Ягоды шиповника под снежным покровом

Больше всего на свете Гилдерой любил рисовать. Когда он мог, запирался в комнате и рисовал, рисовал правой рукой во время еды, рисовал сидя на унитазе; а, когда не мог, рисовал в сознании. Пока однажды он не перестал рисовать. Высокий, больше шести футов, широкоплечий блондин и стройная шатенка, обладательница вьющихся волос, пропорциональных губ и светло-карих глаз, на которых застыло выражения ужаса и высшей степени тревожности, сейчас стояли за дверью в напряженном ожидании окончания времени обеда школьного психолога. Миссис Локхарт, уже какое-то время бездумно глядящую в темноту, потеребили за плечо, аккуратно возвращая в реальность, указывая на человека, только что вышедшего из-за поворота. Догадка Мистера Локхарта оказалась верна и хозяин кабинета вежливо поздоровался с родителями ученика, впуская в кабинет. Чашки с чаем уже дымились над столом, но никто не смел потревожить прелюдию. Звук отодвигаемого стула заставил Миссис Ёрт Локхарт вздрогнуть, приковывая взгляд беспокойных глаз к женщине напротив. - Что ж, ещё раз здравствуйте. Меня зовут Колиса и я школьный психолог вашего сына. Последнее время учителя стали замечать за Гилдероем странное поведение, а если быть точным отсутствие оного вообще. Конечно, им пришлось сказать об этом классному руководителю, а уже та направила ученика ко мне. И после осмотра, я ни в коем случае вас не обвиняю, но позвольте спросить: "Что вы с ним сделали?" То, чего Ёрт боялась всё это время настигло женщину, отбрасывая в прошлое, в событие, которое будет отравлять её всю оставшуюся жизнь и которое уже никогда не вспомнит её сын. НАЧАЛО РЕТРОПЕРСПЕКТИВЫ: - Мама, мам. Хочешь скажу что-то, м?- и не дожидаясь ответа мальчик радостно проголосил.- Мам, а ты знала, что волшебство существует? - Правда?- Ёрт уже по опыту трёх дочерей привыкла, что маленькие дети любят донимать родителей глупыми воросами. - Мам, перестань, ты же сама знаешь это!- О, да, Ёрт знает лучше чем кто-либо, но никогда не раскроет истины. - Конечно я знаю, например,- мальчик подобрался в ожидании ответа,- волшебство вежливых слов. Гилдерой не отрицал слов матери, но в голове возникали образы другого волшебства. Более... материального. Как, стрекозы? Однажды, когда Локхарт плакал, около двух дюжин таких начали кружить вокруг него. И, вообще, странностей в их доме хватало. Его вечная чистота, не переносимость техники, которая просто ломается, если не взрывается спустя пару дней после приобретения. Вечно цветущие домашние растения. - Гилдерой, иди поспи. Ты наверное очень устал,- его развернули за плечи и подтолкнули к лестнице,- Потом расскажешь, что ещё интересного увидел. Всё. Такого пренебрежения собственной персоной Локхарт младший не мог вытерпеть. Гневная гримаса исказила детские черты, глаза почернели, а с губ сорвалось: - Нет!-Локхарт кричал,- Хватит! Я докажу! Всем вам докажу! Тебе, и сёстрам, и папе! "А как же тот случай, когда он целый день играл с живой занавеской?" Всё больше и больше обида овладевала ребёнком. - ...локхарт,- тихо прошептала мать, с каменным лицом и широко раскрытыми глазами, в которых можно было отследить что-то темноё, роковая решительность. - Нееет!!! Волшебство существует!!!- сказав, ребенок взмахнул обеими руками, и земля дрогнула под их ногами. - Я тебе верю, Гилдерой. Волшебство и вправду существует и ты волшебник. - Что? Нет... Я... я не волшебник,- озадаченно протянул Локхарт младший, когда увидел десятки предметов, больших и маленьких, вихрящих вокруг водоворота, в центре которого находились двое. И, стоило, осознать ему деяние своих рук, всё разом опало с громким грохотом. Мальчик посмотрел на мать: - Гилдерой, я должна тебе кое-что сказать: твоя мама тоже волшебница. И... прости. КОНЕЦ РЕТРОПЕРСПЕКТИВЫ. - С таким же успехом я могу спросить вас, что вы,- Мистер Локхарт сжал руку жены,- с ним сделали?"- голос, обращённый к психологу, оставался ровным. - Извините, конечно, вы правы. Я оговорилась. Просто хотела узнать, не происходило ли ничего с ребенком. - Нет!