Раны и откровения:разрушенные связи и новые начала

Хоть занятий и не было, а вместо этого все оставшиеся студенты помогали с восстановлением здания, поездку в Джерико на выходных никто не отменял. Первоначально Уэнсдей не собиралась никуда ехать, но так не вовремя закончившиеся чернила для машинки вынудили ее это сделать. И она укажет вам именно на эту причину, а не на ту, что просто поддалась щенячьим глазкам одной несносной блондинки. Они сели рядом. Инид молча, без каких-либо капризов пустила медиума к окну, хотя ворон думала, что будет наоборот. Поездка заняла около получаса. Половину, из которых Синклер весело щебетала с Йоко, которая примостилась на том же ряду на соседнем сидении, а вторую удобно примостившись у Уэнсдей на плече. Одной рукой держа телефон и листая тик-ток, а вторую переплетая с рукой ворона, поглаживая ее большим пальцем. Гул города проник в сознание медиума, которая выходила из автобуса. Она оглядывается и подмечает, что Инид так и не отпустила ее руку, тихонько следуя рядом. - Я думала, ты будешь с Танакой – утвердила ворон, пытаясь убрать руку. Но Синклер вцепилась в нее мертвой хваткой. Блондинка подняла серьезный взгляд на брюнетку, поджимая губы – у меня плохое предчувствие. Будет лучше, если я буду поблизости – тихо сказала оборотень, оглядываясь и всматриваясь в толпу нормисов. Уэнсдей лишь кивнула на это, подмечая, что сама с самого утра ощущает какую-то тревогу. Она не знала, просочилось ли то, что произошло в академии или полиция в кое-то веке закрыла свой рот, не гавкая. Медиум развернулась, все-таки выпутываясь из хватки Инид, и идя по направлению к чудаковатому магазинчику – держись сзади – только и бросила она. Они вошли в магазин под противный перезвон колокольчика. Странноватой продавщицы за прилавком не оказалось, и они прошли вглубь, ища краску. Уэнсдей щурилась, высматривая в тусклом свете баночку. В магазине было тихо. Аддамс отчетливо слышала тяжелое дыхание Инид, что поглядывала через стеллажи на место продавца. Найдя, наконец, краску, запрятавшуюся в самом дальнем уголке, она подняла на соседку взгляд. Синклер выглядела напряженной, даже испуганной. Медиум тоже что-то чувствовала, но не думала о том, что им может что-то грозить в обычном, захудалом магазинчике. А потом она услышала звон стекла и почувствовала, как ее грубо толкнули на твердый пол. Послышалось противное ребяческое гоготание и какие-то нелесные высказывания. Но Аддамс не слушала, она лишь загнанно дышала, приходя в себя после грубого толчка и ощущая, что во время падения случайно зацепилась за чужую рубашку, рвя ее. Ворон еле разлепила глаза, видя гневное лицо Инид, что зло, оскалившись, рычала на кого-то сзади. Она, не сдерживая себя, рявкнула, выпуская когти. Это возымело эффект так как те недалекие, что это сделали сразу ретировались. - Καθάρματα – выплюнула Синклер, наконец, поворачиваясь и встречаясь взглядом с медиумом. Ее глаза отливали золотом, а зрачки были животными, вытянутыми. Клыки удлинились, вылезая наружу, как у саблезубого тигра. Инид еще несколько мгновений тяжело дышала, впиваясь в Аддамс расплавленным золотом. Осматривала на наличие повреждений, а когда убедилась, что все хорошо закрыла глаза, сделав пару вдохов, и вернулась в человеческую форму. Она намеревалась подняться, чтобы больше не нависать над Уэнсдей, ставя их в довольно неловкое положение, но немного дернувшись, почувствовала боль, тихо