Часть 1
6 декабря 2024 г., 01:27
Холодный, пробивающий до костей, ветер Централа вызывал жуткое негодование и желание спрятаться в тёплой кровати, да не вставать с неё пока не наступят тёплые деньки. Увы, Централ сам по себе город достаточно холодный.
Эдвард недовольно морщит нос, волком смотря на прохожих, серые улицы. Сильнее кутается в свое пальто, давно уже не красное. И мысленно проклинает генерала Мустанга с его требованием, чтобы Эд выполнял все научные исследования у него под носом.
Год назад Элрик вернулся под командование Мустанга, не выдержав жизни обычного гражданского. Или, скорее, не выдержав одиночества? Он и сам толком не понял, если честно.
Когда он вернул тело Альфонсу, после реабилитации, тот захотел продолжить путешествовать. Один. Предложил это, сверкая как чёртово солнце, и Эд согласился. Ал уехал в Ксинг, а сам Эдвард — Керту. Буквально полгода пробыв там, старший вернулся в Ризенбург, и уже меньше чем через месяц сбежал в Централ, к придурку Мустангу.
Тот, кстати, даже не удивился. Усмехнулся понимающе, кивнул да протянул документы. Абсолютно все, которые нужно заполнить и на сбор которых нужны недели, если не месяца. Эдвард тогда вопросительно на него посмотрел, на что генерал плечами пожал.
— Я знал, что ты вернёшься. — сказал он тогда, заставляя Эдварда поморщиться и послушно подписать документы. В конце концов, он всегда к этому мудаку в итоге возвращается. Как послушная маленькая псина.
Посильнее зарываясь носом в тёплый шарф, Элрик недовольно нахмурился. До штаба идти ещё чёртовых десять минут, считает в голове. Лучше бы год назад он согласился на предложение ублюдка жить с ним, — тогда Эд честно подумал, что он сказал это так, просто. Мустанг до сих пор это предлагает, но Эдвард уже отказывается чисто из вредности.
Вообще, их отношения с Роем за этот год сильно изменились. Если раньше они цапались с поводом и без, то теперь же Элрик спокойно себе работал в его кабинете, иногда переговариваясь с Мустангом тихо. Раньше они практически дрались, — по крайней мере, Эд едва ли не нападал. Сейчас же если он и злится на ублюдка, то только за дело. И никогда не поднимает на него руку. Просто из-за того, что не видел смысла.
Раньше Эдвард не переносил, когда Огненный его касается. Наверное, это самое главное изменение, что произошло за этот год, потому что касаться друг друга они стали слишком часто, Эд бы сказал, что теперь касания этого ублюдка стали сроди непонятной зависимости. Возможно, это даже нарушает субординацию, но Эдвард в команде Мустанга не военный, а в первую очередь учёный. Обычный исследователь. Ни больше, ни меньше.
Элрик с усталым стоном забегает в тёплый, ещё малолюдный штаб, довольно жмурится. Покрасневшие щёки от резкой смены температуры краснеют ещё сильнее, и Эд нехотя снимает с себя пальто и шарф, ленивым шагом направляясь в кабинет генерала. Стучит ровно два раза, зная, что Мустанг уже на месте и заходит.
— Ты сегодня раньше, чем обычно, — мужчина сонно помешивает ложкой сахар в чае, поднимая взгляд на Эдварда, который сразу направился к шкафу, чтобы повесить свои вещи. Не может сдержать мягкой улыбки.
— Шёл быстрее, чтобы совсем не окоченеть, — зевая, буркает недовольно, замечая пару вещей, которые ему определённо точно не понравились: — Ты серьёзно ночевал в офисе? Придурок.
— Чтобы стать фюрером нужно много работать, — напоминает, усмехаясь и делая глоток чая. Эд кидает на него тяжёлый взгляд, на что Рой хмыкает, добавляя: — А ещё у меня никого нет, чтобы я возвращался домой.
— Это ты так намекаешь, чтобы я переехал к тебе? — уточняет, закатывая глаза и подходя, чтобы включить чайник. Ему срочно нужна порция черного чая, горячего и сладкого. А ещё, желательно, тёплые объятия, но это так, как получится.
— Не намекаю, а говорю прямо. — пожимает плечами. Из-за того, что они достаточно близко, Рой лениво кладёт свою голову на плечо Элрика, зевая смачно. Словно мысли читая, руку вторую на талии устраивает, приобнимая таким образом.
— Мой ответ всё тот же, — Эд неосознанно трется щекой об макушку генерала, жмется к боку теплому, вслед за ним зевая, — Почему ты вообще мне это предлагаешь, а не той же Хоукай?
— Ты знаешь ответ на этот вопрос лучше, чем я сам, — со смешком, крепче прижимая к себе и прикрывая глаза. Эдвард закатывает глаза, чувствуя, как сердце удар пропускает.
