Если ты упадешь, я подхвачу тебя

      Сегодняшний день – один из самых позитивных за последнее время и, определенно, знаковый для ее карьеры. Амелия сумела провести невозможную операцию и, кажется, это делает ее лучшим нейрохирургом страны. Возможно, даже мира. Более того, Винстону удалось запустить сердце Джеки, и теперь они ожидали, когда девушка придет в себя, чтобы оценить проделанную работу.       Шепард устала. Сомнения до операции, риски, которые она на себя взяла, ожидания окружающих, которые хирургу хотелось оправдать и стресс во время операции догоняют семимильными шагами. Амелия не уверена, что смогла бы справиться сейчас с чем-то еще. Поэтому, предоставив Ндугу сообщить хорошие новости Скай – матери пациентки, а заодно и реабилитироваться за свое поведение ранее, нейрохирург отправилась в комнату отдыха.        Амелия не позволяла себе сильно задумываться над отношениями Винстона и Моники, в основном потому, что запретила себе делать это. Но знание, что они не эксклюзивны – это озадачило женщину. Она не думала, что Белтран из тех людей, которых устраивает полигамия. Хотя не Амелии строить предположения о предпочтениях Моники, учитывая, сколько раз она уже облажалась в общении с ней с начала их знакомства. С другой стороны, развод влияет на всех по-разному, не то чтобы нейрохирургу что-то было известно об этом, ведь ее историю жизни тоже не назовешь типичной.       Женщина останавливается у кофемашины и заставляет себя изменить ход мысли, потому что ей не стоит сейчас отправляться в путешествие по воспоминаниям о своей личной жизни. Рутина приготовления кофе, шум кофеварки, подготовка сливок – все это немного отвлекает, но недостаточно, чтобы не заметить, как дрожат руки. Амелия взволнована и счастлива. Да, ей предстоит еще многое сделать, заполнить карту, взять анализы, проверить девочку, когда она очнется. Но нейрохирург верит, что у них все получилось, и операция прошла успешно. Самое главное – Амелия справилась. Она справляется со всем, что ей подбрасывает судьба. Она смогла стать частью наследия Шепард и не подвести брата.       Амелия не замечает слез, пока одна из них не упадет ей на руку. И это становится тем, что прорывает плотину. Облегчение, радость, волнение – все одновременно приходит к ней, и, от тяжести эмоций, пол уходит из-под ног.       Сидя на диване, заплаканная и истощенная, с чашкой дерьмового кофе, Амелия вдруг хочет позвонить Мередит и поделиться тем, что она сделала. Рассказать о том, как чуть не облажалась в последнюю секунду перед операцией, но все же смогла взять себя в руки и сделать то, от чего отказался каждый хирург до нее. Амелия откидывается на спинку и вздыхает. Она думает, что, возможно, это лучший день за последний год.       В комнату отдыха заходит Миллин. Девушка выглядит неважно: помятая форма, красные глаза, растрепанные волосы. Но не это заставляет Амелию встрепенуться, а то, как расширяются глаза Джулс, когда она замечает хирурга.       — Доктор Шепард, я вас искала.       — Что произошло? Что-то с Джеки? – Первое, о чем думает нейрохирург – это проблемы с состоянием пациента. Вторая мысль – что-то со Скаутом, но он сейчас в безопасности в садике наверху. Должен быть там.       — Нет. Позвонили из скорой, в магазине неподалеку стреляли и… – Девушка глубоко вздыхает, чтобы заставить свой голос перестать дрожать. В ее глазах стоят слезы, когда она облизывает пересохшие губы и продолжает. – Это Лукас. Он ранен.       Первой реакцией Амелии было отрицание. Недоверие к тому, что сказала Миллин. Лукас где-то здесь, в больнице. Он должен присматривать за многочисленными пациентами внизу, слишком занят, чтобы ходить по магазинам.       — Как? – Невольно вырывается из горла женщины, когда она пытается уместить в своей голове эту информацию. Как он оказался там? Почему? Что произошло? Насколько все плохо? И, в конце концов, Амелия чувствует страх. Ужас охватывает все ее существо, когда она думает об отце, о брате, о Лукасе. Если бы Амелия была суеверной, она подумала бы, что это проклятье, но она знает, что это не так. Знает, что это какая-то дурацкая шутка судьбы, потому что женщина всегда сражалась за то, что дорого. За любовь. За счастье. За успех. Каждый. Чертов. Раз.       — Мы не знаем. Врачи сказали, что он подрался с грабителем. Джо была с ним, у нее кровотечение, так что ее везут в педиатрию. – Быстро говорит Джулс, растерянно застыв на месте. Оба врача хранят молчание какое-то время. — Мне нужно…       — Иди. – Прерывает Амелия, не глядя на девушку.       Она ждет, когда ординатор покинет комнату отдыха. Сидит еще некоторое время, прислушиваясь к окружающему пространству, пока не понимает, что ей нужно другое место. Нужно спрятаться. Закрыться, чтобы никто не помешал, когда женщина развалится на части, потому что она бессильна что-либо сделать. И Амелия просто не может справиться со всем этим сейчас.       Шепард оставляет кофе на столике и, не замечая ничего вокруг, отправляется в свой кабинет. Она преодолевает несколько поворотов и лестничную площадку, игнорируя всех вокруг.       — Доктор Шепард! – Кто-то громко зовет.       Нейрохирург думает о том, что если она просто продолжит идти, то от нее отстанут. Найдут кого-то другого для консультации, помощи или любой другой вещи, которая нужна. А ей нужна минутка для себя. У нее была тяжелая операция, и она устала. Ее племянника подстрелили.       — Амелия!       Даже если бы она хотела, растущий ком в горле не дает ответить. В глазах стоят слезы, и женщина едва различает дверь своего кабинета, когда подходит к ней. Она быстро открывает ее и входит в кабинет, практически успевает захлопнуть за собой дверь, но чужая рука останавливает ее. Амелия не может сейчас бороться еще и с настойчивостью коллеги. Женщина отворачивается, не сдерживая всхлипа, когда слезы текут по ее щекам. Почему ее просто не оставят в покое?       — О, Амелия. – Говорит Моника, когда заходит в кабинет и закрывает за собой дверь. Она касается руки нейрохирурга и притягивает к себе, чтобы крепко обнять. Шепард сдается под наплывом эмоций. Она в ужасе хватается за первое, что попадется под руку, сжимая края белого халата и рыдает на груди другой женщины.       Моника не знает ее. Не знает других Шепардов в своей жизни, не видела, какой беспорядок устраивала Амелия в прошлом и не представляет, что происходит с ней, когда все вокруг рушится. Но Белтран и не нужно этого знать, чтобы понимать, когда необходима помощь и поддержка. Так что она молча утешает нейрохирурга, что впервые с момента их встречи так отчаянно уязвима. За несколько месяцев их знакомства еще никогда Моника не видела, чтобы улыбка сходила с лица Шепард, какая бы она не была. Это мог быть грустный изгиб губ или дерзкая ухмылка, даже смущенный смех, но хирург держалась позитивной стороны. Всегда яркая, жизнерадостная, внимательная.       Возможно, поэтому Монику так ранит звук страданий Амелии.       Она остается рядом еще ненадолго и держит удивительного хирурга в своих руках, пытаясь подавить щемящую тоску в собственном сердце.