслями: Столас кричит на него, зло и обиженно. – А чего ты ожидал?! Чего, а?! Ты столько времени морозил меня на расстоянии вытянутой руки ради своей выгоды, трахался со мной ради бизнеса, обесценивал мои чувства к тебе, а когда я, наконец, отстал от тебя и попытался двигаться дальше, ты начал бегать за мной, непонятно зачем! Ни вашим, ни нашим! Вроде извиняешься, но тут же обвиняешь меня опять! Вроде говоришь о чувствах ко мне, но тут же отрицаешь их! – он переводит дыхание и обхватывает себя руками, – Блиц, я никогда не был в нормальных отношениях. Ну, был, но очень давно и совсем недолго, и это скорее было платонически... Я только с тобой так себя... – он недоговаривает, – Я не понимаю, чего ты хочешь, я... Не надо обвинять меня в том, что я попробовал общаться с кем-то ещё, ладно? Блиц молчит, и Столас тяжело вздыхает. – И мы с ним не трахались. Идёт к выходу. – Столс! Что сказать? Как сказать? Чтобы он понял? Или не получится? – Прости, – всё, на что хватает его отваги. Столас кивает, не оборачиваясь. – Нам нужно время. Все-таки нужно ещё. – Да... – Блиц смотрит, как взъерошенная его же руками макушка исчезает в темном провале лестницы. Подходит к самому краю крыши и следит за тем, чтобы он без приключений добрался обратно до клуба. На входе его встречает, очевидно, тот придурок с вечеринки Анти-Блицо. Кажется, это друг одной из бывших Баксо. Блиц чувствует, словно внутри него кто-то швыряет мебель, часто дышит, кусает губы, с которых ещё не пропал привкус блеска Столаса. Так чувствовали себя его бывшие?.. Неужели они все так?.. Он прислоняется разгоряченным лбом к холодным перилам. – Какой же я уебок...