— И всё же нет, — качает головой, чуть погодя добавляя слегка неуверенно: — Не думаю, что это хорошая идея.
— А мне кажется, что идея отличная, — ворчит, носом в шею тычится, вдыхая глубоко запах Элрика, из-за чего тот вздрагивает и слегка отстраняется.
— Фу, у тебя нос холодный, — ворчит, выключая закипевший чайник, кидает в свою чашку сахар и заварку. Рой тихо смеётся и сам заливает горячую воду, отставив свою чашку.
— Конечно холодный, меня же никто не греет, — это звучит вредно, даже как-то обиженно и Эдвард скептично смотрит. Ага, обиженный на весь мир сейчас улыбается этой своей обворожительной улыбкой и вот как на него злится? Совершенно точно никак, Элрик перед ним слишком слаб и это иногда проблема.
— Это ещё с какого перепугу я тебя греть должен? — Элрик закатывает глаза и едва не зевает. Мустанг на него отвратительно действует, потому что действительно хочется лечь на чёртов диван вместе с ним и греть, чтобы не бухтел. Вроде бы Огненный алхимик, а холод просто не переносит. Возможно, была бы воля Элрика, он бы этого милого ублюдка на всю зиму закрыл в доме и отогревал, поил горячим шоколадом там, откармливал выпечкой, все дела. Звучит пиздец как слащаво, если честно. Наверное, это одна из причин, почему он до сих пор отказывается принимать предложение Роя съехаться.
— С такого, что ты меня просто обожаешь, — подмигивает и снова бессовестно утыкается носом в шею, глубоко вдыхает запах Элрика. Эд морщится от того, насколько всё-таки у Мустанга холодный нос, но в этот раз не отстраняется.
— Пиздец, я даже парировать это не могу, — тяжело вздыхает и отпивает горячий, обжигающий язык, чай. После чёртовой улицы, где минус пятнадцать температура и белым-бело из-за снега, этот чай был практически спасением. Хотя бы ещё и по той причине, что это притупляло боль в шве между плотью и автопротезом ноги. Ему бы сегодня действительно дома остаться, в тепле, да вот только глупый мозг и дурные ноги сами его на работу отправили. Возможно, даже не мозг, а сердце, которое сжималось от мысли, что Мустанг один останется в кабинете.
— Я поражён до глубины души, что ты даже не отрицаешь факт твоего обожания в мою сторону. — Рой лыбиться довольно, жмется сильнее и Эдвард закатывает глаза. Очень тяжело отрицать то, что является правдой, особенно когда этот придурок так очаровательно жмется.
— Отлипай давай, а то если лейтенант зайдёт, влетит нам обоим, — они оба знают, что не влетит, но Мустанг всё равно послушно отставляет, вздыхает грустно.
— Какой ты злой иногда, не даёшь себя пообнимать, — бурчит под нос, тянется к своей чашке и цыкает от того, что чай уже остыл. Переводит взгляд на Эдварда, который не удержался и показал язык.
— Даже не смей покушаться на мой чай, сделай себе новый, — ворчит и хмурится, взгляд отводит, чтобы не смотреть в эти грустные глаза. Как щенок, ей Богу.
— Поставь чайник тогда, главная злюка Централа, — вздыхает, тянется к стопке документов, пока Эд послушно снова ставит чайник, — Кстати, я тебя спросить хотел...
— Мне уже страшно, какой там в твоей голове вопрос зародился, — с тяжёлым вздохом перебивает. Рой языком цокает и легко дёргает за хвост, смотрит немного недовольно.
— Нужно придумать какое-то наказание тебе за то, что ты меня перебиваешь постоянно. — ворчит, наматывает хвост на кулак, но сразу же отпускает, начиная говорить более неуверенно: — Так вот, вопрос... что ты собираешься делать на рождественные выходные?
— О, у меня в планах целое ничего. Максимум, что я собираюсь делать в этот период, это торт по рецепту матери, утку и, возможно, ещё что-то. Но в основном я не намерен даже двигаться. Так что да, меня в это время из дома даже не смей вытаскивать, — слегка грозно пригрозил кулаком, но на губах все равно играла лёгкая усмешка. Рой же продолжал мяться отчего-то и это вызывало небольшое беспокойство.
— Ты... слушай, ты не хочешь, ну... — набирает в лёгкие воздуха больше, — Провести это Рождество со мной?
— Это твоя очередная попытка утащить меня в свою квартиру? — Эд говорит это с тихим смешком, но отводит взгляд, чувствуя, как начинают гореть щёки непроизвольно. Провести с Роем выходные звучит как минимум неплохо. Провести с ним выходные ещё один толчок к тому, что между ними будет и это немного пугает. А ещё вызывает приятные мурашки по спине и огромнейший прилив нежности только от одной мысли, что увидит Мустанга домашним, растрепанным. Эдвард думает, что это проблема, ведь тогда он уже не сможет от него отказаться.