- вскричала Ёрт, и, будто устыдившись своего поведения, уже обычным тоном произнесла,- нет, ничего... не происходило. - Я вас услышала. В любом случае вашему сыну понадобится помощь, могу порекомендовать квалифицированного специалиста или... Таким образом Локхарт начал посещать сначала психиатра, а после назначения лекарств и психолога. Ёрт сопровождала его каждый раз, поскольку сам Гилдерой как будто бы забыл базовые механизмы выживания, такие как: общение и присутствие в реальном времени, он даже кушал строго по напоминаниям матери, а всё свободное время бездумно лежал. Как часть процесса лечения Гилдерою было необходимо писать или рисовать что-то на протяжении часа каждый день. Зашедшая накрыть сына, Ёрт застыла с зажатым в руках листком. Везло, когда ребёнок писал хотя бы пару строк, или делал бессмысленные завитки и кривые круги. Сегодня же обе стороны были исписаны от начала до конца. Её глаза наполнились слезами, рот открылся в беззвучном крике и женщина вышла из комнаты, в её руках болталась бумага с тремя словами в бесконечном повторении "I wanna die". Предательская память никак не помогала, всё время возвращая её к случаю трёхнедельной давности, когда собственные действия казались ей единственным разумным выходом, когда она, держа палочку перед носом у сына, произнесла простое "Обливиэйт". В школе Гилдерой не разговаривал, не писал ничего в тетради и, уж тем более, не отвечал на подначки однокашников. Совсем неудивительно, что от него вскоре отстали. Нине, как к ней обращался Локхарт, повезло меньше. С матерью индуской и отцом европейско-кавказских кровей, она обладала крайне интересной внешностью: черные обьемные волнистые волосы, которые она собирала в высокий пучок; некрупное личико с густыми бровями, немного сгорбленный нос и, в завершение, каре-жёлтые глаза, обрамленные длинными ресницами. Она не была типичной англичанкой, да и не старалась таковой стать. На перемени почти все дети вышли из класса. Только трое девочек стояло у стены окружив четвертую. - Нина, Нина!! Пойдём с нами на задний двор, мы там таакую кошку увидели. Ты никогда такой не видела!- с воодушевлением рассказывала самая высокая из них. - Да, она ещё и белоснежно белая,- поддакивала вторая. - И с пятнышком на лбу!- две пары глаз уставились на третью девочку,- Что? У нас во дворе такая была,- тихо промямлила она, в поисках оправданий. - Да! И если ты не поспешишь, она сейчас сбежит! И ты никогда не увидешь её снова,- тут Нина сдалась и ведомая за ручку отправилась за теми, кого когда-то искренне считала друзьями. Взволнованные девочки странно переглянулись и предвкушающе улыбнулись между собой. Гилдерой, всё это время сидевший в том же помещении и почти слившийся с интерьером, не мог сказать, почему пошёл за одноклассницами. В последнее время он вообще ничего не мог сделать, как будто тело разорвёт на мелкие куски, стоит ему потрудиться. После случая с учителем рисования, его всё больше и больше мучили резкие приступы головной боли. А ситуация была такая, учитель критиковал каждую работу мальчишки. Локхарт доверял ему, тот часто восхищался внешностью мальчика, трепал по голове, интересовался его делами, но как только доходило до рисования, а точнее до его работ, они никогда не дотягивали до отметки АА. Другие ребята могли нарисовать домашку за пару часов до урока во время перемены и всё равно получить похвалу от учителя, тогда как в его рисунках всегда что-то не так. А ведь на каждую домашку он тратил в среднем по пять часов: обдумывал даже малейшие детали, всматривался, выкидывал образец в мусорку и начинал снова. Гилдерой Локхарт мог поклясться на своём имени, что каждая работа несла в себе частичку его души. Которую, впрочем, так легко растаптывали. В один из дней учитель У попросил его остаться после занятий. " Знаешь, Локхарт,- начал он, смотря на ученика слишком грустным и виноватым взглядом,- мне бы не хотелось этого говорить, я же вижу твои старания, но тебе лучше узнать об этом сейчас. Всем известно, что рисование-это творческая профессия. И здесь необходим талант. Не наработанный, а тот, что с человеком с рождения. Знаешь все мы, за некоторым исключением, рождаемся с двумя руками, ногами, носом, но иногда к этому прибавляется талант, без которого художнику не выжить. Почему бы тебе не взять пример с Саймона. Слышал, твой одноклассник планирует стать судьёй. Или Дэни..." Учитель У продолжал говорить, Гилдерой перестал слышать. Несмотря на все придирки он уважал учителя, ведь порой и ему перепадала пара комплиментов. Короткие