Дьявольское искушение

      — Месье Ким, добрый вечер! — из задумчивости Тэхёна вырвал местный молочник, Жак. Своим самым любимым клиентам он развозил заказы лично, не доверяя это мальчишкам-курьерам. А приветливый кореец был не просто любимым, а самым-самым любимым. Немолодой Жак ценил их короткие вечерние беседы, ценил доброе расположение Кима к себе.       — Добрый вечер, Жак! Как прошел твой день?       — Ничего нового, месье Ким, и это радует.       — Любишь стабильность? — Тэхён, прищурившись, с доброй улыбкой смотрел на пожилого мужчину. Тот усмехнулся в ответ:       — Все новое лишь добавляет проблем и вносит хаос в привычный уклад.       — Ты философ, Жак, — рассмеялся Тэхён, наливая молоко в большую белую кружку. Сделав глоток, он зажмурился от удовольствия: — Невероятно! У тебя самое вкусное молоко, какое мне доводилось пробовать.       Жак был согласен с ним, без ложной скромности сообщив:       — По-другому и быть не может, месье Ким. Мои девочки лучшие в Провансе, а возможно, и во всей Республике. И я тщательно слежу за кормами.       Тэхён улыбнулся. «Девочками» Жак любовно называл своих коров.       — Новый хозяин шато Бонье, он ведь ваш соотечественник? — Жак не был любопытен, но сам месье Чон общительностью не отличался, а уточнить кое-что молочник должен был.       — Да, он кореец. Ты уже познакомился с ним?       — Нет, месье Ким, повода не было. Он, судя по всему, мужчина одинокий, хозяйки у него нет, вот я и подумал, что он вполне может стать хорошим покупателем. Не могли бы вы порекомендовать ему мою молочку?       — Конечно, Жак, без проблем, — рассмеялся Тэхён, умиляясь чисто прованской деликатности. Инструменты маркетинга здесь были совсем другие — личная рекомендация значила намного больше новомодных цифровых технологий.       — Спасибо, месье Ким, я очень ценю ваше доброе отношение, — Жак с достоинством чуть склонил седую голову. — И позволю себе еще одну просьбу. Передайте месье Чону, чтобы он встретился со стариком Лемье. Лучше него никто не разбирается в местном винограде, а ваш сосед, похоже, в этом деле новичок.       — Почему ты так решил, Жак? — Тэхён, прищурившись, с интересом посмотрел на молочника, и тот вздохнул.       — Он нанял какого-то американца для восстановления виноградника Бонье. Тот привез саженцы и начал уничтожать старую лозу, потому что якобы кусты уже старые и хорошего вина с этого винограда не получишь. Старик Лемье говорит, что те сорта, которые сейчас завезли в Бонье, не приживутся у нас, а вот заразить филлоксерой вполне могут. Да и растут новые кусты не один год, прежде чем начнут давать хорошую лозу, месье Чон должен это понимать.       — Жак, но ведь этот американец наверняка грамотный специалист, вряд ли месье Чон доверил бы проходимцу такую ответственную работу.       — Месье Ким, — голос старого фермера звучал почти покровительственно, — он американец, и этим все сказано.       Тэхён понял, что для Жака американец и проходимец мало чем отличались друг от друга, и покладисто кивнул:       — Хорошо, я передам твои слова месье Чону при случае, и о старом Лемье тоже расскажу ему.       — Благодарю вас, месье Ким, с вами приятно иметь дело. До свидания!       — До свидания, Жак!       