Молитвы отвергнутых

Услышав шорохи, и, не успев открыть глаз, раздались едва слышные голоса: — А если она очнется? — Все то же самое. Наступила тишина. Пытаясь пошевелить затекшими руками, поняла, что они и ноги были связаны. Страх прошиб тело. Прокручивая последнее, что помнила, в голову закралась Сара, к которой я так спешила. Слегка приоткрыв глаза, кое-как сориентировалась в темноте: я лежала на боку на кровати Радхи, а в центре комнаты.. Сидела связанная Сара. С её губ текла кровь, а глаза безотрывно смотрели в пол, и резко, будто почувствовав мое тихое пробуждение, аккуратно поднялись на меня. Она медленно качнула головой, метнув взгляд по другую, невидимую мне, сторону кровати. Сердце сжалось. — Хватит уже рыскать! Мы за ними пришли. — И что ты предлагаешь? Просто убить их? — Я шел сюда только за этим. Время будто замерло. Полностью открыв глаза и повернув голову к ним, стала следить за ними. Слегка наклонила бедро в сторону, и, еле дотянувшись, достала с потайного кармана кинжал. Руки заныли от натяги, но я молчала, плотно сжимая губы. Желание жить оглушающе было в голову, заставляя делать все тихо, словно мышь. "Не медли.." — зазвучало в голове. Вложив все оставшиеся силы, веревка, наконец, разошлась на две части. Неизвестные мне мужчины все сидели за столом, не обращая никакого внимания на тихие копошения, чем поддали "свободное" время на освобождение ног. Коротко переглянувшись с Сарой, двинулась к краю кровати. Сердце зашлось. — Пров.. — не успел договорить мужчина. Приставив кинжал к горлу к одному из, я шагнула в сторону так, чтобы второму открыть на себя взор. Однако поверить не смогла и своим глазам. Мужчина, что сейчас находился в моих руках и стоял между жизнью и смертью — Эрит. Второй, что открыл рот от удивления и отбросил всякие бумаги, складывая руки на столе — Радж. — Эрит? — тихо спросила я. — Боги! Ну почему ты такая невыносимая?! — дернулся он, но лезвие едва впилось в кожу. — Плевать.. Делай, что должен, Радж! Он замешкался, но, видя мои намерения, в которые не входило так просто теперь их отпустить, кинулся к Саре. Всего секунда, за которую я не успела даже отойти от Эрита.. Крик, сразу заглушенный рукой. Радж отбросил окровавленный нож, с паникой глядя то на свои руки, то на умирающую Сару. — Нет! Нет-нет! — замерла я. — Что ты наделал.. — Больно, правда? — оскалился Эрит. — Теперь понимаешь, что чувствовал я, когда ты, по уши облапанная шармута, убила моего Оскара? Понимаешь?! Слова врезались в сердце, подобно маленьким осколкам. А через мгновенье начала разгораться злоба. Не единожды я чувствовала раздирающую боль из-за утраты человека, не единожды после не находила себе места, слышала по ночам их зовущие плачущие голоса, что просили о помощи, видела их во снах и их личных вещах, вспоминая реками слез, а теперь.. Теперь эту боль мне будет не с кем разделить, я вновь осталась одна. — Ты убила его, тварь! Но слова пролетали мимо меня. Раздирала вина и боль за моих девочек, а вспоминая об Оскаре — врезалась злоба. Он заслужил свою смерть, заслужил агрессию народа и при малейшем упоминании — отвращение. Оскар посмел распоряжаться жизнями девушек, я — его, теперь не имея ни сожаления, ни вины за свое решение. Он такая же отрава, как и все присущие мужчины храмов. Мерзость. — Ты отнял у меня всех и смеешь мне напоминать о том, кто заслужил свое?! — Ты не божественна, чтобы распоряжаться, кто заслужил, а кто — нет! — Аха-ха-ха-аха! — положив голову ему на плечо, заглянула в испуганные глаза. Убить, растерзать на маленькие кусочки, сбросить с балкона, задушить.. наказать его! Перерезать горло.. наказать его! Вырезать сердце.. наказать его! Пусть захлебывается собственной кровью — наказать любой ценой! Эти слова, словно проводники, вновь всплыли в памяти, а после шепотом стали разноситься повсюду. — Так скучаешь по нему? — вкрадчиво спросила я, не ждав ответа. — Скоро увидитесь. За считанные секунды отпустив кинжал ниже, к сердцу, без раздумий воткнула почти до самого конца. Радж было дернулся к нам, но, отпустив из хватки Эрита и когда тот намертво упал, остановился. Не переставая улыбаться, я повернулась к нему. — Совсем обезумела.. — шагнул мужчина назад. — Надоел ваш бессмысленный скулеж.. Гореть вам всем да мучиться в агонии. Сделав маленький шаг к нему, остановилась, услышав едва слышную поступь, которая могла принадлежать только одному знакомому мне человеку. Повернувшись в сторону балкона, встретилась с ним взглядом. — Здравствуй, безумная мятежница, — ткани плотно скрывали лицо до глаз, однако я была уверенна, что он улыбается. Без промедлений, быстрым шагом дойдя до Раджа, обхватил его за грудь, к которой тот прижимал руки, и шею, обеспечив мне легкую дорогу к нему. — Дивия, прошу вас.. — Просишь? Считаешь, что смеешь у меня что-то просить? — подкатывала истерика к горлу. — Они тоже просили, тоже не хотели, а ты послушал?! Ты или твой мертвый дружок? — У меня не было выбора.. — Заткнись, — сжал его сильнее Анис. — Ты будешь умирать также медленно, как и.. Сара.. Мятежник достал кинжал и полоснул по животу дормена так, чтобы он истекал кровью и лишь через некоторое время закрыл глаза навсегда. Анис отпустил его, глядя с высока с омерзением и ненавистью, пока тот, словно под тяжестью, сгибался на коленях. — Сара.. — села я перед ней, наконец, разрешая себе пролить слезы. — И снова я не смогла.. Никого не смогла спасти.. Анис опустился рядом со мной, начав гладить по спине. Пальцы его подрагивали, но он держался, сейчас точно желая успокоить меня. — Я узнал о смерти Радхи, и когда мне сказали, что вас нет в храме — спешил сюда, как мог. Прости, что не явился раньше. — Не стоит, Анис, все.. в порядке? — Не обманывай саму себя, Деви. Все не в порядке. Взяв лицо Сары в ладони, стала всматриваться в черты. Она словно стала чужой, а во мне — словно выдрали последнюю частичку души. Слез больше не было, как и сострадания. Только неконтролируемая ненависть. Я повернулась к Анису, спросив: — Поможешь? — Конечно, в чем? — Идем за остальными.

