Серебристые искры

      Шуичи закрепил гирлянду последним кусочком скотча и отошёл к кровати, разглядывая получившуюся картину. Осталось только включить.       Он выключил свет и сел на кровать, глядя на разноцветные мигающие огоньки, и немного несмело улыбнулся.       — Скоро Новый год… — осторожный шёпот звучал непростительно громко в тишине пустой квартиры.       Его первый Новый год в совершенно новом и незнакомом мире.       — Акамацу-сан, Момота-кун, я скучаю.       Шуичи не хотел вспоминать сейчас. Но каждый раз, когда он был один, когда не был завален работой до отказа так, что голова кипела от напряжения, эти мысли возвращались к нему.       Его улыбка померкла, и он поспешил свернуться калачиком на кровати.       — Я так стараюсь, но это больно, — пробормотал Шуичи в пустоту одинокой квартиры, обхватывая руками колени и прижимая их к груди.       Это был не первый Новый год, который Шуичи встречал один, но раньше он всегда знал, что дядя, вернувшись со срочного дела, обязательно принесёт ему что-нибудь вкусное и они позавтракают вместе, а потом дядя вручит Шуичи его новогодний подарок, и они будут долго разговаривать о том, как прошёл этот год, и что стоит ждать от следующего.       Но это было лишь тем, что он помнил. Сейчас Шуичи знал, что дядя не придёт. Его на самом деле не существует. Только родители, которым всё так же плевать на него. Нет дяди, который был хоть и строг, но всегда справедлив, который всегда поддерживал Шуичи. Он был лишь выдумкой. Такой же, как и сам Сайхара, но существующей только в его памяти. И от этого было тяжелее, чем он когда-либо мог себе представить. Когда они вместе с Кибо, Маки и Химико разрушили Данганронпу, он не думал, что вообще останется в живых. Тогда он сказал много красивых и правильных слов, но это не значило, что смириться со смертью своих друзей было просто. Смириться с тем, что его близкий человек существует лишь в его голове. Он знал, что будет трудно, но до ужаса часто ему не хотелось ничего, кроме как лечь на кровать и остаться на ней навсегда или, по крайней мере, до полного истощения организма.       Шуичи попытался восстановить дыхание, делая медленные вдохи и выдохи.       Химико справлялась явно лучше него. Девушка старалась не унывать, успела завести кучу новых друзей. Она звала Шуичи на вечеринку, но тот не смог побороть себя и свою интроверсию, часто граничащую с социофобией.       В отличие от Химико, Маки уже месяц не выходила на связь. И это было ещё одним поводом для беспокойства Шуичи.       Он протёр немного мокрые глаза.       Не то чтобы Шуичи вообще собирался отмечать Новый год, но хотелось хоть как-то поднять себе настроение. Купленная неделю назад гирлянда должна была стать средством достижения этой цели. Та всё ещё красиво переливалась, отражаясь в глазах лежащего на кровати парня, но не способная зажечь в них прежнюю искру.       Шуичи казалось, что его отпустило, что стало чуть-чуть легче, но его грудь снова сдавливало, а на шее сама собой затянулась удавка, не давая вздохнуть.       Пусто. Пусто. Пусто.       В квартире, приобретённой за деньги с выигрыша в пятьдесят третьем сезоне, пусто; в его душе тоже оглушающе пусто — до звона в ушах и дрожи во всём теле.       Только тиканье стрелок часов в абсолютной тишине.       Он больше не мог здесь находиться. Нужно было выйти на улицу. Шуичи заставил себя встать с кровати, быстро накинул пальто и выскочил за дверь, закрыв её только на один оборот.       Он спустился по лестнице и наконец ощутил желанную прохладу, услышал посторонний шум гораздо чётче, будто вынырнув из-под воды.       Сайхара прошёлся по дворам, вышел к главному шоссе и, чтобы придать своему выходу из дома хоть какой-то материальный смысл, решил зайти в магазин, прежде чем возвращаться.       Недалеко от дома был небольшой магазин, работающий допоздна. Туда Шуичи и направился, и сейчас, стоя перед полками, думал, что взять к чаю. Здесь тоже было тихо, но не так, как дома. За кассой сидел усталый продавец, не поднимающий глаз от телефона. Были слышны звуки мерного тайпа по экрану — наверное, он листал ленту. Даже не заметил, как Шуичи вошёл. С улицы доносился шум машин и поездов.       