Тэхён задумчиво смотрел вслед старенькому грузовичку молочника и размышлял о своем соседе. Пожалуй, надо как-нибудь заехать к нему в гости. Нет, интереса Чон не вызывал, ни как соотечественник, ни как мужчина. Но недолгая поездка в соседнее поместье вполне может сойти за развлечение, да и Жаку новый клиент будет кстати.       Но пока Тэхён лениво раздумывал о визите в Бонье, Чонгук приехал сам.       — Не поздновато ли? — усмехнулся Тэхён, встречая его все на той же маленькой террасе, залитой сейчас теплым золотом предзакатного солнца.       — В самый раз. — Чонгук не спеша достал из пакета небольшой деревянный ящичек и осторожно поставил его на стол, — это тебе. Chateau d'Esclans Whispering Angel.       — С чего такая щедрость?       Чонгук пожал плечами:       — Имею возможность и желание сделать тебе подарок. Просто так.       Тэхён холодно посмотрел на него:       — «Просто так», как правило, обходится очень дорого. Что тебе нужно от меня?       Чонгук усмехнулся, но промолчал. По-хозяйски достал из шкафчика-бара, устроенного на террасе, штопор и бокалы, расставил все на столе и так же молча открыл бутылку. Он явно над чем-то раздумывал, а потом неожиданно предложил:       — Хочешь стать моим партнером?       — В смысле? — Тэхён округлил глаза. Чонгук с улыбкой покачал головой:       — Всего лишь бизнес-партнером. Хочу выпускать хорошее вино. Очень хорошее вино, — уточнил он.       — О, нет! — поднял руки Тэхён. — С этим не ко мне. Не хочу усложнять себе жизнь.       — Любишь простоту? — хмыкнул Чонгук. — По тебе не скажешь.       — «Наши жизни засорены деталями; проще, проще» — процитировал Торо Тэхён, принимая бокал с драгоценным вином бледно-лососевого цвета из рук Чона.       — Настоящая простота — штука куда более замысловатая, чем любая сложность, не думаешь?       Чонгук наконец расположился с комфортом в кресле напротив и, расслабленно закинув ногу на ногу, любовался заходящим солнцем сквозь тонкое стекло бокала.       — Возможно, — чуть подумав, согласился Тэхён и неторопливо поднялся из кресла, оставляя бокал на столе. — Я принесу сыр.       Чонгук посмотрел ему вслед и облизнул губы, ловя нежную сладость вина. Он хотел бы опьянеть от этого вкуса, собирая его поцелуем с красивых и волнующих губ Тэхёна. Тех самых губ, которые навсегда замерли в усмешке, чуть высокомерной и немного отстраненной.       Тэхёна откровенно хотелось, но, как опытный охотник, Чонгук предпочитал действовать осторожно и неторопливо. Взрослый мужчина, знающий себе цену, с темной тайной в карих глазах, — Тэхён мог позволить себе любого. Чонгуку же впервые в жизни захотелось стать единственным.       Единственным обладателем этого сокровища, его хозяином и его рабом, чтобы жестко брать красивое тело, подчинять себе, наслаждаясь властью над Совершенством, а потом, чуть позже, отдаваться самому — безраздельно, скуля от желания и растворяясь в своей слабости и зависимости от этого мужчины.       Чонгук хотел с Тэхёном ВСЁ.       Захлебываться страстью, неистово целуя и кусая, умирать каждую минуту, забывшись в безумном вожделении; закатив глаза в экстазе, кричать от невозможности сдержаться и — обладать, владеть по-настоящему.       Чтобы его короткий приказ разжигал во взгляде Тэхёна похоть и исступление, чтобы он жадно подставлялся под ласки Чонгука, плавясь в неудержимом влечении и дрожа от нетерпения.       Чонгук хотел всё. И был уверен, что рано или поздно он Тэхёна все же получит.

