Старик

      Жил на свете одинокий старик. Не было у него никого. Дети разъехались ещё когда была жива его жена-красавица и никогда не навещали их. Выпорхнули из родной деревни и путь туда позабыли. Никто не хочет вспоминать бедность свою. Старик так долго жил, что уже и забыл имя своё. Изредка паспорт доставал для оформления документов и удивлённо вспоминал, что его Фёдором Никитичем звать. Обращались к нему всегда или Старик, или Отец. Он любил сажать свой огород, любил козочку Марту и курочек в загородку заводил. Нравилось старику жить простой жизнью. Пенсию принесут, а он и не знает, зачем она ему. Так не простая пенсия-то, а повышенная. За плечами шахта, Афганистан, труд на благо Родины. Много чего было, а потом жизнь простая, как хотелось, с женой в родной деревне. Ничего ему не надо было: ни города шумного, ни людей злобных и жадных. Жена у него женщина простая была и работящая, двоих детей подняли. Всё дал им, а они ему, увы, ни-че-го!       Старался старик не думать об этом. Сильным он был и любил детей, понимал, у них свои проблемы. К чему им такой старик из деревни? Чудес делать не умеет, волшебной бороды нет, как в сказке, а есть простая белая, как снег, и волосы у него тоже белые. Годы одарили его серебром щедро. Одна радость — вечером новости послушать о мире чуждом ему, но интересном, сказочном почти. В том мире придумали лекарство от того самого рака, от которого умерла Любушка. Там уже нельзя пороть детей, а как их без этого людьми-то воспитать? А впрочем, он и с ремнём не смог, раз один остался.       Вот однажды сидел Старик перед телевизором и попивал любимый чай с малиновым вареньем. Тихо тикали старинные часы, ещё отец его в награду за убитых немцев на фронте получил. Кот пришёл к нему и запрыгнул на пустующее кресло жены. Сказку свою, мурчалку, завёл. За окном разлились осенние ранние сумерки. Никого Старик не ждал.       — Агоу! Есть кто?! — неожиданно громко раздалось со двора и залетело в форточку. Совсем молодой парень стоял за низенькой калиткой. В деревне высокие заборы никому не нужны, прятать особо за ними нечего.       — Ишь, разорался, — пробухтел себе под нос Старик, — пойдём, Маркел, посмотрим, кого там принесло на ночь глядя, — мужчина вдел ноги в потертые шлёпанцы и медленно, даже лениво, пошёл посмотреть на нарушителя своего уединения.       — Есть кто дома?! — опять донеслось с улицы.       — Да иду я, иду… — опять себе буркнул раздражённо Старик. Он ускорился и через минуту уже стоял возле непрошеного гостя.       — Здравствуйте. Какая удача! А я думал, что дома вас нет, — симпатичный парнишка приветливо улыбался старику. Он кого-то ему напоминал, что-то было знакомое в его внешности и даже голосе. Смутно вспомнился самый младший сын, Артемка.       — И кто таков будешь? И что в нашем краю делаешь? Тут тебе не город, делать совсем нечего, — дед немного угрюмо посмотрел на парнишку.       — Вы Фёдор Никитич Хатынко?       — Ну, предположим. А ты кто?       — Рома Хатынко я, сын Артема Фёдоровича, ваш внук значит.       — Ничего пока это не значит. Мало ли Артемок Хатынко на свете живёт.       — Мало, много, а из деревни Медковка всего один оказался, — парнишка подмигнул старику, — я на последнем автобусе сюда приехал, хотел с тобой познакомиться. Мне с института направление в деревню дали, доктор ваш на пенсию уходит. Я у него интернатуру прохожу, а потом останусь по квоте.       — Ишь, как сейчас. Раньше все сбегали отседова, а ты, значит, наоборот к нам решил притопать, — сердце старика забилось радостно, но боязно ему поверить в такое. Отвык он от людского тепла и от присутствия в доме. Друзей всех схоронил, с соседями мало общается.       — Помогать людям — моя мечта. Папа меня отговаривал, хотел из меня юриста сделать как он и старший мой брат, а я вот не хочу.       — Ну что ж, заходи в дом, внучек. Барахлишко своё подбери и пойдём. Ты это, чай с малиной любишь?       — А кто ж его не любит?       — Батя твой. Он его терпеть не мог.       — Глупо. Это ж какая вкуснятина! Я его обожаю с детства.       — А обо мне откуда узнал? Никто не приезжал уже почти двадцать пять лет сюда. Ни мать похоронить, ни меня досмотреть. Мне, конечно, не надо всё это. Я сам справлюсь, но я никогда не видел внуков. Ты первый.       Старик не хотел нападать на этого парнишку с ярким чемоданом на колесиках и в дорогих шмотках, так смешно смотрящихся в этом старом доме, где время будто остановилось. Он обернулся к своему внуку и увидел, как тот присел на лавку у входа, а по щекам его лились слезы.       — Я увидел ваше фото у одного человека дома, он служил с вами. Были его похороны, и после я остался в комнате, а там снимок старый и подпись с вашим именем и фамилией. Так я и узнал. Отец никогда не рассказывал, откуда он, и всегда крутил носом, когда к нему обращались за помощью деревенские люди. Даже маме нашей мало что рассказывал о себе.       — У-у-у. Сырость развёл. Пойдём в дом, внучек. У меня самовар пыхтит, и новости сегодня покажут.       — А можно я вас буду дедушкой Федей звать? — робко спросил городской пенёк.       — Можно, — улыбнулся себе в бороду бывший Старик. Сегодня у него поменялся статус. Можно сказать, новая страница старой, прочитанной книги на склоне лет открылась.