Ride or die

      Утро было удивительно ясным и солнечным, словно сама природа радовалась смерти Люциуса Малфоя.       Драко стоял в своей комнате, рассматривая отражение в зеркале. Для похорон он выбрал черный классический костюм и рубашку в тон. Стоит ли надеть галстук, или это будет выглядеть слишком официально?       Ему казалось, что кроме Нарциссы и пары оставшихся друзей семьи там больше никого не будет. После войны репутация Малфоев так и не восстановилась, за исключением Драко, конечно. Вряд ли сегодня что-то изменится, и всё магическое сообщество придёт проститься с Люциусом.       Решив, что галстук всё-таки будет лишним, Драко оставил свой наряд нетронутым и взглянул на часы. До времени, указанного матерью, оставалось всего пять минут.       Он взял заранее купленный букет жёлтых гвоздик — цветов, которые идеально передавали его чувства к отцу, ведь они означали презрение — и трансгрессировал к воротам поместья.       Когда Драко оказался возле железных кованых ворот, они сразу отворились, признавая в нём Малфоя. Он шёл по дороге к особняку, с обеих сторон которой были высажены тисовые деревья, создающие живую изгородь. Драко знал, что за ней стоял фонтан. Остался ли он сейчас? Павлина точно уже не было.       Блондин не успел даже дотронуться до дверной ручки, как перед ним появился домовой эльф.       — Хозяин Драко вернулся домой! Тинки проводит хозяина Драко к миссис Малфой! — пропищало существо с большими ушами, хватая его за руку.       Через секунду они уже стояли в просторной светлой гостиной, где на, вероятно, очень дорогом кожаном диване сидела одетая в траурный чёрный цвет Нарцисса.       Хотя здесь сделали ремонт, как и во всех остальных комнатах, как он полагал, здесь всё ещё чувствовалась тьма от событий, которые произошли в этом особняке.       Нарцисса подняла на него свои заплаканные голубые глаза. Слёзы катились по её щекам, оставляя тонкие мокрые дорожки. В её взгляде присутствовала лишь боль и печаль.       В каком-то из миров Драко должен был выглядеть так же. Горевать от потери любимого отца, искать утешение в объятиях матери. Но в этом мире он просто стоял и смотрел на рыдающую женщину, ставшую вдовой, и абсолютно ничего не чувствовал.       Много лет назад он сделал бы что угодно, лишь бы не видеть материнских слёз, но сейчас это никак на него не влияло.       — Мои соболезнования, — прочистив горло, произнёс он.       Ничего не ответив, Нарцисса продолжила разглядывать его, лишь её дрогнувшая рука выдала, что она услышала эти слова.       — Ты вырос, — её голос был хриплым.       — Прошло пять лет, люди имеют свойство меняться по мере взросления.       Женщина встала и подошла к нему.       — Скоро прибудут гости, нам стоит встретить их, — сказала она, прежде чем уйти в сторону выхода из гостиной.       Драко ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Где-то рядом плелась Тинки. Сегодня и она была одета в чёрное.       — Скольких людей пригласила Нарцисса? — спросил он, взглянув на эльфийку.       — Тинки отправила почти сотню писем, сэр!       Он был уверен, что из этой сотни придут не больше десяти человек. На что мать надеялась, посылая все эти письма?       Когда они вышли на задний двор, Драко увидел стоящий на мраморном камне тёмный гроб. Несколько людей уже стояли возле него. Среди них он заметил родителей Пэнси, с которыми она, как и Драко, перестала поддерживать общение после войны. Они говорили с тремя людьми, которых он не мог узнать сразу, так как они стояли к нему спиной.       