два поколения теневых дельцов

Любой уважающий себя подпольный делец знает, насколько важны связи. И речь не про мифическую дружбу, понятие которой теряется где-то на четвертом десятке жизни, когда остаются только выгодные знакомства и контакты, которыми трудно будет шантажировать (шантаж, как известно, тактика довольно распространенная, Кьера тоже ею пользуется), а про связи, которые принесут выгоду. Коллеги по бизнесу, это все. Все общение с внешним миром должно свестись исключительно к выгоде, ведь так труднее будет подобрать ключик к слабости. Обсудить последние бейсбольные матчи можно и с кем-то в семье, но тоже строить держать ухо востро. Но вне семьи все контакты должны сводиться исключительно к бизнесу. Неважно, под какими масками скрываются эти связи. Фальшивая дружба, лживые улыбки, обманчивая любовь. С последней сложнее всего — людям свойственно спонтанно привязываться к тем, кому якобы открываются сердца. Все дело, наверное, в пересечении допустимых границ. Люди не демонстрируют друг другу наготу просто так, разумеется. Но в какой-то момент это приедается. Половой акт ничем не отличается от рукопожатия, если за этим не следует любви. Любовь, конечно же, существует, но это удача на миллион. Должно совпасть слишком много факторов, чтобы это была именно любовь, а не простое плотское влечение. Кьера не уверен, что он испытывал это чувство. В молодости полагал, что было дело, но теперь, когда он постарел и поумнел, он осознает, что это все такое же банальное влечение. Возможно, крупицы подобной любви еще теплятся в его душе при мыслях о главной жене, но сложно сказать. Все дело в ее происхождении? Она была из хорошей семьи, с которой теперь у них множество связей. Жаль, что родилось лишь три сына. Жаль, что средний оказался без таланта вообще. Удача не всегда на его стороне. Это, несомненно, трагедия. Впрочем, он не может сказать, что это его слишком сильно удручает. Есть вещи, которые вполне себе даже удобны. Глупя влюбчивость свойственна многим, но она может быть опасна. Медовые ловушки никогда не исчезнут, они родились с человечеством, с ним же они и погаснут. Опасно работать с людьми, которые много врут — в их речах может скрываться обман. Кьера знает это по себе. Потому компания людей, что достаточно искренни, чтобы это считалось неуважительной прямолинейностью, предпочтительна им намного больше. На черном рынке, к счастью, таковых хватает. Здесь не стоит ожидать уловок, свойственных для «Камунаби», но люди здесь в основном из тех, кто нажил свое богатство и славу благодаря войне. Бывшие солдаты, спекулянты, черные копатели. Все они. И каждый из них обладает одной похожей чертой — они чертовски грубы. Вот, например, достаточно частый гость Кьеры… Он совершенно точно из таких. Из того поколения, что строило свою славу не на руинах страны, а уже позже, но наглости столько же. Этот человек редко посещает аукцион, но порой поставляет туда товар, а еще с ним ведутся дела вне ноября, когда все внимание сосредоточено на аукционе. Торговля — это бизнес, который не прекращается ни на секунду. Речь, конечно же, о таком человеке, как Содзе Гэнити. Ох, интересный экземпляр на рынке. Торговцы оружием, как известно, обладают одним правилом — не используй то, что продаешь, но этот молодой человек (в ту пору, когда они знакомятся, ему нет даже тридцати, совсем щегол) этому не следует. Если оружие, то нужна демонстрация. А кто может продемонстрировать его лучше, чем он сам? Обычный торговец бы скривился и помотал головой, дескать, ну как так можно, но Кьера находит это необычным. Продавец — лишь посредник между производителем и покупателем, и потому, если находится брак, то он остается вне цепочки разбирательств. Но Содзе всегда тестирует оружие сам, и потому он может гарантировать качество. Может показаться, что это его фишка видения бизнеса, но