— Можешь считать так, — кивает, снова руки к Элрику тянет, за талию приобнимает. Ладони у Огненного подрагивают немного и Эдвард выключил чайник, прикрыв глаза. Он никогда не бежал ни от кого так сильно, как от Роя и, возможно, настало время перестать это делать. Да, он не сможет от него отказаться, если того потребует ситуация, но... Элрик не из тех, кто так просто сдаётся. В конце концов, отношения это не с гомункулами сражаться.
— Ладно, — Эд берет пустую чашку и кидает туда сахар с чаем, после заливает водой. Чувствует, как Мустанг напрягся.
— Что? — голос у грозного генерала даже дрогнул слегка. И это до боли в груди очаровательно. Пиздец, этот идиот плохо влияет на его здоровье, вон, сердце такие кульбиты выдаёт, что стоит начать волноваться.
— Что слышал, придурок, дважды повторять я не буду. — огрызается, размешивая сахар и едва сдерживает отчаянно рвущийся наружу писк, когда Рой резко подхватывает его на руки и целует в уголки губ. Эдвард от этого просто застывает, чувствуя, как щёки наливаются краской и как сердце из груди выпрыгнуть пытается. Истина, что же этот идиот-генерал с ним творит, он точно скончается раньше времени от сердечного приступа.
— Правда? Правда-правда, ты проведёшь эти выходные со мной? — Мустанг сейчас как никогда раньше напоминает счастливого щенка, снова целует, но в щеку уже и Эдвард рвано выдыхает, неловко за плечи обнимает. Рой лишь крепче к себе жмёт из-за чего Эд непроизвольно думает, что это, оказывается, приятно.
— Боже, Мустанг, я ведь сказал, что дважды повторять не буду, — языком цокает, в шею утыкается, чтобы не видеть этого счастливого взгляда, ведь слишком смущает, но не смотря на свои слова послушно повторяет: — Я согласен провести с тобой выходные. Но не на переезд, ясно?
— В любом случае, это уже что-то, — голос такой счастливый, такой довольный, что Эд понимает что всё, это точно конечная.
Потому что, твою мать, он действительно не сможет уже оставить Роя Мустанга.
***
Эдвард смотрит на Мустанга, потом проводит взгляд на горячий шоколад, который готовил специально для него и с трудом сдерживает желание прикрыть глаза рукой. Выходные начались с того, что Элрик готовит этому идиоту чёртов горячий шоколад. И Рой смотрел на него, как чёртов щенок. А ещё Эд слишком легко и быстро обосновался в его квартире и всё вот это в купе ощущалось минимум как пиздец. Потому что Эд горячий шоколад в последний раз готовил Алу, когда тот валялся в кровати и ему всё ещё было тяжело вставать. И вот то, что он готовит его этому дурному, но слишком очаровательному генералу к чертям выбивает из груди воздух. Потому что Эд никому кроме Ала этот чёртов шоколад не готовил. Даже Уинри, хотя она ему подруга детства, так-то. Вроде должна быть гораздо важнее генерала, но в какой-то момент всё стало совсем не так, как Элрик думал. Потому что Мустанг сам по себе напоминал горячий шоколад, такой тягучий и сладкий. И если раньше Эдвард этого просто не видел, то ли в силу возраста, то ли из-за того, что они не были так близки, но факт остаётся фактом. Этот чёртов напиток стал ассоциациироваться только с Мустангом. — Почему-то мне кажется, что ты думаешь о чём-то странном, — Рой тянется, обнимает со спины, в макушку носом утыкается. Эду даже видеть не нужно, чтобы знать, насколько он сейчас довольный. — Если кажется, креститься надо, — ворчит, аккуратно кладёт поверх рук Роя свою ладонь, ласково большим пальцем гладит. Мустанга хотелось обнимать и целовать, утащить в постель и не выпускать его с неё все выходные и Эдвард с трудом сдерживает тяжёлый вздох. Какой кошмар, этот ублюдок превратил его в слащавое нечто. — Я атеист, — мычит лениво, крепче к себе прижимает, сильнее запах Элрика в лёгкие вдыхает. — Ещё слово и этот блядский горячий шоколад будет у тебя на голове, — Эдвард грозится, хмурится, но вопреки всему откидывается в объятия Роя. Такого растрепанного и домашнего, что хотелось лишь повернуться и поцеловать. А ведь они даже не встречаются, какой же это пиздец. — Шоколад просто не может быть блядским, — издав тихий смешок, Рой ласково поцеловал за ухом. Эд чувствует, как от этого действия уши начинают гореть. — А мне вот кажется, очень даже может, — языком цокает, недовольно смотрит на напиток, который ещё не готов. Конечно, его можно убирать с плиты хоть сейчас, да вот только Эд хочет, чтобы он был