***

Непонятные мне веселье и радость звучали изо всех углов "Ракассы", раздражая ещё больше. Проходя мимо старших господинов, коротко поклонилась. — Почему одна? — Сарасвати скоро подойдет, мой господин, прошу прощения. — Госпожа Басу должна подоспеть к танцам, — задумчиво протянул господин "Ракассы". — Дивия, прошу, найдите моих дорменов. Эрита и Раджа. — Куда же они могли запропаститься? — удивилась я. — Давал поручения вчера проводить Сарасвати до покоев, а потом на обход.. Гуляют где-то. Наказать бы, совсем от рук отбились. Я слегка улыбнулась. Уже наказали, доверив мне. — Конечно. Я передам и своим дорменам. Вдруг раньше найдут.. — Отдыхай, моя госпожа, — оставил поцелуй на моем лбу Кристиан. Ещё раз поклонившись, пошла в сторону лестницы, а затерявшись среди гостей — почти бежала наверх. Рам перехватил на повороте, оглянулся по сторонам и пропустил меня в комнату, заходя следом. Доран с Камалом сидели на кровати, скучающе гуляя глазами, пока не заметили нас. — Где.. Я резко качнула головой, обрывая вопрос о Саре Камала. Он сел обратно. — Что сказал Кристиан, Рам? — К концу празднования меня поведут на висельницу, — спокойно ответил он. — Ваши все здесь, храм пустует? — Он не нашел причины для отказа твоему отцу, там лишь ветер. — Даже грабежей не боится? — У нас потайные ходы и комнаты, о которых знаем только мы. Грабить нечего и девушки все с нами, — отвечал на все Доран, словно ему развязали язык. — Ты рассказала ему? — поинтересовался Камал. — Только важное, поэтому и сейчас он с нами. — Наши дормены никогда не вызывали доверия, кроме Архата. Я полностью доверяюсь словам Деви, убийства не случайны. — Значит так: я ввожу танец, кручусь до конца, а после мы уходим. Рам, держись подле Дорана, Камал — следи за выходами. Ясно? Мужчины кивнули, едва выдохнув. Ситуация настораживала всех, даже самых грозных дорменов заставляя оглядываться на шорохи. Оставив нас вдвоем, Камал и Доран ушли, дабы не вызвать подозрений из-за долгого отсутствия. Рам усадил меня на колени, вновь крепко вжимая меня в себя. Оставив ряд поцелуй на его шее, подняла на него глаза: — Дразнишь.. — Так я не схожу с ума, — легко улыбнулась я. — Ну конечно. Мы не виделись всего день, а я заскучал, пока не стреляла глазками. — Вспомнил бы тот вечер..