Кьере кажется, что Содзе просто сильно нравится использовать оружие по его назначению. Впрочем, его интересует лишь результат. В этом смысле с Содзе работать довольно просто, несмотря на то, что, как и у каждый юнец, наживший себе славу на следах войны, он крайне невыносим. Содзе харизматичен, но у него есть существенная проблема. Он слишком много болтает. Просто невероятно много. Он прямолинеен, груб, и у него отвратительное чувство юмора. В том плане, что оно забавное, но так не шутят в обществе. Кьере только и остается, что вздыхать, когда он слышит очередную шуточку ниже пояса. Влияние современного подполья на лицо. Но выгоды от этой связи все еще больше, чем проблем, потому Кьера проглатывает недовольство. И, когда у него появляется возможность, он все равно приглашает этого щегла для деловой встречи в городе, до которого ехать около дня. Это может быть полезно. Содзе не глуп, и потому соглашается, и вот они встречаются на станции… Можно было бы на такси, но это заняло бы больше времени. Обычно Кьера предпочитает передвигаться с телохранителем, кем-то из «Тоу», но это дело личное. Он тут за укреплением некоторых связей, хорошо? Лишние уши только помешают. Плюс, это в интересах Содзе его защищать. Сам Кьера, впрочем, не лыком шит. Если что, уйдет в «Кладовку» и переждет опасность там. Это все уже пройденные этапы. На станции он сразу видит Содзе; у того довольно примечательная внешность. Тот лениво сидит на одной из лавочек, в пальцах у него зажата деревянная палочка с наколотым на нее куском… что это, мясо? Кьера ведет взглядом в сторону. Продавца этой дряни слышно даже отсюда. Ну хотя бы одет более-менее прилично, но эта манера не носить галстук и щеголять голыми ключицами, особенно с его-то татуировками… Он подходит к Содзе и выразительно глядит на того, после произносит: — Здравствуй. — О, дарова, — Содзе в своем репертуаре, ни грамма уважения по отношению к выходцам из благородного семейства, хотя сам он — безродный пес. Он спешно обгладывает оставшиеся куски мяса с палочки. — Жесть какая, — жалуется он, — Позавтракать не успел. Снял такую отличную девочку на улице, да чуть не проспал поезд. Вроде бы еще не старик, а резвиться всю ночь уже не для меня… Эй! Ты тоже это испытал, да? Кьера выразительно смотрит на Содзе. — Тебя так интересует состояние моего либидо? — Разумеется, моя любимейшая тема, — тот кокетливо подмигивает. — Вот сразу в штыки… Ну что ты за человек? Это же юмор. Сечешь? Шуточки, все такое. — Мы все же взрослые люди, такие шуточки… — Фигня! — самодовольный тон Содзе так и искрит раздражением. Он крайне не любит, когда ему зачитывают нотации. — Шутки ниже пояса — это сама эссенция юмора. Нет ничего смешнее, чем миллионы юморесок про хуи. Пипец, че за уныние… Я ожидал от тебя больше. У тебя столько детишек. Ты должен понимать. Если Кьера спросит, каким образом его большое семейство связано с шутками про половые органы, то этот спор может пойти на второй круг, потому он решает уступить в этом нелепом разговоре и просто кивнуть. Содзе явно выглядит довольным; он похож на кота, который добился своего, и теперь величаво вышагивает перед владельцем. Он швыряет палочку в мусорный бак, потом закидывает в рот ментоловую жвачку, и Кьера думает — да, вот оно, новое поколение дельцов. Порой ему, торговцу старого порядка, хочется научить молодняк тому, как должны вести себя люди их сословия, но послушает ли Содзе? Не всякую собаку можно обучить новым трюкам. Содзе смотрит на него с любопытством, потом протягивает упаковку жвачки. — Че, хочешь? — Благодарю, обойдусь. Скоро начнется посадка на поезд. — Несколько часов сидя на одном месте!.. Ненавижу поезда. У меня и так вчера была сессия, после которой мне не хотелось бы сидеть, а еще это. И так скучно. Особенно если там не продают алкоголь. Эй, мы же в хорошем вагоне едем, да? Там