За секунду до того, как Нарцисса подошла к присутствующим, и они развернулись к ней, Малфой почувствовал до боли знакомый аромат.       «Почему она здесь?» — пронёсся вопрос в его голове.       Рядом с его матерью стояла Астория вместе со своими родителями.       Он был уверен, что её присутствие не является вынужденным. Если бы Гринграссы настаивали на посещении похорон Люциуса, то и Дафна была бы здесь.       Заметив Драко, девушка кивнула Нарциссе и направилась в его сторону.       — Мне жаль, — произнесла Астория, остановившись в метре от него.       — Не будь лицемеркой, Тори, это не для тебя.       — Я говорю то, что принято в этом обществе, Драко, и ты это знаешь, — выдохнула она, подходя ближе. — Как ты?       Её серо-голубые глаза завораживающе блестели в лучах утреннего солнца. Он почти забыл, как они выглядят.       — Зачем ты здесь? — делая шаг назад, спросил Драко.       — Хотела убедиться, что ты в порядке.       — Это уже не твоя забота, Астория, — сзади раздались чьи-то тяжёлые шаги.       Обернувшись, Малфой увидел перед собой Нотта. Он не думал, что друг всё-таки явится.       — Привет, — поздоровалась девушка, махнув левой рукой. Что-то блеснуло на одном из её пальцев.       — Ты обручена? — задал вопрос Драко, разглядев кольцо на её пальце.       Лицо Гринграсс моментально помрачнело.       — Я хотела сказать позже... Сейчас вряд ли был бы подходящий момент.       Вау. Его удивило, что она так быстро нашла ему замену. Но Драко не почувствовал злости или обиды. Где-то внутри он чувствовал радость за неё. Хоть Астория и причинила ему невыносимую боль, он всё же желал ей счастья.       — Поздравляю, — не скрывая своего удивления, сказал Малфой.       — Спасибо, — её голос был тихим, но он смог распознать в нём тёплые нотки. Казалось, что до этого момента Гринграсс боялась его реакции, но, не заметив никаких негативных эмоций на его лице, расслабилась.       — И кто твой жених? Какой-нибудь безумно богатый чистокровный придурок вроде нас? — спросил Тео.       — Его зовут Крис, и он магл, — улыбаясь ярче солнца, ответила девушка.       — Оу... Твои родители, должно быть, в ярости.       — Я дала им выбор: принять Криса или лишиться дочери. Как видишь, они выбрали первый вариант, — оглянувшись на родителей, сказала Астория. — Они пока привыкают, но я уверена, что всё будет отлично.       Драко заметил, что Нарцисса машет ему рукой. Видимо, пора начинать. Все трое двинулись в сторону взрослых.       — Спасибо, что пришли проститься с моим мужем, — начала Нарцисса, вставая у гроба. — Большую часть своей жизни я провела рука об руку с Люциусом. Всё, что мы делали, что он делал, было во благо нашей семьи. Я верю, что рано или поздно мы воссоединимся с ним. В день нашей свадьбы я поклялась, что буду любить его до самой смерти, и я намерена эту клятву сдержать. Давайте почтим память человека, являвшегося для нас мужем, отцом и другом.       Люди по очереди подходили к гробу, чтобы положить цветы. Драко остался последним.       — Я рада, что ты здесь, сынок, — взяв его ладонь в свою, произнесла Нарцисса.       В отличие от матери он не был рад.       Оставив цветы, он мысленно попрощался с Люциусом и вернулся к Теодору.       — Нам больше нечего здесь делать, — сказал он, хлопнув друга по плечу.       Драко знал, что сейчас все отправятся на кладбище, но сам не хотел присутствовать при захоронении. Он сделал что хотел, поэтому направился обратно в дом, чтобы выйти к воротам поместья и трансгрессировать к дому Нотта.