***

Я стояла на балконе, смотря вдаль: люди носились туда-сюда, ветер играл с их одеждой и волосами, а в домах и улицах одна за одной начали загораться свечи. Его шаги были отчетливо слышны, он встал всего в нескольких сантиметрах позади меня, словно не решался подойти ближе, дотронуться, прижать к себе. А я не оборачивалась, словно присутствие мужчины не смущало и не мешало.  — Хочешь к ним? — Давно не важно, чего хочу я.  — Мне важно.  Рам наконец шагнул ближе, вплотную, и прижал спину к своей груди, руками, оставленными на талии, заключил в "клетку" теплых объятий. Все-же слегка расслабившись, головой уперлась в его плечо, задрала подбородок и взглянула в глаза.  — Перестаньте пытаться показать себя хорошим человеком.  Рам склонил голову так, что наши глаза оказались на одном уровне и ответил:  — Я нехороший человек, Дивия, и не пытаюсь таковым казаться. Это лишь мое отношение к тебе. Могу кое о чем попросить?  — Проси. — Позволишь поцеловать тебя?  — Да.. — ответила я, чуть приподняв голову выше.  Рам не спешил коснуться моих губ, для начала начав возить пальцами по животу. Он наклонил голову — наши лбы соприкоснулись, а руки двинулись дальше: к бедрам, медленно гладя каждый сантиметр, пока не поползли обратно. Мне пришлось переместиться так, чтобы оказаться перед ним, однако Рам легким движением поднял меня за талию и, не успев ухватиться ногами за его торс, как он усадил меня на перила балкона, встав меж моих ног. Его губы наконец коснулись моих. Я приоткрывала губы навстречу, полностью поддаваясь животному желанию быть ближе, почувствовать друг друга хоть так. Мои руки спокойно нашли покой в его волосах, пока он одной рукой придерживал за талию, не давая свалиться, второй — продолжал исследовать тело, со спины забравшись под лиф и с неуловимой скоростью добрался до груди, пальцами пройдясь между ней. Казалось, он вырисовывал на грудях узоры, явно специально каждый раз задевая соски, в поцелуе ловя тихие стоны.  Я в конце концов обвила его ногами, прижимая ближе, когда рука, выбравшись из под одежды, медленно прошлась ниже к бедру, вызывая по телу мурашки. Рам углублял поцелуй, не забывая то гладить, то сжимать внутреннюю часть бедра. Голова кружилась, тело совсем расслабилось и отказывалось отталкивать его, но я слегка отстранилась.. всего на мгновенье. Припала губами к его шее, оставляя то легкий укус, то поцелуй. Желала оставить и те следы, что были бы на его шее заметны и дольше, но не смела навлекать на нас смерть раньше положенного. Мы ещё не наигрались. Рам запрокинул голову, обнажая передо мной шею и издал короткий томный вздох, когда моя рука шаловливо прошлась вдоль его груди к животу.  — Как думаешь, многие ли с улицы видят это все? — вновь выдохнул он. — Мне нет дела до них и их мнения. Я к ним спиной, свечи у нас не горят.. тебя не видно, — ухмыльнулась я, возвращаясь к его губам.  Рам взял мое лицо в ладони, расцеловывая его: губы, их уголки, нос, щеки, лоб.. и по кругу, пока в ответ, желая отомстить, не спустился уже к моей шее. Не было воли сопротивляться, да я и не хотела. Отдавалась полностью также, как и он до этого мне.  — Прошу, держи меня, — попросила я, расставив руки так, чтобы была возможность губами спуститься и к груди.  Просить и намекать дважды не пришлось: охотно продолжал награждать поцелуями, растягивая мгновения. Выстраивал влажные дорожки, упиваясь моим ответным желанием. Моим телом, что без труда отзывалось на поцелуи и.. фиолетово-синие следы.  — Не видать нам милости, господин, — насмешливо взглянула ему в глаза.  — Никто не смеет разглядывать тебя, моя госпожа. Скроем эту шалость твоими уже менее раздражающими длинными вуалями.  — "Уже менее"?  — Зная, что на твоей прекрасной шейке мои следы.. не так уж будут раздражать. Особенно, если будет возможность касаться ее почаще, — хитро прищурился Рам.  — Ракшас.  — Увы, красавица, придётся терпеть меня ещё долгое время.  Я издала смешок и притянула к себе, заключив в объятия. Рам положил одну ладонь на спину, вторую — на макушку, слегка прижимая к своей груди и не забывая поглаживать, перебирать пряди. Казалось, до этого не было ни похоти, ни тяжелых вздохов — словно вышли полюбоваться звездами. 