зашипев. Аддамс же на время завороженная животной стороной блондинки, раздраженно ругнулась про себя, матеря все, на чем мир стоит. Она помогла подруге подняться. После, развернув ее, увидела, как множество маленьких осколков впились в спину Инид, причиняя боль при каждом движении. Медиум сжала предплечье Синклер, смотря через разбитую витрину, и клялась себе, что просто так это не оставит. Она выпросит из соседки описание этих уродов так сама их не рассмотрела, загороженная чужой широкой спиной, и выбьет из них все дерьмо. Ломая каждую кость в их теле. Тут на шум прибежала хозяйка заведения, смотря на девушек с вопросом, а потом, видя разбитую кирпичом витрину, что валялся неподалеку, достала телефон, звоня в полицию. Соседок в немом молчании провожая в кладовую, доставая аптечку и без каких-либо указаний вручая ее Уэнсдей, сама уходя в зал, дожидаться органов правопорядка. Аддамс усадила Инид прямо на пол, выуживая из аптечки все необходимое. - Придется без обезболивающего – монотонно говорит брюнетка, надевая перчатки – выдержишь? – спокойно спрашивает она, хотя внутри клокочет гнев. Инид лишь кивает, сжимая зубы. Медиум принимается за дело. Блондинка сидит непривычно тихо. В ее голове роятся доселе невиданные мысли. Найти. Разорвать. Закопать. Волчица внутри ходит кругами и злобно скалится, утробно рыча. Но Синклер сдерживается, понимая, что им не стоит наживать сейчас себе проблемы. Уэнсдей работает ловко и быстро. Когда уже все осколки убраны, она просит оборотня приспустить рубашку, что та и делает, обнажая перед медиумом спину, покрытую шрамами. Аддамс сглатывает. Желание поцеловать каждый, провести по ним языком, чувствуя неровную поверхность, невыносимо. Она накладывает повязку и убирает все обратно, выбрасывая расходники. К тому времени как Инид застегивает последнюю пуговицу, в дверь стучат, и из-за нее слышится мужской слишком уж знакомый медиуму бас. - Вы закончили? – спрашивает шериф. - Да, можете входить - бросает брюнетка, тяня подругу за руку, пересаживая их обеих на маленький бежевый диванчик. Беседа с шерифом проходит достаточно быстро. Оборотень вкратце рассказывает, что произошло, описывая при этом внешность тех хулиганов. Галпин все оперативно записывает в блокнот, лишь кивая и ничего не говоря. Аддамс сидит рядом с сутулившейся блондинкой, запоминая каждую мелочь про тех сукиных сынов, что посмели сотворить что-то такое с ее волчицей. Как только они заканчивают, ворон выдает – если вы не поймаете этих тварей, я самолично этим займусь – шипит она, косо поглядывая на шерифа. Тот смотрит в ответ так же недовольно и раздраженно, а потом отрезает – нет, Аддамс, уж это оставь полиции. Он встает и выходит, уезжая обратно в участок. Уэнсдей даже забывает о краске. Берет руку Инид и выводит из магазина, благодарно кивая владелице. Та кивает в ответ. Понимая, что так не пойдет готка снимает с себя пиджак и накидывает его на блондинку, пытаясь скрыть рваную рубашку. Девушка покорно принимает его, надевая. Рукава едва доходят ей до половины запястий, что выглядит комично, но в тоже время мило. Они возвращаются в общежитие на самом раннем маршруте автобуса. Едут молча. Так же как и утром Уэнсдей у окна, а Инид рядом, положив голову той на плечо. Синклер сидит тихо, размеренно дышит и чувствует себя подавлено. Она тяжело вздыхает, задремывая. А Аддамс тем временем следит за дорогой, невесомо прижимаясь к блондинке.