***

      Голова гудела, когда Драко открыл глаза. Запястья и щиколотки сдавливало, словно они были связаны тугими верёвками. Сфокусировав взгляд, он заметил, что его догадка верна. Он попытался пошевелить руками, но магические путы не поддавались — холодные и жёсткие, они впивались в кожу, оставляя болезненные следы.       Что произошло? Где он вообще? В памяти мелькали обрывки — он и Нотт шли к его дому, разговоры о планах на вечер... А потом — пустота и мрак.       Малфой осмотрелся, но не обнаружил ни намёка на то, где именно он находился. Рядом валялась старая мебель и гнилые доски. Вокруг царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим тиканием настенных часов — единственного предмета в комнате, который казался почти новым и не тронутым временем.       Драко попытался вспомнить детали плана Грейнджер.       Нет, сегодня они с Лестрейнджем были заняты другим делом. И похищение точно не входило в её замыслы.       Внезапно с другого конца комнаты донёсся скрип. Сердце забилось быстрее. Кажется, кто-то вошёл.       Приглядевшись сквозь полумрак, блондин увидел фигуру в тёмной мантии, медленно приближающуюся к нему.       — Кто ты такой? — спросил Малфой, стараясь придать голосу уверенность, хотя он звучал довольно хрипло. Сколько времени он провёл в отключке?       Фигура остановилась напротив него и резко сдёрнула ткань с головы.       Блять...       Перед ним стоял его «любимый» дядюшка Родольфус.       Видимо, план Грейнджер пошёл не так, как им хотелось. Точнее — он даже не успел воплотиться в жизнь.       — Здравствуй, Драко.       Почему из всех людей на свете именно этот сумасшедший стал его родственником?       — Давай без долгих речей. Просто убей меня и дело с концом.       Ему не хотелось выслушивать все эти бредни о предательстве Лорда и тому подобное. Лестрейндж в любом случае убьёт его, так зачем оттягивать неизбежное? Сердце колотилось в груди, но голос оставался ровным — почти безразличным.       Мужчина внезапно рассмеялся. Его смех был больше похож на лай — резкий, пронзительный и жутко неестественный.       Отвратительно...       — Ты умрёшь сегодня, мальчик. Но не от моей руки, — взмахом палочки мужчина очистил старый стул от пыли и сел на него с такой лёгкостью, будто это была самая удобная мебель в мире. — Если ты заткнёшься, я расскажу тебе о том, что тебя ждёт.       — Подошлёшь кого-то из своих шавок, чтобы не марать руки? — усмехнулся Драко.       — Нет, дорогой племянник. Нас ждёт куда более весёлая игра.       Кажется, последняя частичка разума покинула этого психа. Какая ещё игра? Что он задумал?       Мерлин, почему ему даже умереть спокойно нельзя?       Малфой не то чтобы собирался покинуть этот мир так рано, но за эти минуты он успел свыкнуться с мыслью о своей смерти.       — Где Нотт? — он внезапно вспомнил о Тео, который был с ним в момент похищения.       — Это не то, что должно беспокоить тебя сейчас.       — Где, мать твою, Нотт?! — Драко резко подался вперёд.       — Ты готов слушать? — спросил Родольфус, закидывая ногу на ногу.       Чёртов ублюдок!       Разве у него был выбор? Его руки и ноги были крепко связаны, палочку Лестрейндж, скорее всего, забрал, и раз уж он затеял какую-то игру, то вряд ли убьёт его сейчас, даже если Драко выльет на него всё то, что о нём думает...       Поэтому он просто кивнул, мечтая об Аваде в грудь.