***

— Тогда я бы сошел с ума. Я не до конца разыграл шанс, — приподнял Рам мой подбородок. — А сейчас и времени нет, впереди только смерть. — Даже если так, то последние свои дни я провел с той, которая возвратила сердце и душу. Оставив короткий, мучительный поцелуй на его губах, встала, и в эту же минуту в дверь постучали. Пора. Забили в барабаны. Зазвучали браслеты на наших руках и ногах. Разлетелись подолы юбок. Мы закружились меж друг другом, выстраиваясь в косые линии. Покачивая бедрами, хлопали в ладоши, медленно двигаясь вперёд зала. Застыли, привлекая к себе все внимание. Быстро, по одному удару, прошлись по каждому барабану, а затем, выждав секундную паузу, забили в быстром ритме. Поставив руки на талию, мы, трясся грудью, двигались вперёд-назад лишь корпусом. Улыбнувшись и переглянувшись с друг другом, задвигали бедрами, плавно перетекая с одной ноги на другую, словно змеи из ваз. Зазвенели цепочки. Сложив руки будто в молитве, медленно по своему ряду зашагали то назад, то вперёд. Вновь пауза. Выстраиваясь в круг и оставляя меня в центре, авалим ободряюще улыбнулись. Выпрямляя руки в разные стороны, выступила ногой вперед, а после присела, сложив пальцы к друг другу и провела ими возле лица. Каришма подбежала ко мне, и вместе, с поднятыми руками над головой, пробегали внутри круга, ударяя бедрами в воздух. И, остановившись за другу другом, прогнулись в спине, расставляя руки в разные стороны. Добежав до середины зала, наконец, остановились на одном месте, встав рядом с друг другом, раскачивая бедрами и плавно вводя руками в воздухе. Круг распустился, девушки закружили по всему залу, и я начала бодро "плыть" по левой стороне, держа одну руку на талии, а второй, словно показывая себе направление, слегка раскачивала по сторонам, но нежно и плавно. А затем, легонько подпрыгнув, положила руку за голову, второй – придерживая юбку на бедре. Каришма выбежала на середину, и, со сложившимися руками на груди, покачивала их по сторонам, не забывая двигаться и телом. Я подошла к ней и, встав рядом, взялись за юбки, став делать небольшие прыжки, то влево, то вправо. Соединив руки в замок над головой, мы закружились между друг другом, создавая разноцветный цветок. Затихли барабаны, остановились мы. Раздались восхищения и хлопки в ладоши. Гости и хозяева храмов начали спускаться к нам. Я начала искать глазами Рама, как заговорил Кристиан: — Смотри на меня. Дивия.. — но я металась взглядом по залу. — Смотри. На. — Меня. Я резко повернулась в сторону голоса. Рам стоял в сопровождении Дорана, насмешливо глядя на Кристиана. Губы сами по себе растянулись в улыбке. — Дубей.. Скоро придётся смотреть лишь на гроб. — Боюсь, — не сдержал ухмылки он. — Дивия, можно вас на минутку? — Всего минута, мой господин, — посмотрела я на Кристиана. — Следи за ними, Доран. Он кивнул. Я неспешно последовала к ним, незаметно для остальных оглянувшись по сторонам. Его силуэт мелькнул на втором этаже. Улыбка окрасила лицо. — Сейчас будут выходить девушки, затеряемся среди них. — Дивия? Куда они? — выгнул бровь Рам. — Впервые слышу об этом. Входило в план? — Входило, однако просвещу потом. Остановившись в поисках Архата, заметила его рядом со старшим Господином. Тот не имел сильного интереса к тому, о чем вещал дормен, коротко кивнул и отпустил его. Он заметался взглядом по залу, ища меня в ответ. Едва шагнув к нему, Архат улыбнулся, заметив. В мгновенье оказался рядом, тихо сказав: — Все в порядке, поверил. Но, Дивия.. — Все правда в порядке, Архат, ты молодец. Я всех предупредила, главное — следи, чтобы девушки вышли все. — А как же старшие? Дормены? Гости? — Мужчины выйдут потом. Задумавшись на секунду, он кивнул. Выбора не было. Авалим, веселые донельзя, выходили на улицу, даже не оглядываясь назад. Рам взял меня за руку, и, протиснувшись меж их, мы вышли из храма. Сердце забилось быстрее, а дышать получалось через раз. Были опасения, что план рухнет и смерти за содеянное никто из нас не избежит, но отступать поздно и некуда. Они должны ответить за все: за мучения, за похоть в глазах, за смерти моих девочек. Нет им прощения, как и мне. Внимательно следя за входом, мысленно пересчитывала авалим, число которых выучила заранее, ещё в первых дня нахождения в "Ракассе". — Пойдемте, — повёл нас за собой Архат. При храме имелось отдельное запасное здание на случай повреждений с основным. Оно стало идеальным местом, чтобы все, кто мне был нужен и дорог, остались в живых. Слегка замедлив шаг, оглянулась на "Ракассу". Мятеж начался. — Чего отстаешь? — остановился Рам. — Идем-идем, — поторопила его я. Рам удивленно вскинул брови, но ничего не ответил, вновь взяв меня за руку. Однако мне хватило времени, чтобы увидеть все то, что когда-то было в мечтах: Анис, весело подмигнув мне, вместе с остальными молодыми мятежниками