✧✧✧

      После дневной жары летняя ночь в Провансе кажется прохладной. Мистраль, хозяин Прованса, неожиданно налетел в душном июле, мгновенно прогнав надоевший зной.       Тэхёну не спится. Он любит спокойное тепло, а ветер вызывает в нем чувство тревоги. Устав ворочаться и сбив простыни, он закутывается в тонкое одеяло и садится на подоконник, навалившись спиной на холодный откос. Именно так он провел тот первый год без своего Демона, в молчаливой тоске и тихих слезах.       Теперь он уже не плачет. Теперь он снова ждет и надеется, уже которую ночь. Но Демон не возвращается. Тэхёну кажется, что то, что случилось несколько ночей назад, — оно и не случалось, а лишь приснилось. Граница между сном и явью уже давно стерта в его сознании, он просто по-прежнему терпеливо ждет.       — Здравствуй.       Голос звучит как-то странно, бесплотным шелестом, и Тэхён, вздрагивая всем телом, с жадностью вглядывается в глубину темной комнаты:       — Где ты?       Демон чувствует внутри себя что-то очень неприятное, то, что хочется выплюнуть, от чего хочется немедленно избавиться. Он догадывается, что это: люди называют такое чувство болью. В голосе Тэхёна, в двух словах, сказанных им, столько этой самой боли, что она захватила в свой плен и холодный разум Демона.       — Где же ты? — в нетерпении Тэхён соскакивает с окна и делает шаг в глубину тьмы, выставив перед собой руки, словно слепой. — Пожалуйста, не уходи!..       Он теряется перед своим Демоном, снова становясь юным влюбленным мальчиком. Мальчиком, которого бросили, но не смогли заставить забыть.       — Я здесь, с тобой, — голос Демона успокаивает. — Но теперь я другой.       — Что значит «другой»? — Тэхёна начинает бить крупная дрожь, сводя челюсти судорогой. Говорить становится трудно, но он должен все узнать сейчас. Десять лет неизвестности дают ему такое право.       Демон любуется им. Молча, голодно. Человек, сам того не зная, сумел научить воплощение зла простым человеческим чувствам — боли, тоске и …любви.       — Я был наказан.       — За что? За …меня?       Долгое молчание в ответ, будто Демон колеблется между истиной и тем, что Тэхён хочет услышать. Но решается:       — Нет. За ту самую любовь, о которой ты все время мне говорил. Я должен был отдать им тебя, и меня бы возвысили. Но я не смог. Не захотел. Наверное, это и есть любовь. Я не стал забирать твою душу.       — Ты забрал мое сердце, — это прозвучало очень тихо, через жуткую боль, полоснувшую Демона изнутри.       Он усмехнулся, с почти человеческим отчаянием:        — Твое сердце никому, кроме меня, не нужно. Оно умрет вместе с твоим телом. А душа… Твоя душа должна была царствовать Там.       — Я не хочу царствовать. Я хочу быть с тобой. Хоть где, но с тобой.       В ответ Тэхён ничего не услышал, лишь шелест деревьев за окном, которые пытался ломать мистраль. Он зажмурился, крепко, до радужных пятен перед глазами, обхватил себя руками, цепляя падающее одеяло пальцами.       — Не уходи больше. Или возьми меня с собой. Пожалуйста…       Хрипло. Безнадежно. Потерянно.       Демон все еще был здесь, Тэхён чувствовал его. Ждал.       — Мне пришлось расплачиваться за свою слабость. Именно поэтому я не приходил к тебе, хотя слышал твой зов.       Демон никогда не расскажет Тэхёну, как он выл и рычал, пытаясь разорвать стиснувшие его цепи; как незнакомая раньше боль прожигала насквозь все замёрзшие внутренности Демона. Ему не было больно, когда тяжёлые звенья цепей натирали до крови грубую кожу рук; не было больно, когда ему с безжалостным хрустом ломали крылья. Боль физическая никогда не беспокоила Демона.       Но боль другая, та, которая полыхала внутри, сжирая его целиком, — эту боль он несёт в себе до сих пор. Никто не поймет, да и никто не узнает. Его человек звал своего любимого, умирал без него, а Демон мог только выть и хрипеть, зверея от бессилия.       Самые главные страхи всегда сбываются. Потерять Тэхёна — с самого начала было для Демона единственным ужасом, и это случилось, не могло не-…       — Я изменился. Ты больше не сможешь видеть мои глаза, не сможешь коснуться меня.       — Боже… — глухим отчаянием вырвалось неуместное. Тэхён прижал ладонь ко рту, будто запрещая себе говорить, и Демон с едва уловимой нежностью прошелестел:       — Но теперь я могу быть рядом с тобой всегда, и больше не исчезну, если только ты сам однажды не прогонишь меня.       — Тебя отпустили?       — Нет, — с горечью усмехнулся Демон. — Нет, я по-прежнему принадлежу своему миру. Но я стал сильнее, отказавшись от своей оболочки, и теперь могу сам выдвигать условия.       Тэхён молчал, обдумывая слова Демона. По щекам текли слезы, но он не замечал их, сейчас его волновало только одно — больше никогда он не сможет почувствовать своего Демона, не сможет дотронуться до него, не уколет пальцы о жёсткие крылья.       — Как же так?.. Ты есть, но тебя …нет?       Как будто и не было этих десяти лет. Сердце человека снова разрывалось от нескончаемой муки.       — Я не смогу ещё раз пройти через это… В тот раз я умер.       — Ты не умер. Ты учился ждать.       Тэхён оглянулся на окно. Кажется, ночь сегодня слишком длинная. Он тяжело вздохнул, грубо стер почти высохшие слезы тыльной стороной ладоней и сел на кровать, безвольно опустив плечи.       — Учился ждать, говоришь… Нет, я сказал что сказал. Это была смерть.       Тэхёну показалось, будто кто-то невесомо погладил его по волосам. Он вскинул голову, но…       Показалось, опять показалось.       — Тэхён…       Человек вздрогнул — он впервые слышал свое имя из уст Демона.       — Я не бросал тебя, мне просто не дали с тобой проститься.       — Что бы изменили твои слова перед уходом?       — Тебе было бы легче отпустить меня.       — Нет.       — Да. Неизвестность страшит и убивает, а когда знаешь причину, расставание уже не кажется драмой. Всё, что позволили мне тогда сделать — это обеспечить тебя. Ты никогда не будешь нуждаться в деньгах.       — Спасибо, — равнодушная благодарность, потому что — «не нуждаться в деньгах» не исцелит уставшее сердце.       — Ты ведь даже не замечал этого все эти годы, да? — усмехнулся Демон, и Тэхён безразлично пожал плечами. Да, даже не задумывался. Никакие деньги не могли тогда заменить того, кто так неожиданно исчез, а потом и вовсе мысли о материальном стали неважны.       — Я не учился ждать. Я учился жить — без тебя.       Теплый воздух коснулся щеки Тэхёна, будто Демон вздохнул. Человек вздрогнул от непривычного ощущения. Тепло того, кто раньше обжигал ледяным холодом.       — Я знаю. Каждую секунду твою знаю. То, что ты называл любовью, осталось во мне. Хочешь, скажу это сейчас? Я люблю тебя, мой человек. У людей принято говорить — «люблю больше жизни», но у меня жизни нет, поэтому я скажу по-другому — я люблю тебя, забыв о себе. Только ты.       — Поцелуй меня. — Шепот человека звучит вопросом, но без ожидания ответа. Он помнит — «меня нет», однако — чудеса, они же случаются? — Пожалуйста, поцелуй… Хотя бы попытайся…       — Хочешь видеть меня, чувствовать меня? Хочешь быть со мной?       Разве этот вопрос мог прозвучать? Для Тэхёна ответ был очевиден:       — Да. Всегда — да!       Демон хотел бы улыбнуться в эту минуту. Счастливо. Торжествующе. Но это не то, чему он мог бы обрадоваться.       — Укажи на любого, и я стану им. Я заберу его тело, его облик, и с этого момента я всегда буду с тобой. Всегда. Тебе нужно лишь сделать выбор.       Тэхён ошеломленно молчал, осознавая слова своего Демона.       — Я хочу заглянуть в твои глаза…       — Ты ничего сейчас не увидишь. Меня нет.       — А у того, другого — какие они будут?       Демон устало вздохнул. Люди никогда не перестанут разочаровывать его, привыкшего ко всему и повидавшего многое. Глаза…       — Ты всегда видел меня своим сердцем.       — Я боюсь, что это будешь не ты.       — В твоих глазах — да. Но ты привыкнешь. Все привыкают.       — Все? Кто эти все?       Демон усмехается.       — Ревнуешь? Напрасно. У тебя никогда не будет соперников.       — А если?..       — Ты торгуешься.       — Я боюсь.       После стольких лет безысходности страх должен был умереть вместе с надеждой, но, кажется, он просто нашел подходящий тихий уголок в глубине души и ждал там своего часа.       — Я уйду сейчас…       — Нет! — Он так резко вскрикнул, что испугался сам. — Нет, пожалуйста…       — Я уйду, — спокойно прошелестел голос, — потому что тебе надо подумать. Я дам тебе на это время. Но решение тебе придется принять самому.       — Когда ты вернёшься?       — Как только ты будешь готов.