будет алкашка? У меня после вчерашнего страшный сушняк. Так много слов не по делу. — Я не интересовался. — В смысле?! — Содзе выглядит искренне разочарованным. — А что ты тогда вообще делаешь в поездках? — Читаю книги, например. — Пипец. Тебе уже выдали награду за то, что ты самый скучный человек на свете? Книги!.. Скукотень. — Книги, молодой человек, полезно читать, чтобы развивать речь. Тебе бы, кстати, не помешало. Содзе смотрит на него слегка снисходительно, что довольно иронично в их положении. — Дяденька, мои клиенты не разговаривают литературным языком времен, когда Хейке были на коне. Они в основном из низших слоев общества. Быдло, в общем. Там надо на их языке общаться, иначе зачмырят. — У меня таких проблем отчего-то не возникает. — Да это потому что ты старый!.. В смысле, из старого уважаемого семейства, — Содзе так быстро исправляется, что Кьере становится немного смешно. — Они тебя боятся, как ученики директора, сечешь? Вот и пытаются строить из себя вежливых пай-мальчиков. — А ты — боишься? Они смотрят друг другу в глаза. Содзе медленно моргает, потом склоняет голову набок. Когда он растягивает губы в ухмылке, Кьера не удивляется. Это именно тот ответ, которого он ожидал. — Я никого не боюсь. — Кроме долгих поездок в поездах после вчерашнего, да? — милостиво подсказывает Кьера, и Содзе угрожающе щурит глаза. — Эй! Это моя прерогатива — так шутить. И вообще, не ты ли говорил, что мы не обсуждаем либидо? — Да, мое конкретно. На твое запрет ставить смысла не имеет, ты все равно про него расскажешь. — Ты что, намекаешь, что я трепло? — Содзе намеренно драматично изображает обиду. Для него это скорее игра. — Я в шоке. Ну конечно же на твоем фоне я так, в игрушки играюсь. Никто не сравнится с тобой, секс машина. — Я кажется говорил, что мы не обсуждаем мое либидо. — Помнишь, что я сказал? Я никого не боюсь! В вагоне они устраиваются рядом, Содзе — у окна. Сидеть на месте он не может, то и дело вертится, и это здорово отвлекает, но Кьера успокаивает себя тем, что впереди у них встреча с важным поставщиком, и вдвоем они точно смогут надавить на этого человека, чтобы он продал им товар дешевле рыночной стоимости. Сам он предпочитает проводить время более разумно; достает книгу и начинает листать на том месте, где остановился ранее. Бизнес бизнесом, но никогда нельзя отказываться от возможности заняться саморазвитием. Он не удивляется, когда Содзе надоедает пялиться в окно, и он перегибается через плечо Кьеры. Понятие личного пространства было создано не для этого человека, вестимо. — Что за муть ты тут читаешь? — Это классика, — Кьера закрывает книгу на палец и демонстрирует обложку. — Чтение бывает крайне полезно. Содзе делает издевательски ошеломленное лицо. — Ой, правда что ли? А я и не знал… — Если бы ты был немного более образованным, то понимал бы это. Это игра. Кьера тоже несерьезен. Это походит на попытку подразнить кошку. Может закончиться кровью, но если быть осторожным, то и ты, и кошка останетесь довольными. — Мне че, тебе типа справку об окончании школы предоставить? — А ты сможешь? Они смотрят друг на друга. Содзе вдруг морщится. — Вот ты собака, а? Подъебнул меня, да еще как. Ладно, забей, — он со стоном съезжает в кресле вниз. — Умру без курева. Выпивки нет, курить нельзя, что за жизнь? Надо было ехать на такси. — Это было бы дольше. — Зато лучше! — Пока не встрянешь в пробку. Содзе задумывается. Он роется по карманам, достает пачку какой-то дешевой сладости в палочках. Удивительное свойство есть сладкое сразу после мяса, просто невероятно. Это что-то вроде плацебо, да? Пока нет возможности закурить. — Ладно, про пробки ты верно заметил. Ненавижу. Один раз настолько взбесился, стоя на одном хайвэе… Это где-то в Токио было, ну так вот, там еще дебильная реклама была, ну, знаешь, с тигренком? Про заправку. И я подумал, что