Неожиданно, как первый раскат грома, спокойствие магазина нарушил громкий и очень знакомый голос.       — Какая встреча! Рад тебя видеть, Сайхара-чан!       Шуичи вздрогнул и медленно повернул голову, думая, что у него начались слуховые галлюцинации (могло ли такое происходить из-за переработок или недоедания?), но, к своему огромному удивлению и замешательству, увидел Кокичи, перебрасывающего бутылку виноградной Панты из одной руки в другую и тихо посмеивающегося. Возможно, Шуичи и правда сейчас выглядел забавно.       — Бу-у! Вижу ты не ожидал меня здесь увидеть. Думал, развлекаюсь с друзьями где-то? — Кокичи подмигнул. — Но нет. Я, как и ты, одинок в эту волшебную ночь. — поддельные слёзы тут же потекли из его глаз.       Шуичи не знал, что сказать. Похоже, у него были не только слуховые, но и зрительные галлюцинации. Кокичи не мог стоять перед ним, Кокичи был… мёртв.       Шуичи еле подавил рвотные позывы, вызванные воспоминаниями, и закашлялся.       Слёзы на глазах Кокичи тут же высохли.       — А не слишком ли легко мой любимый одет?       Кокичи приблизился и натянул Шуичи на глаза шапку, которой до этого на нём не было. Руки Омы ощущались такими тёплыми, настоящими.       — Ч-что? — Шуичи растерянно снял шапку и посмотрел на неё. Это была его шапка, но он не брал её с собой.       Кокичи накинул на него и шарф и, пока Шуичи не успел как следует об этом подумать, потянул того к кассе, ставя на прилавок свою бутылку Панты. Сайхара на автомате заплатил за газировку и кивком попрощался с уставшим к вечеру продавцом, который, проводив их, начал готовиться к закрытию.       — Торопись, Сайхара-чан, мы же на салюты не успеем посмотреть!       — Но салюты запускают в центре… — Шуичи не успел закончить фразу. Кокичи вновь схватил его за руку, на этот раз взяв его ладонь в свою.       — Погнали, пока поезда ещё ходят! У тебя же есть ещё деньги? — беззаботно спросил Ома, ловко откручивая крышку газировки одной рукой (как он это делал?!).       Ладонь Кокичи действительно была мягкой и тёплой, в отличие от его — замёрзшей.       — Просто это осознанный сон, наверное, — вслух рассудил Шуичи, пытаясь хоть как-то уложить в голове происходящее безумие. В конце концов, вариант, что он всё-таки сошёл с ума, был менее предпочтительным.       — Ну, как скажешь, Шумай, — протянул Кокичи, делая глоток приторно-сладкого напитка. Похоже, слова Шуичи его развеселили. — И часто я тебе снюсь? Надеюсь, в этих снах мы занимаемся чем-то непристойным!       — Вообще-то достаточно часто, — опустил голову Сайхара. Кокичи тоже был частым гостем в его кошмарах. — Но я предпочёл бы не видеть этих снов.       Лицо Омы потеряло всякие эмоции на пару секунд, но тут же вернуло прежнюю улыбку до ушей.       — Жа-аль! Ты меня совсем не любишь! — прохныкал он. — О!       Они подошли к станции и вскоре сели на скорый поезд до центра города. Шуичи чувствовал себя так, словно был во сне. Может, ему стоило сделать что-нибудь безрассудное и тогда он проснётся? Может, выйти на станции и бросится под колёса поезда?       — Э-эй! Шуичи! С кем я разговариваю? — щёлкающий пальцами прямо перед глазами Сайхары Ома обиженно надулся.       — А? Прости. Я, кажется, отвлёкся. — Шуичи помотал головой, но это не помогло ему проснуться.       — Сам Верховный Лидер мира едет с тобой смотреть салюты, а ты не счастлив!       Салюты? Они действительно ехали в центр смотреть салюты? Это было так в духе Кокичи — сорваться туда в последний момент.       Шуичи улыбнулся. Может быть, стоило просто насладиться этим сновидением, раз уж Кокичи впервые пришёл к нему не в кошмаре.       — Тебе следует больше улыбаться, — тише сказал Ома. — Ты гораздо милее, когда улыбаешься — никто не устоит.       Что-то внутри потеплело. Это было так похоже на их прежние разговоры с Кокичи, когда тот рассказывал ему небылицы, попутно флиртуя с ним. Ещё до того, как Ома решил выставить себя организатором убийственной игры. Хотя, думая об этом сейчас, Сайхара мог поклясться, что тот принял это решение куда раньше.       — Опять грустишь? Я думал, ты будешь рад моему приходу.       Шуичи уже хотел ответить, но Кокичи его перебил:       — Ха-ха, очевидная ложь! Я бы никогда не стал ожидать подобного.       Несмотря на весёлый тон, у этих слов был печальный смысл. Но Шуичи не успел как следует об этом подумать — они оказались на нужной станции, и Кокичи растормошил его со словами, что «соня-Шуичи проспит остановку».       На улицах в центре города было полно людей, улыбающихся, спешащих куда-то и идущих размеренно, несущих что-то и гуляющих налегке. Поборов страх, Шуичи посмотрел на их лица, но они не расплывались, как бывает в осознанных снах, и на их с Кокичи соединённых руках было всё так же по пять пальцев. Ома вёл его сквозь толпу, время от времени оглядываясь на него с озорной улыбкой. Они направлялись в центральный городской парк, и Шуичи не понимал, откуда Кокичи знает, куда идти. Сам Шуичи был в городе пару раз — по работе, и улицы, по которым они шли, были ему мало знакомы. Но почему-то это не тревожило его так сильно, как обычно.       Ночной город сиял праздничными огнями, дети шумели и носились по главной площади парка, пока взрослые пытались удержать тех на месте.       — Пошли на тот холм, — показал пальцем Кокичи. — Там лучше всего будет видно.       Чтобы забраться туда, куда показывал Ома, нужно было пройти внушительный каскад ступеней, и Шуичи хотел было сослаться на усталость, когда Кокичи, не дожидаясь его ответа, побежал туда, всё ещё не отпуская его руки, из-за чего Шуичи ничего не оставалось, кроме как тащиться за неутомимым парнем.       В середине пути Сайхара чувствовал себя полностью выдохшимся, пока Кокичи носился вверх и вниз, дразня его никудышную физическую подготовку. Он действительно почти забросил своё здоровье, нагружая себя работой.       — Мы почти пришли, — радостно воскликнул Кокичи, когда до верха осталось пара десятков ступеней, а Шуичи еле переставлял ноги.       Если это был сон или, на худой конец, загробный мир, то почему Шуичи так устал?       Полностью поднявшись, он тут же сел на землю и тяжело вздохнул.       — Хватит вздыхать! — надулся Кокичи. — Разве ты не продолжаешь тренировки?       — Какие, фух, тренировки? — Шуичи всё ещё пытался восстановить дыхание.       — Которые вы начали с девочкой-убийцей и Момотой-чан! — весело пропел Ома, крутясь на месте.       Шуичи вздрогнул от упоминания имени Кайто. Куча воспоминаний за секунду пронеслись перед глазами, и снова стало трудно дышать. Как он мог продолжать тренировки без Кайто? Даже без Маки?       — Кайто недоволен тобой! — обвиняюще ткнул пальцем ему в грудь Кокичи, приблизившись к лицу и нагло вторгаясь в личное пространство Шуичи. — Неужели ты и дальше будешь разочаровывать своего напарника? И потом, — Кокичи отстранился и, отойдя немного и вдруг обернувшись, загадочно подмигнул, — мне нравятся сильные мужчины.       — А? — Кокичи тупо смотрел на него, моргая.       — Поднимай свою задницу, уже! — капризно замахал руками Ома. — Скоро салюты начнутся!       Ему следовало признаться перед самим собой, Кайто действительно рассердился бы на него, если бы узнал, что Шуичи так себя запустил.       Кокичи бегал туда-сюда по смотровой площадке, пытаясь, видимо, найти лучшее место для созерцания предстоящего зрелища. В итоге он перелез через ограждение и уселся на траву.       — Их запустят вон там, — показал он на бескрайнее небо пред собой, покачивая головой в только ему ведомый такт.       Шуичи перебрался на сторону, где сидел Кокичи, и встал рядом.       — Не сиди на земле, она сейчас очень холодная.       Когда Кокичи не отреагировал на его слова, Шуичи подошёл сзади и, подхватив Кокичи под мышки, поднял его на ноги, из-за чего глаза Омы широко распахнулись.       — Ну что, достаточно ли я силён?       Кокичи ещё пару секунд похлопал глазами и вдруг прыснул.       — Когда мой тихий Сайхара-чан успел стать таким? Кто ты? Верни мне моего возлюбленного.       