Icarus

Он капитан, она его медсестра, его подопечная, его знакомая, его подруга, его дорогой человек. Она под его управлением, значит, не может быть не идеальна… Да и сама по себе она идеальна, не важно под чьим присмотром. Из нее получится отличный врач, только если не будет так волноваться. Волнуется — все на свете забывает, смущается, закрывается, убегает, прячется под выдуманный ковер, тряся головой, шепча извинения за то, что испортила разговор. Капитан лишь улыбается, махнув рукой: — «Ничего страшного» Второй пилот лишь хмурится, сложив руки на груди; — «Не устраивай истерик на борту» И Кёрли никогда не поймет, причем тут истерика, почему нужно быть грубым с созданием столь аккуратным, старающимся всей душой стать общительнее и интереснее для других. Он возмущен, раздражён таким тоном, но только портрет затылок и промолчит, оставив все как есть. И что теперь? Он старался быть идеальным лидером. Защищающим, понимающим, умеющим решать все проблемы мира. Но как бы он не пытался, он бежит от реальных проблем. Он платит Аней за свой образ. И по этому контракту, он не должен понимать ни одного ее намека, ни одного ее слова с двойным дном. Конечно, он человек, она сама это подтвердит. Скажет: — «Наши ошибки не делают нас монстрами» И он верит, что ни одна его ошибка не привела его к виду зверя с выколотыми глазами, глухими ушами и зашитым ртом. Ведь он все равно не поймет ее. Ее боли и чувств. Даже не заметит, посчитав лишней соринкой в глазу. Какая разница теперь, когда его Аня уже все равно не спасётся. Вместе с ней он чувствовал себя птицей. Орёл, посланник бога, летящий над морем. Он смотрел на нее и видел в ней такое же блаженство, по крайней мере, спокойствие, которого она не получала рядом с другими, особенно со вторым пилотом. Только наверное, она чувствовала себя маскаренским попугаем. Красивой пташкой, мечтающей о полете. Капитан смотрел и улыбался. Хоть когда-то она смотрела на него своими радостными глазами. Но теперь он видит, что никуда они не денутся. Орёл был подстрелен охотником, а попугай заточен в клетку без шанса улететь, вынужденный умереть в неволе. Он пытался быть идеальным капитаном. Но разговоры никуда не приведут. Ссоры тоже. Разговоры о становлении героем красивы, но лживы и от них теперь тошно. Как можно быть героем, когда вместо того, чтобы остаться с согнутой пополам женщиной, помочь ей, утешить, обнять, прижать к себе и просто остаться рядом с ней он выбирает друга. Такого же дорого, может быть чуть меньше… Но верить не хочется, и он не станет. Лишь сделает вид. И потом сам пожалеет. Теперь он может видеть, чувствовать, слышать, но не может сказать. Он безмолвен. Капитан смотрит и видит лишь печальные глаза, немного обиженные и уставшие. И наверное, он благодарен за то, что не видел, как она распласталась по полу в свои последние минуты. Ее горьких захлёбываний в собственной крови ему хватило, чтобы понять то, насколько он ничтожен и бесполезен.

***

Пускай он и выжил, пускай он подключен ко всем аппаратам, что ему нужны, пускай его лечат от всего, что у него есть: заражение крови, зависимость от медикаментов, ожоги и все что только можно, он не рад. Он не рад жить один. Их должно было быть двое. Капитан и медсестра. Какая может быть счастливая, свободная жизнь, когда его подчинённая мертва. Его знакомая. Его подруга. Его дорогая женщина. Его Анюта…