***

      Гермиона провела весь день, погрузившись в изучение новых книг о заклинаниях. Страницы одна за другой мелькали перед её глазами, словно спасительный остров в океане мыслей. Она старалась не думать о Драко — девушка решила не беспокоить его, чтобы он мог прийти в себя после похорон отца.       Когда она прочитала последнюю страницу десятой книги за сегодня, Грейнджер медленно поднялась с мягкого кресла в гостиной и прошла в спальню, чтобы принять порцию Оборотного.       Пора отправляться на очередное «задание» с Лестрейнджем.       Собирая всё необходимое — палочку, несколько зелий и кинжал — Гермиона мысленно повторяла себе одно: этот кошмар скоро закончится.       Выйдя из дома, она свернула за угол — в место, где никогда не было прохожих. Хлопок трансгрессии мгновенно перенёс её к заброшенному складу в Ньюлине.       Здесь всё осталось прежним: резкий запах рыбы висел в воздухе, напоминая о том, что некоторые вещи не меняются даже с течением времени.       Гермиона вошла в большое пустующее здание, погружённое во мрак. Она подняла запасную палочку и зажгла Люмос, освещая пространство перед собой мягким светом. В центре, спрятав лицо под капюшоном мантии, стоял Родольфус Лестрейндж.       — Почему именно это место? — спросила Гермиона, её голос эхом разнесся по помещению.       — Ты пунктуальна, как и всегда, — мужчина медленно развернулся и снял капюшон. — Это отправная точка. Куда пойти дальше — решать тебе.       Грейнджер нахмурилась: что он имел в виду? Только дурацких загадок ей не хватало.       — Что это значит? — спросила она настороженно.       — Я объясню... но сначала расскажу тебе историю.       «Да он издевается!» — раздался голос в голове, и Грейнджер была с ним полностью согласна.       Скрестив руки на груди, она встала напротив Лестрейнджа и замерла в ожидании.       — Мои намерения кристально чисты. Я вернулся отомстить за смерть моего Повелителя. Скользкие змеи, предавшие его, должны быть наказаны так же жёстко, как и те, кто виновен в Его гибели, — начал Родольфус, ленивой походкой шагая вокруг неё. — Я находил их и карал по заслугам... И продолжаю делать это.       Гермиона слышала эти слова уже десятки раз. Он позвал её сюда лишь для того, чтобы повторить то же самое?       — Ты присоединилась ко мне, чтобы найти моего племянника, верно?       — Таков был уговор, — ответила Грейнджер.       — Так возрадуйся, дитя! Сегодня мы покончим с Драко Малфоем! — воскликнул мужчина, взмахивая руками, словно дирижёр перед оркестром.       Какого чёрта? Это должно было произойти не сегодня!       — Но... Вы говорили о каком-то деле перед этим.       Драко был последним в списке. Гермиона была уверена, что перед ним оставалось ещё несколько имён — как минимум Нарцисса Малфой.       — Иногда планы меняются, Элизабет, — Родольфус остановился напротив неё и направил палочку прямо ей в грудь. — Или мне лучше звать тебя грязнокровка?       Нет! Нет, нет, нет...       Он не мог узнать! Она не допустила ни одной ошибки!       Ладони вспотели. Сердце билось под рёбрами слишком сильно и слишком быстро.       «Думай, Грейнджер! Думай!» — кричала она самой себе.       — Что за глупость? — стараясь не выдавать своей паники, спросила Гермиона.       Может, есть шанс, что он просто блефует?       — Не строй из себя дуру! Неужели ты думала, что я доверю тебе самое важное в моей жизни и не проверю тебя?! — древко всё ещё было нацелено на неё. — Как только я выяснил, что о твоём существовании никто даже не знает, я сразу понял, что кто-то из вас глупых детишек решил поиграть! Сначала я думал, что Поттер снова несётся спасать мир... но он слишком печётся о своих жёнушке и ребёнке, чтобы жертвовать собой, не так ли? И тогда я понял, что это ты. Борьба со злом течёт в твоих венах, да? — Лестрейндж криво ухмыльнулся. Его глаза светились нездоровым блеском. — Тебе понравился мой подарок?       Подарок? Цветок... Чёртова горящая роза!       Гермиона стиснула зубы.       Стоило догадаться, что он послал её не просто так...       