Шуичи смотрел на показные возмущения Кокичи с тёплой улыбкой.       — Ещё це-е-елый час до Нового Года. — Кокичи прислонился спиной к ограждению и будто невзначай бросил: — Может, у тебя есть что-то, о чём ты хочешь меня спросить?       Шуичи вопросительно взглянул на него, не совсем понимая, что он имеет в виду.       — Ну, ты нёс всю эту чушь про сон, так что я решил поинтересоваться, всё ли у тебя в порядке, — заботливо, будто обращаясь к душевнобольному, напомнил Кокичи.       Шуичи опустил взгляд под ноги.       — Кокичи, ты ведь мёртв. Ты не можешь со мной говорить, если я, конечно, не сошёл с ума.       — Что за чушь! — воскликнул Кокичи. — Да я никогда бы не умер! Я Злой Верховный Лидер! Знал бы ты, сколько на меня совершалось покушений, и ни одно из них не увенчалось успехом.       Шуичи прекратил разглядывать свои ботинки и поднял взгляд на лицо парня рядом с ним. Он печально улыбался.       Шуичи вздохнул.       — Можешь сказать мне правду, пожалуйста, — взмолился он.       Кокичи посмотрел на небо. Небо, на котором из-за яркости огней города почти не было видно звёзд.       — Тут нечего рассказывать. Мне выдался шанс поболтать с тобой, и я им воспользовался. — он хмыкнул. — Наверное, ты больше хотел бы увидеть Акамацу-чан или Момоту-чан, но они решили, что их появление сделает тебе только хуже. Я тоже подумал, что это так, а потом они предложили мне. — его улыбка дрогнула. — Хотя, кто знает. Может, у Кайто вышло бы лучше, он, на удивление, может воодушевлять своей проникновенной чушью.       — Они… они правда в порядке? — голос Шуичи дрогнул, когда он задавал этот вопрос. Слова Кокичи не звучали как что-то реальное. Шуичи никогда не верил в загробную жизнь, но, может, ему будет легче, если он поверит словам маленького лжеца.       — Ты вырос на пару сантиметров, — отметил Кокичи, разглядывая его из-под ресниц. — Аргх, а я так и остался мелким. С одной стороны удобно, но с другой…       — Прости… — прошептал Шуичи.       Кокичи непонимающе взглянул на него.       — Прости, что не смог спасти тебя.       — Ты это прекрати, — встал перед ним Ома, уперев руки в бока. — Это был мой выбор, и только мне за него нести ответственность.       — Но я… — отчаянно прошептал Шуичи.       — Никто тебя не винит. — Кокичи осторожно взял ладони Сайхары в свои. — Все благодарны тебе за то, что ты сделал. И я должен передать тебе это «спасибо».       Шуичи медленно кивнул, чувствуя, как на душе становится спокойнее.       — Прости, что те слова были чересчур грубыми.       — На правду не обижаются, — просто рассмеялся Ома, и Сайхара поморщился.       — Давай я тебе лучше подробнее обо всех расскажу, — оживился Ома, будто бы не замечая беспокойства Шуичи. — Акамацу-чан всё так же бодра, они и Амами-чан быстро нашли общий язык, Мама была по-настоящему безутешна первое время. — он разыграл всхлип. — Рёма долго приспосабливался, а Чабашира-чан и Ёнага-чан подружились и сейчас вместе радуются за маленькую волшебницу. Я бы предпочёл, чтобы криповый Шингуджи стал изгоем, но великой силой дружбы он был прощён. Ирума-чан всё так же терпеть меня не может, Гонта… — Кокичи запнулся, — как всегда ведёт себя как полный идиот. Кайто заставляет всех подниматься с утра на тренировки и, хей, я не позволю тебе отлынивать, когда даже Верховному Лидеру приходится делать отжимания. И, хей, хей! Я узнал, что роботы попадают в рай! Это очень странно! — Кокичи замолчал, так и не отведя взгляда от чёрных небес. — То, что я попал в рай — странно.       — Что… — Шуичи насухую сглотнул, — …что ты называешь раем?       — Место, где спокойно. — Ома закрыл глаза и слабо улыбнулся. — Место, где есть всё и нет ничего. Это сложно объяснить. Но мне там нравится.       Кокичи невзначай положил голову на плечо Шуичи, и тот сделал вид, что не заметил, позволив ему остаться так.       — Я хотел так много спросить, — прошептал он, — а когда выдался случай, всё вылетело из головы.       Новый смешок раздался под ухом.       