***

Вечер того же дня был, пожалуй, еще хуже. После того как они приехали, Инид легла спать. Ее жутко клонило в сон то ли из-за подавленного настроения, то ли из-за снотворного, примешанного в обезболивающем, которое ей дала Аддамс. Когда она встала, спину жгло, а голова гудела так, что блондинка думала попросить Уэнсдей прикончить ее, лишь бы не ощущать этого. Упомянутая же спокойно сидела и читала на своей кровати, тихо переговариваясь с вещью. Это было странно. Судя по часам, ее вечерний писательский час еще не был закончен. Синклер привстала на локтях, принимая сидячее положение, издавая полу-скулеж от того, что тело как будто было налито свинцом, нехотя слушаться свою хозяйку. Тем она привлекла внимание Аддамс. Девушка встала с кровати и подошла к столику блондинки, наливая в стакан воду из бутылки и подавая его с таблеткой оборотню. Инид с вопросом посмотрела на медиума, потирая затекшее плечо. - Это обезболивающее, но не такое мощное, как то, что я дала тебе после приезда. В свое оправдание могу сказать, что тебе нужно было поспать, чтобы рана быстрее затянулась – монотонно проговорила девушка. Тяжело вдохнув, Синклер приняла содержимое рук ворона, принимая его, а потом возвращая стакан обратно. - Мы должны сходить поесть – устало проговорила она, указывая на то, что готка пойдет тоже. Даже если у нее нет аппетита. - Хорошо – без возражений сказала Аддамс, направляясь к стулу, чтобы накинуть толстовку. На улице нынче было прохладно.

***

Они шли бок обок по коридору академии. Настроение у Инид было паршивое. Она всю дорогу не поднимала глаз с пола, хмурясь. Обычно сон помогал восстановиться и не думать о том, о чем было необходимо беспокоится, но сейчас все было наоборот. Расстраивало еще и то, что тех хулиганов поймали, но отделаются они лишь выговором да штрафом за разбитое стекло. Выйдя во двор, оборотень сразу уловила гогот оставшихся оборотней. Они мельком взглянули на нее, учуяв, и отвернулись, начиная активно перешептываться. Блондинке такая реакция не понравилась. Аддамс что шла рядом, внимательно вглядываясь в серьезное лицо напротив, тоже напряглась, почуяв неладное. Они шли, намереваясь занять самый дальний стол. Как оборотень почувствовала что-то мокрое и сырое, что неприятно шлепнулось об ее оголенную кожу на предплечье. Посмотрев вниз, она увидела валяющийся рядом кусок сырого мяса с кровью и услышала. - Хей, Синклер, смотри только не упади в обморок. Ты же у нас такая неженка – язвительно выкрикнул главный из той шайки. Хоть блондинка и превратилась, наконец, снимая с себя клеймо неудачницы. Парни все равно продолжали ее дразнить, вскрывая старые раны. Девушка остановилась, пялясь на кусок мяса, а потом подняла руку, чтобы остановить Аддамс, что уже намеревалась прирезать придурка, посмевшего насмехаться над подругой. Оборотень зарычала, поднимая темно-синие глаза на парня, прожигая его взглядом. Тот ощетинился, почуяв недоброе настроение блондинки, но продолжил. - Что вылупилась щенок?! Хоть ты и превратилась, ты все равно такое же ничтожество, каким и была. И советую держать свою девушку подальше от меня, чтобы я не перегрыз ей глотку. Синклер услышала тихие злобные ругательства на другом языке со стороны Уэнсдей. - Инид – прошипела медиум, намереваясь попросить разрешения у блондинки, чтобы четвертовать этого ублюдка. Она ощущала себя, жалко прося о чем-то подобном, но решение девушки было для нее приоритетом, хоть она и неистово желала снять с этой псины кожу живьем. - Стой здесь – рявкнула оборотень, направляясь к шатену. Когда между ними оставалось расстояние вытянутой руки, она остановилась с высоко поднятой головой, смотря на него. На ее лице ходили желваки. А руки и десна чесались от желания выпустить клыки и когти наружу. - Что слишком дерзкая стала шавка? Нарываешься? – он ожидал, что Инид скажет ему что-то, что по ее мнению будет обидно. Развернется и уйдет плакать в подушку в комнату, но он никак не ожидал прилетевший в его нос кулак, отбросивший его на землю. - Какого хуя?! – закричал шатен, набрасываясь на Синклер, воля ее назад. Они катались по земле, злобно рыча и пытаясь перегрызть друг другу глотки. Хоть это и выглядело как просто игра, шалость. Кровь проливалась все же по-настоящему, окрашивая примятую телами траву. Оборотни улюлюкали, болея за своего главу. Другие либо смотрели на все это представление, либо быстро ретировались, не желая быть во все это втянутыми. Аддамс совсем растерявшаяся с глазами полными восторга, стояла и наблюдала за тем как волчица расцарапывает этому придурку лицо. Постепенно на ее собственном начала появляться ухмылка. Но все веселье прервала появившаяся миссис Смит, услужливо позванная кем-то из студентов. Она и еще несколько учителей не без усилий разняли скалившихся оборотней друг от друга, и повели их в противоположных направлениях. Уэнсдей, конечно же, последовала вслед, не по своей воле уходящей Инид.