Удалось бы избежать этой ситуации, если бы она всего лишь обратила внимание? Задумалась бы всего на секунду о мотивах такого поступка?       Страх смешивался с гневом на него и на себя. Почему она не заметила знаков?       Всё это время она думала, что на несколько шагов впереди Лестрейнджа. Но всё оказалось иначе — именно он был впереди.       Глаза защипало от солёных слёз.       Нет. Она не будет плакать. Не позволит этому ублюдку упиваться её слабостью.       Ладонь крепче сжала палочку.       Почему он не нападает? Его страсть к монологам пугала.       — Конечно, мне нужно было проверить, верна ли моя догадка. Тот цветок был заколдован. Ты залечила ожоги, но не магические шрамы, которые оставило пламя. Их нельзя заметить, пока не произнесёшь нужное заклинание. Но ты ведь об этом не знала. В отличие от меня, — красная вспышка полетела в Родольфуса. Люмос погас, и всё вокруг погрузилось во тьму. — Не смей атаковать меня, грязнокровка!       Заклинание явно было блокировано. Грейнджер наложила заглушающее на свою обувь и переместилась влево.       — Твои дружки у меня! Хочешь их спасти — бросай свою палочку! — раздалось где-то позади.       Дружки? Речь идёт не только о Драко?       — Мальчишка Нотт тоже решил посетить наше мероприятие. Как повезло, что они были вместе, и мне не пришлось искать их обоих!       Чёрт! Как она могла быть так глупа?! Из-за её самоуверенности они все сегодня умрут...       В голове крутились лишь мысли о том, что она подвела их обоих.       Тео предупреждал её. Он говорил, что это плохо кончится. И он был прав. Как же он был прав...       Если бы Грейнджер не была так упряма и уверена в своих силах, она бы прислушалась к совету друга. Она могла бы предотвратить всё это.       — Вы так хотели поймать меня, что не заметили, как сами попались! — рассмеялся Лестрейндж. — Но не волнуйся, грязнокровка! Наша игра ведь только началась.       — Какая ещё игра, чёртов ты ублюдок?! — крикнула Гермиона в темноту.       — Всё очень просто! У меня есть два порт-ключа, один перенесёт тебя к Нотту, другой к Малфою. Они оба обезоружены, связаны волшебными путами и находятся в заколдованных зданиях, которые загорятся примерно через... — он на мгновение замолчал, а после продолжил: — …десять минут. Порт-ключи активируются в то же время. Огонь доберётся до твоих дружков примерно за шестьдесят минут после начала пожара. Достаточно времени, чтобы вытащить их обоих, верно? Но проблема в том, что на оба здания наложено с десяток заклинаний, которые придётся снять, чтобы войти.       Внезапная вспышка прямо перед лицом заставила Гермиону зажмуриться. Когда она открыла глаза, Родольфус стоял прямо перед ней, освещаемый Люмосом.       — Ах да, забыл уточнить: порт-ключи активируются одновременно. Тебе придётся выбрать, кого из них ты спасёшь, а кому позволишь умереть.       — Ты психопат, как и твоя покойная жена! И сегодня ты отправишься к ней! — прорычала Грейнджер.       — А вот и последнее правило нашей игры: нападёшь на меня — умрёшь вместе со своими друзьями. Тебе не хватит сил, чтобы победить меня в дуэли! Так что выбирай: беги или умри, грязнокровка! У тебя осталось меньше пяти минут.       Бросив перед ней две монеты, мужчина сделал три шага назад.       — И как я должна понять, какая из них куда меня перенесёт? — в полутьме они казались одинаковыми.       — На одной монете выгравирована буква «М», на другой — «Н», — посветив на них, произнёс Лестрейндж. — Пора выбирать, как закончится этот день, грязнокровка!       Какая же она глупая! Чёртова идиотка!       Как она может выбрать между Малфоем и Ноттом? Как будет жить, зная, что позволила одному из них умереть?       Но и пожертвовать ими обоими ради призрачной надежды, что в одиночку она сможет одолеть Лестрейнджа, Гермиона тоже не может.       Руки дрожат, когда Гермиона опускает палочку.       Конец. Выхода нет.       Где и когда она могла поступить иначе, чтобы не оказаться в этой ситуации?       Времени мало.       Один час, чтобы спасти всё, что у неё есть. Шестьдесят минут.       Время пошло.       Хватит ли ей сил, чтобы справиться?       Она молится всем богам, чтобы хватило.