если я еще раз взгляну на этого мультяшного тигра, то блевану. Вышел и полез по пожарной лестнице вниз. Невероятная история. Кьера вновь опускает взгляд в книгу. — Прямо с трассы? — Ага. Хватит читать эту белиберду, лучше поговори со мной. Я нахера с тобой в это путешествие поехал, чтобы только про бизнес болтать? Не круто… Он треплется еще и еще, и Кьера только усмехается про себя. Да, они оба понимают, что не за этим. Потому он решает побыть милосердным; кладет закладку на место, понимая, что сегодня ему все равно не удастся сосредоточиться. Ни днем, ни ночью. Под вечер они делают временную остановку, прибывают в удаленный рекан, о котором до этого говорит Содзе; владелец, видимо, его знакомый, потому что с обустройством не возникает никаких проблем (даже с учетом крайне специфичного облика Содзе и его татуировок), но свободная комната только одна. Это явно не ошибка, а намеренное действо, но Кьера и бровью не ведет — он такого ожидал. В конечном итоге они все прекрасно понимают, к чему это ведет. В номере довольно неплохо, хотя обычно Кьера предпочитает останавливаться в местах побогаче. Главная особенность местечка — горячий источник под боком, и Содзе выразительно смотрит на него с таким видом, будто он знаток этих источников, изучил все, какие только можно: — Я забронировал нам время. Охрененно поотмокать в воде, пока никто не видит. А? Отлично же. Он явно считает, что это какое-то невероятное достижение. Хотя, наверное, тяжело было уговорить владельца гостиницы, пусть и знакомого, выделить целых несколько часов под личные нужды лишь одного постояльца при полной наполненности. Кьера оценивающе смотрит в окно. Скорее всего, отданный им в распоряжение источник небольшой. Никто не будет терять выгоду в таких условиях. Но ему все равно; он просто кивает, а Содзе продолжает крутиться рядом, весь изнемогающий от скуки. Ему явно невтерпеж. — Я так задолбался. Все не было времени сделать нормальный перерыв, хотя бы сейчас отдохну. Всегда надо брать паузу на то, чтобы погреть в воде косточки. Это типа необходимость, ок? Эй! Тебе хотя бы твои тупые дети помогают в бизнесе? Или ты все на себе тянешь? Ты у нас че, главный столп семьи? Да ни за что не поверю! К сожалению, есть только один способ закрыть ему рот. Кьера неспешно переодевается в другую одежду. — Разумеется, у меня есть помощники. — Ну вот. А я думал, ты скажешь — да без меня семьи не будет! Типа, знаешь? Будто ты из тех людей, что держат всю семью в кулаке. Как сраная мультяшная утка, которая плавает в золоте. Ты, кстати, на нее похож. На утку?.. — Это крайне неразумное решение. Всегда надо быть готовым, что ты умрешь. — Реально? И ты готов? — Я думал, ты придерживаешься того же мнения, особенно с учетом, насколько твой бизнес опасен. — Я не думаю о будущем настолько глобально. Жить моментом — самое то. У бывших солдат похожая риторика. Хотя на этих бывших солдатах держится все правительство. Вот они и боятся рисковать, например — идти против Кьеры, особенно после этого, как бы убит Рокухира Кунисигэ. Слухи по подполью ползут быстро. Мечи украдены. Теперь старых владельцев защищают всеми силами, чтобы клинки не были использованы. Вот и возник застой. Впрочем, им же всем лучше. Пока правительство не может действовать, бизнес расцветает. Кьера тянется к пачке сигарет и закусывает одну. Он растягивает губы в улыбке, когда Содзе щелкает перед ним зажигалкой. Старые привычки тяжело уходят, особенно если ты добиваешься своего места, кому-то прислуживая. Он был частью «Тоу» в молодости и знает это по себе. Инстинкты иногда просыпаются. — Благодарю. — Я буду ждать тебя на месте. Немного покурив и подумав о том, что они будут делать дальше, Кьера направляется к воде. Как он и думал, источник довольно небольшой, но в самый раз для двух людей. Содзе уже там, совершенно без одежды. Кто-то