закрывали любые выходы из храма, перегородив даже шанс выпрыгнуть из окна. Мятежники были вооружены, а "Ракасса" — нет. Все возможное огнестрельное и холодное оружие забрал утром Доран, даже не поинтересовавшись зачем это мне. Теперь было поздно. Авалим вместе с дорменами и Рамом вошли внутрь, а я закрыла за ними дверь. Было всего несколько секунд до того, как меня бы начали искать в толпе, но я уже направлялась обратно. Запахло гарью. Верхний и нижний этажи горели. Мятежники, словно статуи хищников, стояли возле каждого входа и балконов, не собираясь пропускать на улицу ни одну душу. Анис, заметив меня, возмущено взмахнул руками, но все-же позвал к себе. — А если выберутся и заденут? Дивия, почему ты такая неугомонная! — Я устала, Анис, я больше не хочу держаться за жизнь. — Не смей так говорить, девочки бы не хотели слышать подобного. — Но они мертвы.. — с тяжестью на него взглянула я. Нас перебили раздирающие крики о помощи, зверские стуки в окна, но никто не дрогнул. Безэмоционально смотрели на них, не чувствуя ни жалости, ни вины. Пожар разрастался, забирая второй этаж, прибавляя паники тем, кто находился внутри. Чёрный дым поднимался, жуткий запах гари пробивал до дрожи, но я не шевелилась, пока Анис не кивнул головой остальным. — Уходим. Накинув вуаль на голову и закрыв ей лицо, последовала за мятежниками. Не успела. Рам с Дораном непонимающе смотрели на горящий храм, через секунды меняясь в лице — страх. Оглянувшись по сторонам, Рам взволнованно громко спросил: — Где Дивия?! Доран? — дормен молчал. — Доран, где Деви?! Отняв глаз от "Ракассы", все-же заметил последнюю мятежницу, быстро передвигающуюся к нам. Ответил: — Здесь. — Идем, Дивия! — потянул за собой Анис. Но я будто вросла в землю. Некое облегчение и свобода рвались наружу, а воспоминания — пытались закрыть их обратно в клетку. В голову пришел Алим, за ним — Бернард, а после смерти девочек, которые путались с издевательствами за малейшую мою оплошность. Шрамы от них словно загорелись, вновь напоминая о мучениях и слезах, вновь о том, кто на самом деле Рам. Убить.. В голове проносились всякие моменты — и радостные, и грустные, и переживающие.. Но ни один из них не давал опомниться от помутнения, что твердило закончить начатое. Рам был, будет и останется таким, как его отец, навсегда. Не закончить — значит предать саму себя. Значит предать девушек. — Бегите, Анис, — твердо сказала я. — Куда собралась? — удивилась Лата. — Деви, нам всем нужно уходить! — Я присоединюсь позже, бегите! Они взволнованно переглянулись, но, крепко обняв меня по очереди, отступили назад и, наконец, перешли на бег. Спрыгнув чуть позже них с небольшого домика, чья крыша послужила прикрытием, медленно зашагала в сторону Рама и Дорана. Дормен глядел с недоверием, когда глазами намекнула на разговор между мной и Рамом, однако что-то сказал ему и быстрым шагом направился в наше убежище. — Что это значит, Дивия? — развел руки он не то обнять, не то от непонимания. — Все в порядке. Оглядев его с ног до головы, вновь вернулась в реальность — ни одна черта, ни одно его занятие или рисунки, мне не походили по душе. Это все никогда мне не нравилось так же, как и он. Все в нём было ужасно, до отвращения отталкивающим.. Убить, убить убить! Растерзать на маленькие кусочки.. Растерзать, растерзать, растерзать! Задушить.. Задушить, задушить, задушить! Наказать его! Перерезать горло.. наказать его! Вырезать сердце.. наказать его! Пусть захлебывается собственной кровью — наказать любой ценой! Убей.. Я схватилась за голову, падая в руки Рама. Осев на землю, он обеспокоено всматривался в мое лицо, пока рвано не вдохнул. Перевел взгляд на кинжал в своем животе, рукоять которого все ещё была в моих руках. — Дивия.. Что же я сделал не так?.. — Прекрати. Нам все равно не быть вместе, ни-ког-да. Такие, как ты, всю жизнь приносили мне лишь мучения, боль, а главное — моим девочкам, что теперь мертвы! Все! Я осталась одна.. — Я никогда не желал тебе зла, никогда не думал причинять боль, тем более забирать жизни твоих милых сестёр.. Сердце сжалось, а туман вновь исчез, словно никогда и не был, не оставил даже и следа. Я опустила взгляд на Рама, перекладывая на свои колени. Заботливо погладила по голове и ответила: — Я не верю ни единому твоему слову. — Я верил тебе, Дивия.. Я был готов уничтожить весь мир за тебя, а ты — меня ради мира? Я продолжала гладить его по голове, в мгновенье, чтобы не дать ему шанса на мое спасение, поменяла направление кинжала. — Я выбираю нас, Рам. Ему не хватило сил отбить его, и я двинулась навстречу, убивая саму себя. Кинжал вошёл почти до конца. — Что же ты наделала.. — прижался Рам к моей груди, стоило мне вытащить орудие. Мы держались друг за друга, прижимались из последних сил, а после повалились на землю, навсегда закрыв глаза.