диалоги в коридоре или на перемене после урока, заставили поверить ребёнка в участливость взрослого. Именно поэтому после их последнего разговора с Мистером У Гилдерой не злился на последнего. Те слова, казались справедливыми, как и то, что теперь ему больше никогда не стоит прикасаться к холсту снова. Девчонки припёрли Нину к стене. Они продолжали предъявлять что-то с гнусаво-гневными улыбками. Со своего расстояние до Локхарта долетали лишь особенно эмоциональные части: "рассказать учителю", "помощь", "тупая, раздражаешь". Потом Нину пнули прямо в лоб. Не удержав равновесия, та отступила на пару шагов, схватилась за лоб и слёзы боли и обиды выскользнули с её глаз. Дождь после продолжительного ливня всё ещё мелко покрапывал, и след от грязного ботинка украшал лицо жертвы. Увидев её жалкий вид девочки расхохотались и ушли, пригрозив оставшейся помалкивать. Гилдерой тихо подошёл к ней, немного постоял, после сел на корточки и, приспустив рукав пиджака, вытер грязь со лба Нины. Она удивленно посмотрела на него, убрав маленькие ладошки с лица, когда девочка охнула. Её глаза, испачканные от слёз, так грубо вытирали мальчишеские пальчики. Они стояли там, пока ноги не закоченели, и только холод вынудил их вернуться в школу. На следующий же день он увидел её через квартал от их дома. В столовой, в коридоре, за передней партой, у шторы, через окно во внутреннем дворе у цветов, он всё чаще начал замечать её. Как удивительно, ведь девочка никогда не исчезала, внезапно не появлялась, так почему же Локхарт начал видеть её только сейчас? Иногда она смотрела на него в ответ и Локхарт быстро отворачивался. Со временем она начала ему махать, и сначала удивленный, он позже повторил жест, от чего в груди разлилось что-то тёплое. Меж светлых бровей залегла складка, Локхарт занервничал видя приближающуюся Нину: - Что тебе нужно?- выплюнул он прежде чем успел осознать смысл сказанного. Уязвленная девочка сжала руки и пытаясь сдержать голос ровным произнесла: - Ничего. Уже ничего не нужно,- она развернулась, схватившись за лямки рюкзака хотела быстро убежать. Но хватка на плече остановила, заставляя обернуться. Локхарт мялся, выглядя виноватым: - Прости... я... просто давно ни с кем не разговаривал. Просто удивился,- девочка странно на него посмотрела, но вдруг улыбнулась и кинула простое: - Давай вместе пойдём домой. - Нет. - Ты согласен, тогда... Стоп. Что? - За мной придёт мама,- будто вспомнив что-то досадное произнёс ребёнок. С тех пор, как он начал посещать психолога, мать сама вызвалась провожать и забирать его со школы,- но я поговорю с мамой и мы можем вместе пойти в школу завтра утром. - Ладно,- едва успев ответить Нина покинула кабинет. Видно её всё же задели слова одноклассника. Наследница чистокровного рода в седьмом поколении Ёрт Кроултон, ныне Локхарт, вспомнила последние слова матери на пороге поместья, когда она окончательно решила уйти из волшебного мира: - Магия вечна, жива и умеет воздавать по заслугам. Ты сама же проклянёшь себя, когда поймешь что натворила. После этого они выжгли её с гобелена. Отлученная от родовой магии с немагическим мужем, её дети также рождались обычными. Тем не менее, каждая беременность тянула с неё силы и немного сводила с ума. Теперь и сама Ёрт стала немногим лучше сквиба, а иногда ей мерещилась всякая нечисть и непонятный страх сковывал тело. "Наверное,- думала Ёрт,- это и есть моё проклятье за предательство." Её муж, конечно же, ничего из этого не знал. Для него она оставалась жертвой родительских амбиций. Девушкой, что проучилась в закрытой частной школе, после окончания которой разорвала все связи с родственниками. Ёрт планировала раскрыть правду в случае, если дети окажутся одарёнными. Но шёл уже четвёртый ребёнок, а сила спала и она расслабилась, окончательно забыв магическую суть в себе. В тот день, её снова мучили мигрени. Когда же Ёрт стала свидетелем стихийной магии в сыне, то не смогла сдержать страх, и действия её в тот момент опережали работу мозга. Ничто не может оправдать мать, собственноручно покалечившую ребёнка. Она пыталась держаться после произошедшего, надеялась на лучшее, старалась верить в исцеляющие свойства времени, пока не перестала. Последние неделю после возвращения Локхарта в школу она провела в напряженных раздумьях. Чувство вины за загубленную психику сына не давало покоя, тогда странная мысль посетила её голову: "А что если он узнает все то, что забыл?" - Мама, ты в своём уме?