явно тяготеет к легкому нудизму. В вечернем мраке и свете ламп татуировка на его спине кажется черным пятном. Кажется, она складываются в какую-то форму… Кьера никак не может разобрать. Это крайне специфичный рисунок. Он позволяет себе смотреть дольше приличного, на то, как черный кончик татуировки заканчивается на выступающем позвоночнике, а потом думает — это что, бабочка?.. Так странно. Он опускается в воду рядом. Содзе мгновенно прижимается к нему боком. Нет, совсем никаких личных границ. Сложен он хорошо для человека, который явно выживает на алкогольно-сигаретной диете. Даже лучше возможного. — Ладно, — Содзе лукаво улыбается. — Признавайся. Как ты охмурил так много баб? — Деньги. Самый искренний ответ. Содзе закатывает глаза. — Умоляю, бабло не везде решает. Вот, типа, вчера. Я снял ту девочку, да? Отлизал ей как положено, заплатил больше, а она такая — н-да, с тобой вообще сложно быть в постели. Я аж охренел от такой предъявы. Спрашиваю, мол, милочка, в чем проблема-то? А она не ответила и свалила. — Ты болтал, пока вы спали? — Ну да? Че я буду только пыхтеть и стонать? Кьера разводит руки. Содзе вновь изображает крайне драматичное удивление. — Только не говори, что ей не понравились мои прекрасные шутки!.. — Они любой настрой собьют. — Я в печали. В такой печали. Прямо сейчас расплачусь, — он смотрит по сторонам, потом прижимается к краю бортика, эротично оттопыривая задницу. — Не, девки любят, когда я болтаю. Я это знаю. Скорее всего дело в чем-то другом. Я знаю, ты у нас ну очень опытный человек… Покажи-ка мне, почему у тебя так много жен и детишек. Должен же быть какой-то секрет! Если бы там и правда был секрет… Но Кьера понимает, что это эдакое дружелюбное приглашение, потому что Содзе из тех людей, что договаривается слегка альтернативными методами. А еще ему скучно, а скука, как известно, страшнейшая вещь. Сам он неторопливо поднимается в воде, подходит к Содзе ближе. Одну руку кладет ему на спину (татуированная кожа ощущается немного иначе), вторую — на задницу. Коленом он раздвигает бедра шире, а потом начинает водить кончиком пальца по краю отверстия. Содзе фыркает. — Ага. Значит, первый шаг — заигрывания? — Я не люблю приступать к такому делу вот так сразу. Теряется весь шарм. С женами мы вели диалоги и пили. — Мне притащить алкашку? — Только отвлечешься. Вода — небольшая экзотика. Он перестает кружить и проникает одним пальцем внутрь. Стонет Содзе крайне пошло, опять играется. — А, ты у нас, типа, обожаешь прелюдии? — Вся суть — в прелюдиях. Чем больше они нравятся партнеру, тем лучше сам процесс. — Ой, фу, вот это ванильные у тебя вкусы. А ты прямо шаришь… — Ну, — хмыкает Кьера, — ты сам спрашивал, почему у меня столько жен. После второго пальца по спине Содзе идет дрожь. Кьера нагибается ближе. Он слышит, как Содзе тяжело дышит. Ему уже невтерпеж. — Знаешь, как говорят?.. Кто девушке покупает напитки, тот ее и танцует. Че-то такое. Ладно уж, сегодня ты побудешь на коне. Легкое разнообразие в личной жизни еще никому не мешало! — Какой ты благородный мальчик, Гэнити. — Эй! Мы еще не на той стадии отношений, когда ты можешь звать меня по имени! Сегодняшняя ночь — событие крайне ожидаемое, потому все приготовления сделаны заранее. Кьера просит Содзе перевернуться на спину — так приятней, ему доставляет несравненное удовольствие видеть лицо партнера в процессе. Поначалу он осторожен, и его движения не столь быстры; Содзе откидывается на теплые камни, запрокидывает голову назад. Он изгибается дугой в какой-то момент, закусывает губу, а его глаза, черные, словно два чернильных пятна, впиваются в Кьеру со взглядом крайне неразборчивым, и сложно сказать, что он думает на самом деле. Но Кьера знает, что нужно делать. Это простая наука. Любовь, в конце концов, это просто набор химических импульсов в мозгу. В какой-то момент даже