***

Я защищу её от любой опасности, любой ценной, даже собственной жизнью. Обещаю, Сара, — повторялось в его голове, пока руки крепко прижимали к своей груди ее тело, откуда уже испарились все частички души. Дивия была мертва.  Руки его дрожали, неся тело в их семейный склеп. Она буду погребена вместе с сестрами Басу и Амритой.  — Не сберег.. не сберег.. — повторял он, словно позабыл другие слова. — Простите девочки. Сказал Доран, оседая на холодный пол.

***

Вскоре всем стало известно о подвигах, о свободе, что подарила Дивия Шарма. В её честь повести полотно с её изображением на площади, за неё молились, о ней помнили и скорбили, благодарили и просили прощения за все мучения. Они желали освобождения её души. Храмы закрыли навсегда, не отважившись постанавливать то, что было кровью сожжено. Род Де Клер угас. Лишь Дивия осталась в памяти у всех, заслужив благотворение народа. О дорменах, Доране, Камале и Архате, никто ничего не знал с тех пор, как последний раз видели на погребении Дивии и Кристиана. О "Ракассе" и вовсе никто не вспоминал, однако прочитав все письма, написанные Шармой, узнав все тайны о храме и о Раме, приходили почтить и его, но с меньшим энтузиазмом. Всю милостыню отдавали авалим "Бардиса" — Радхе, Саре, Амрите. И их Госпоже — Дивии. Ведая их историю все больше, народ понимал — они были их спасением.