В эту секунду сотни ярких огней окрасили небо. Шуичи только и оставалось замереть на месте, с затаённым восторгом наблюдая за тем, как на небе расцветают вспышки, появляются и гаснут звёзды. Красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый. Все цвета радуги и даже больше. Сиреневый, малиновый, золотой, даже ослепительно белый. Вспышки рисуют на небе яркие узоры и мерцающими огнями осыпаются вниз, так и не достигая земли.       И Шуичи не может оторвать взгляд. Как будто время остановилось, и он навсегда застрял в этом моменте. Мальчик рядом с ним неловко переминается с ноги на ногу, не отрывая взгляда от тёмных глаз, в которых отражаются яркие вспышки.       — Это… это прекрасно… — шепчет Шуичи, и из-за шума другой мальчик читает по губам.       — Да, невероятно, — вторит он, не отводя взгляда.       Кокичи ловит Сайхару за рукав и заставляет наклониться, выводя его из транса.       — Мы будем ждать тебя старым и дряхлым стариком, не смей приходить раньше! — приказал он, перекрикивая оглушительные залпы.       Шуичи смотрит на Ому, и до него не сразу доходит смысл его слов. Салюты понемногу стихают, а Кокичи смотрит на него и широко улыбается. Но как-то… печально.       — Мне пора, наверное. Я и так задержался.       — О, — только и смог произнести Шуичи. Уже? Сейчас? Как же быстро пролетело время… Он снова почувствовал себя до жути одиноким. Это чувство успело притупится, пока Кокичи был рядом. Он робко спросил:       — Всё, что ты говорил о других, это… это правда?       — Может, да, а может — нет, кто знает? — Кокичи озорно улыбнулся.       Но под пристальным умоляющим взглядом Шуичи неожиданно сдался.       — Ладно, это правда, — невнятно пробормотал он. — Но ты же мне не поверишь.       — Поверю, — твёрдо сказал Шуичи.       — Как наивно верить лжецу, — Кокичи отвернулся, и кончики его ушей покраснели.       — Если… если это всё правда, — Шуичи надрывно вздохнул. Он чувствовал, что вот-вот заплачет, — то я рад, что у вас всё в порядке. — он криво, но до боли искренне улыбнулся сквозь слёзы, начавшие стекать по щекам. — Тогда… я обещаю, что тоже буду стараться. — он всхлипнул. — П-передай всем, что я очень… Очень всем им благодарен.       Кокичи подошёл ближе, аккуратно стирая чужие слёзы с лица.       — Я передам, — просто улыбнулся он. — Ты справишься, Шуичи, мы всегда с тобой.       Он поднялся на цыпочки и, опираясь на плечи Шуичи, быстро чмокнул его в щёку.       — Прощай, Шуичи.       До того, как Сайхара успел прийти в себя, лежавшие у него на плечах руки стали растворяться, становясь всё более невесомыми.       — П-подожди, я ещё хотел… — отчаянно крикнул Шуичи, пытаясь ухватиться за его руку. Но пальцы прошли сквозь чужие запястья.       Кокичи только тепло смотрел на него, исчезая, растворяясь в воздухе серебристыми искрами, похожими на постепенно гаснущие огни салюта.       — До встречи, — прошептал Шуичи, и Кокичи улыбнулся чуть шире.       Скоро Шуичи стоял за ограждением на холме совсем один. Снова один, но…       — Но это не так! — крикнул в пустоту ночи, не обращая внимания на то, как некоторые люди снизу оборачиваются на него.       Это не так. Он не одинок! Его друзья верят в него. Поэтому он должен жить! Не существовать, а жить.       Место поцелуя жгло. Шуичи улыбнулся и приложил руку к щеке. Мокрую, стянутую солёными дорожками слёз кожу щипал мороз.       Снег тихо падал, ветер больше не дул, пронизывая до костей.       Всё это было похоже на сон. На всего лишь маленькую ложь, которую Шуичи сам для себя придумал. Но, даже если всё было так, эта выдумка придала ему сил. Шуичи хотел верить, что это правда.       Шарф, который он забыл дома, сейчас греет ему шею, а трепетный поцелуй навсегда отпечатался в нежной душе. Шуичи надеялся, что теперь, когда ему будет сниться Кокичи, он будет вспоминать об этом тёплом моменте.       Он снова устремил взгляд в тёмное зимнее небо, и снежинки, медленно падая, таяли у него на лице и оседали на ресницах.       Он наконец вдохнул полной грудью морозный воздух и, перебравшись через ограду, начал спускаться по лестнице.