бледное лицо Содзе меняется под красноватым румянцем. Он вздыхает, когда Кьера хватает его за руку и стискивает у того над головой. Тяжело дышащий, раскрасневшийся, он уже не походит на того человека, с которым они встретились на станции. Он гладит молодого мужчину по бедру, по нежной коже. Содзе поддается ему, принимает все, что есть. Когда Кьера чувствует, что кончает, то ощущает приятную слабость в руках. Он смотрит вниз, на вздымающиеся при дыхании татуировки. Но с Содзе все равно нельзя расслабляться. Кьера позволяет себе слабость и отвлекается, и тот, будто чувствуя момент слабости, резко подается вперед и целует его, в конце несильно вцепляясь зубами в губу. На языке мгновенно проступает вкус крови; Кьера не остается в долгу и целует в ответ, хватая за глотку, и Содзе валится на камни вновь. — Ах ты гадина. Даже… вздохнуть сложно. — Учись подчиняться. Тебе этого явно не хватает. — Я подчиняюсь только тем, кому захочу, — Содзе скалит зубы. Он ведет взглядом по сторонам. — Ванильные вкусы у аукциониста самого крупного подпольного мероприятия… Смехотворно. Я думал, тебе нравится что-то иное. Хотя, может, у тебя вкусы странные! — они расходятся. Содзе остается лежать на камне. Он выглядит утомленным. — Дру-у-ужище, я старше твоего сынка всего на год. Тебе ниче не жмет, не? Или это и есть твои фетиши — на молоденьких? — Будь моя воля, я бы тебе рот чем-нибудь закрыл, да вот только хватит ли у тебя силенок? — Это ты меня на понт берешь, смогу ли я отсосать? — Содзе категорично качает головой. — Не, сегодня я не в настроении. И вообще, у меня замерзла задница, ненавижу делать все это в воде. Предлагаю перебраться в спальню, пока нас какой-нибудь вуайерист не застанет. Как думаешь, если кто-то сольет это в интернет, можно потребовать деньги за авторские права?.. Эй, ну хоть посмейся что ли! Бывают такие люди, которые все никак не могу замолчать. Это любопытно. Они с Содзе — люди разных поколений и складов ума, но обитают в одном мире, где их разные черты сталкиваются друг с другом. Но он все равно приползает к Кьере, послушно раздвигает бедра, позволяет творить с собой все, что захочется. Что бы это могло значить? Содзе — человек слишком непостоянный для точных прогнозов. Сегодня он один, а завтра — другой. Кто знает, не укусит ли он в ответ? Кьера ложится на постель. Содзе нависает над ним сверху, смотрит. Его длинные волосы падают вниз, отчего кажется, что лица почти не видно, но такой взгляд сложно не ощутить. И отчего-то, несмотря на то, что эрекция уже должна была пройти, Кьера осознает — нет, еще нет. Странно. Это как-то… Они коротко целуются. Языком Содзе работает хорошо. — Я же говорил тебе, — произносит он, ухмыляясь. — Тут есть какой-то секрет. Он касается задницей головки пениса, а потом медленно опускается всем телом вниз. И взгляд меняется — словно в непроглядной ночи вдруг появляются звезды. Кьера выдыхает сквозь зубы. — Вот так. Отлично. Дальше они заканчивают быстро; Кьера не чувствует усталости по итогу, лишь приятную слабость в теле, но Содзе будто бы выдыхается окончательно. Может, это потому что прошлой ночью он не спал. Все эти детали совершенно неинтересны. В постели он лежит рядом, совсем близко, положив голову на плечо, и Кьера слышит его тихое дыхание. Без своего фирменного бешеного взгляда он выглядит почти нормально. Почти. Вот так, наверное, чувствовал себя человек, приручая волка. Приятно. Кьера смотрит в окно. Там поднимается луна. Завтра им нужно будет заняться сделкой. Остается надеяться, что укус на губе не так заметен. Он отвлекается, когда рядом доносится тихое: — Ты слишком громко думаешь… Заткнись и спи. Кьера опускает взгляд на Содзе. Тот морщится, не открывая глаз. — Ну так что? Понял мой секрет? — О, — внезапно он растягивает губы в ухмылке. — Я все прекрасно понял. И больше не поясняет ничего, засыпая.