***

      Родольфус рассказал ему правила своей больной игры.       Драко был уверен, что Грейнджер будет невыносимо терзать тот факт, что она не заметила ни единого намёка на то, что её раскрыли.       Он бы мог заверить её, что они все были слепы и наивны, но, к сожалению, Малфой вряд ли выживет сегодня.       Между ним и Ноттом Грейнджер точно выберет не его. Она всегда говорила, что Теодор — приоритет.       И как бы он ни хотел, чтобы она изменила своё мнение этим вечером, Драко понимал, что это невозможно.       Если бы он заранее знал, что всё сложится таким образом, допустил бы мысль о том, что между ним и Гермионой что-то может получиться? Голос в голове шептал тихое «да». Этот голос никогда не ошибался.       Драко сотню раз ответил бы «да», даже зная, что в итоге он погибнет. Он бы снова и снова проживал те моменты, которые они провели вместе.       Теперь он понимал, почему вчера ему так хотелось признаться Грейнджер в любви. Какая-то неведомая сила подсказывала ему, что это их последний день вместе. И последний день его жизни.       Малфой вдруг вспомнил случай из детства:       Когда ему было около шести лет, родители взяли его на приём к какой-то из чистокровных семей. Маленькому мальчику там было ужасно скучно: сплошные светские беседы и бокалы с дорогим шампанским. Наряженный в костюм-тройку с аккуратным галстуком и блестящими туфлями, Драко бродил по особняку в поисках других детей, но казалось, он был единственным ребёнком в этом месте.       Пока Нарцисса обсуждала с незнакомыми ему женщинами новые наряды и последние сплетни о высшем обществе волшебников, Малфой незаметно выскользнул на улицу. Вокруг особняка стоял густой лес с высокими деревьями и шуршащими листьями, воздух был наполнен свежестью после недавнего дождя. Откуда-то издалека доносился звук воды — манящий и успокаивающий — на который он и последовал. Смотреть на ручей или море было явно интереснее, чем таскаться за матерью и позволять всем щипать его за нежную кожу щёк.       Драко шёл между деревьями не меньше десяти минут. Его брюки давно намокли от оставшейся на траве после дождя влаги и испачкались в грязи. Мать точно отругает его за это.       Преодолев лес, он вышел на небольшую поляну с яркой зелёной травой, которая заканчивалась обрывом. Малфой подошёл к краю, чтобы увидеть водоём, который он слышал. Тёплый ветер трепал его белокурые волосы, а яркое солнце слепило глаза.       Внизу и правда была река, по которой плыло большое бревно, подгоняемое течением.       Он никогда не боялся высоты и просто обожал летать на метле, но почему-то в этот момент Драко невероятно испугался.       Сев прямо на землю, он старался не смотреть вниз, пока пытался понять, с какой стороны он пришёл. Но была одна проблема: от необъяснимого страха Малфой абсолютно всё забыл.       Паника подступала, заставляя губы маленького мальчика трястись от подступающих слёз.       Что ему теперь делать? Никто даже не знает, что он покинул особняк.       Драко сидел у обрыва и плакал, зовя маму на помощь.       Но минуты проходили, а мама так и не появилась.       Когда слёз не осталось, а голос уже охрип от криков, перед ним появилась Тинки — домовой эльф. И Драко сразу понял, что мама даже не пыталась его найти. Ведь эльфийка могла переместиться к нему за секунду, если бы ей приказали.       — Где моя мама? — едва слышно спросил мальчик сквозь всхлипывания.       — Миссис Малфой велела Тинки найти маленького мистера Малфоя, чтобы отправиться домой! Тинки сразу пришла к маленькому мистеру Малфою!       Удивительно, но Драко вспомнил эту историю только сейчас.       Наверное, потому что сейчас он чувствовал себя тем самым маленьким Драко у обрыва, только теперь это был обрыв его жизни. И он мысленно звал Гермиону, как когда-то звал маму. Но он знал, что она не придёт на его зов, как и мама не пришла в тот день.       Видимо, таково его бремя — быть оставленным любимыми женщинами; быть тем самым мальчиком у обрыва — потерянным, без надежды на спасение.       Весьма неприятно, однако.       До начала пожара оставалось пять минут.