***

- Мисс Синклер, я понимаю еще Аддамс, ваша соседка, способна на что-то подобное, но Вы!? Я даже представить себе никогда бы не смогла, если бы не увидела это собственными глазами! – все причитала, временно исполняющая обязанности Уимс, миссис Смит. - Аддамс на вас точно плохо влияет – она повернулась по направлению к названной, возмущенно глядя на ее совершенно спокойное лицо. Уэнсдей стояла неподалеку от Инид, что сидела на кушетке, шипя от обработки множественных ран ловкими руками медсестры. Девушка облокачивалась на тумбу, скрестив руки на груди. Медиум подняла на женщину равнодушный взгляд, через мгновение вновь возвращая его на блондинку, но уже мягкий и гордый. - Не вижу в этом проблемы – сухо сказала она. Ее губы поднялись на несколько миллиметров, показывая Синклер, что подняла на нее глаза невесомую улыбку. Миссис Смит, лишь тяжело вдохнула, разворачиваясь к оборотню и говоря – на этот раз вы отделаетесь только предупреждением. Но только на этот – закончила она, выходя из лазарета.

***

- Ты была великолепна, la mia lupa – восхищено выдала Аддамс, как только они вошли в комнату. Инид повернулась, встречаясь с обворожительной на ее мнение ухмылкой медиума, что стояла, скрестив руки на груди, как ранее в лазарете. - Ты, правда, так думаешь? – спросила волчица, подходя ближе и оплетая талию ворона руками, притягивая ее ближе. Аддамс хмыкнула, прикрыв глаза – конечно. Стала бы я врать тебе? – прошептала она, в следующую секунду встречаясь с потемневшим взглядом напротив. Инид наклонившись к уху Уэнсдей, так же тихо проговорила – ты уже делала это. У готки по спине пробежались мурашки от немного хриплого голоса Синклер прямо около ее чувствительного места. - Не в этот раз, волчонок – выдавила она из себя, содрогаясь, когда почувствовала прикосновение чужих губ к ушной раковине. - И почему я должна поверить тебе? – спросила оборотень, отстраняясь и озорно смотря на Аддамс. Медиум сглотнула, решаясь пойти на риск. Она обвила шею блондинки, медленно приближаясь. - Поверь мне на слово, la mia maledizione – немного погодя, тем самым давая Инид выбор, брюнетка прильнула к горячим мягким губам. Ее тело прошибло током, сводя кончики пальцев сладостной судорогой. Она приятно ощутила, как подруга прижимается ближе, сильнее сжима ее талию. С такой же страстью отвечая на поцелуй. Он был отчаянный, измученный. Но такой нужный им обеим, что они не могли остановиться. Оборотень отстранилась только для того, чтобы в следующий миг вновь прижаться к вишневым на вкус губам. Захватывая их в плен своими. Мня и кусая. Она никак не могла насладиться этим, каждый раз жадно припадая. Так, как будто это последний поцелуй, что она получит от Аддамс. Вновь отстраняясь, и смотря друг на друга, девушки в нежном жесте соединились лбами, тяжело дыша. Они были счастливы, хоть и ощущали тревогу на счет того, что сейчас произошло. Они поговорят об этом позже. А пока будут нежиться в теплых и заботливых объятиях друг друга.