достаточно густым и горячим, как любит обнимающий его ублюдок. — Ты слишком предвзято относишься к шоколаду, — Рой жмется сильнее, вызывая у Элрика недовольный вздох. — Может, потом будешь ко мне лезть? Серьёзно, Мустанг, всегда есть вероятность, что я смогу тебя обжечь, да и самому пострадать так можно. Так что давай, брысь отсюда, — легко похлопал ладонью по обнимающим его рукам, бывший Стальной алхимик снова цокнул языком, услышав протестующее мычание. Поэтому пошёл на более жёсткие меры, довольно сильно щипая за руку. — Ай! Эдвард! Больно же! — Рой отпускает, смотрит щенком обиженным, за руку держится и почему-то эта картина кажется Эдварду достаточно милой. По-правде, что бы Рой не делал, зачастую это было мило и как Элрик не замечал этого в подростковом возрасте он не знал. Хотя, скорее тут играет роль факт того, что конкретно сейчас Эдвард влюблённый идиот и раньше не смотрел на мужчину в таком ключе. — А я по-хорошему просил, но ты же слушать не хотел, — не может сдержать усмешку, но берет "пострадавшую" руку и ласково целует место, куда ущипнул. Поднял глаза и увидел необычайно очаровательную картину: покрасневший Мустанг, поэтому просто не мог сдержать смешка, — Что, грозный генерал смутился маленького поцелуя? — Ты впервые меня поцеловал, — бурчит немного невнятно, а после резко к себе тянет и целует в губы. И Эдвард всё же позорно тихо пискнул от того, что это было довольно резко. Моргает пару раз, а после обнимает за шею немного неуверенно, зарывается одной рукой в волосы и легко их сжимает. Слегка прикусывает губу генерала и нехотя отстраняется. — Знаешь, а ведь это немного пиздец целовать того, с кем ты даже не встречаешься, — Эд даже не успевает подумать, прежде чем это сказать. Вообще-то, он хотел буркнуть, что ему нужно следить за горячим шоколадом, а не целоваться, но как только он пересекся взглядом с Роем вылетело со рта именно это. — Тогда давай начнём? — Рой краснеет сильнее, взгляда не отводит и лишь крепче к себе прижимает. Эдвард сглатывает, тоже краснеет и на пару мгновений даже ломается. Во взгляде Мустанга надежды с целый океан и ей захлебнуться можно. — Пиздец, а я просто готовил для тебя горячий шоколад... — через несколько секунд бурчит Эд, когда более-менее в себя приходит. За эти секунды в голове пролетели тысячи мыслей о том, что их отношения будут огромной проблемой в будущем, что Эд слишком ревнивый, что возможно они не смогут быть вместе так, как хотелось бы в итоге, но Элрик лишь откидывает все эти думы как можно дальше, губы тянет в мягкой улыбке: — Теперь, когда меня будут спрашивать, как я стал встречаться с Мустангом, я всегда буду отвечать, что тот мешал мне готовить. — Я сейчас на мгновение умер после твоих слов, — Рой крепко обнял, лицом в шею утыкается и выдыхает судорожно. Эд невольно думает, что если бы генерал умер от такой мелочи, это была бы самая глупая смерть. Учитывая, что он прошёл Ишвар и выжил после битвы с гомункулами. — Не переживай, ещё лет сорок я тебе умереть не позволю. А теперь дай мне, наконец, доделать этот блядский горячий шоколад! — Эд с небольшим трудом выпутывается с загребущих рук. — Повторяю: шоколад не может быть блядским, — Мустанг облокачивается об столешницу, смотрит преданным щеночком и Эдвард чувствует, как сердце в груди невольно сжимается. Возможно, он умрёт первым, ведь нельзя генералу быть таким милым. Можно даже сказать, противозаконно. — Он пиздец сладкий, разумеется он блядский! — закатывает глаза, наконец выключая чёртов шоколад. — То, что из сладкого ты пьёшь только чай ещё не значит, что ты должен называть этот прекрасный напиток блядским, — звучит немного обиженно и Эд спустя мгновение получил шлепок по заднице, поэтому сразу же показал средний палец. — Ты сейчас препираешься с человеком, который готовит твой прекрасный напиток, так что советую смириться, потому что твой шоколад действительно блядский. — Эдвард говорит это чисто из вредности, язык показывает. Рой вздыхает и тихо смеётся, сдаётся. — Ладно-ладно, пусть будет лучше блядским, чем испорченным, — Рой тянется, быстро целует в щеку и Эдвард закатывает глаза. Что же, ему определённо нравится то, что сейчас происходит. Возможно, горячий шоколад не такой уж и блядский. И, конечно, эти рождественные выходные в голове Эдварда уже помеченные как лучшие за последние лет десять точно.