- хотел сказать Локхарт, но сдержался. С огромным трудом ему удавалась смотреть на мать, что с каждой секундой казалась всё более сумасшедшей. Выкрикивая непонятные слова, называющие заклинаниями, она махала древком. Но ничего не происходило. Потом она обняла детские колени, что свисали с края кровати и тихо заплакала, приговаривая, что это наказание от магии, некий откат. Локхарту ничего не оставалось, как наклонившись, обнять её сверху. - Локхарт, пойми я испугалась. Тот мир, он для меня закрыт... по крайней мере оставался закрытым. Потом пришёл ты и оказался волшебником. Твои сёстры были обычными и похоже я потеряла бдительность. И... я просто растерялась, точнее испугалась, что Брюс узнает. Простипростипростипрости,- с каждым словом её голос становился всё менее различимым, превращаясь в одни бормотания вперемешку со всхлипами. Признание Ёрт ничего не изменило в Локхарте. Что за абсурд! Волшебство? Рядом с нами? Бред. Волшебства нет. Но не смотря ни на что он любил свою мать. Ведь именно она заботилась о нём, когда сам Гилдерой не мог этого сделать. Она была самым близким (за исключением Нины) человеком для мальчика. Неловкий случай, будто тёмный секрет, оставался между ними, укрепляя связь мать и сына. Есть вещи, которые мы замечаем в людях при первом взгляде на них. Например, тренер видит пропорции, как сложено тело. Критик, недочёты. Гилдерой же уже давно заглядывается на изгибы бровей, строение челюсти, высоту скул, размер лба, посадку глаз и, да, нос. Больше всего он любит смотреть на спектр носов в природе. И это стало одной из причин, почему он заметил Нину. Её слегка изогнутый нос, оказывал большое влияние на её шарм. При разговоре лицом к лицу, он казался самым обычным прямым, но потом, когда они шли бок о бок, он мог видеть четкую линию изгиба. При разговоре она теряла власть над бровями, и, порой, они вырисовывали смешные линии, вызывая то легкую ухмылку, то полноценный ржач. Когда они молчали, Локхарт смотрел на спокойные глаза и успокаивался сам. Хоть и редко но иногда приступы тревожности просто возникали, он чуть задыхался и начинал выпадать из реальности, переставая понимать где он и что делает. В такие моменты Нина устраивалась напротив него и хмуро молчала, и как ни странно, но это помогало. После она могла бросить что-то вроде: "Нужно идти домой", "Ты не дописал предмет". А спустя ещё какое-то время, они уже смеялись с очередной ерунды, вроде: "вон то облако похоже на лапшу свисающую изо рта!", "у тебя такие странные шорты, пожалуйста не носи их больше, я хочу попробовать их на себе." Она отличалась от обычных девочек, нет, людей в целом. Её внешность напоминала что-то вроде суровой милоты, сочетая в себе красоту женственности плавных линий и силу подчинения резких изгибов. Одним взглядом, она могла заставить кого-угодно почувствовать себя или ничтожеством, или самым благословленным, красивым и любимым. А потом Гилдерой начал рисовать её. Только её. В каждом пейзаже, цветке прослеживалось её влияние. Миссис Ёрт думала, что её сын вылечился, пока не убедилась в обратном. Тогда уже было поздно. Она обнимала воздух, где секунду назад стоял её сын, и рыдала. Рыдала горько, громко, отчаянно. Потом встала и, не осознавая ничего, пошла в комнату сына, где среди множества разно-одинаковых полотен стояло одно. Мелкой поступью она обходила валяющиеся карандаши, тюбики краски, наконец, наступила на материал, не так давно прикрывавший, а после небрежно сброшенный с картины, и уставилась на неё. На картине была изображена самая счастливая с улыбкой на пол лица девочка. Сад в котором она стояла, не считая чрезвычайной красоты, был обычным, а летнее платье на плечах девочки- однотонно-простым. Но что-то в этом изображении заставляло Ёрт разглядывать картину тщательней, как она услышала смех и взглянула в глаза. - Миссис Ёрт! Вы так пристально на меня смотрите аж щекотно стало!- потом Нина нахмурилась, испустила тихий вздох, и, посмотрев куда-то влево, прошептала,- А Гилдерой так вообще... будто призрака увидел. Влияние обливиэйта на детях достаточно неизученное явление, также как и магия детских выбросов.