Нью-Йорк — Берлин

После чая с печеньем, они с уютом устроились на кровати. Обняв Ульрике, Кристоф счастливо выдохнул: — Боже, это самая удобная кровать на свете! — Секрет в бесконечном количестве одеял и подушек, — посмеялась Ульрике. Кристоф приподнялся и положил пару квадратных себе под поясницу. — О да, теперь я это чувствую, — согласился он. — Всегда думал, что это какой-то бред. — Я тоже, — призналась Ульрике. — А потом как-то осталась на ночь у подруги, и… — У «подруги»? — поддразнил Кристоф с улыбкой. Ульрике поднялась на локте, чтобы заглянуть ему в глаза, и напомнила: — У Ханни, я рассказывала. — Помню-помню, — он покивал. — Прости, просто вырвалось. — К тому же, я — гетеро. Кристоф рассмеялся. — Что, правда? — спросил он. Ульрике красиво подняла бровь. — Из всего, что ты обо мне знаешь, именно «гетеро» вызывает у тебя вопросики? — Не вызывает. Гетеро — это хорошо, — проурчал Кристоф и коснулся пальцем ее подбородка, притягивая к себе для нежного и неторопливого поцелуя. Он целовал коротко, но мягко, и каждый раз заглядывал Ульрике в глаза, проверяя, насколько далеко можно было зайти. Она не выглядела напряженной, и поэтому Кристоф позволил себе настроиться на нужную волну… Как вдруг заметил, что переживал, и, нервничая, выпалил: — Я уже около года не занимался сексом. Ульрике молча уставилась на него. — Я не шучу, — торопливо заверил он, — Я ходил на вечеринки, но желания не было… — И ты это сказал, потому что?… — начала Ульрике, но замолчала, когда он посмотрел на нее. Кристоф тут же отвернулся, чтобы не смущать своим вниманием. Время шло, они продолжили целоваться, но Ульрике так и не договорила. Тогда Кристоф нежно подтолкнул ее: — «Потому что» что? — и на этот раз спрятал свое лицо в изгибе ее шеи. — Мы собираемся заняться сексом? От ее шепота внутри Кристофа взорвалась сверхновая. «Да! Да! Да! Скажи ей да!», — требовало тело. Но он немного помолчал, прежде чем ответить: — Мм… Нам не обязательно, — и буквально услышал, как внизу все завыло от возмущения. — Мы можем просто целоваться… Валяться, как обычно… — Кристоф перехватил ладонь Ульрике и переплел их пальцы. — Мы можем все, что захочешь. Секс — в том числе, — и тогда он все же заглянул ей в глаза, приятно удивившись, когда увидел в них открытость и готовность к большему. «Самая смелая», — с нежностью подумал он, прежде чем поцеловать ее в щеку и продолжить: — Если ты скажешь: «Давай, я переоденусь, и мы дальше пойдем гулять» или, например, «Я думаю, тебе стоит пойти домой»… — Кристоф остановился и быстро добавил: — Ладно, во втором случае я буду меньше рад. Но в первом случае — точно так же рад, как если мы останемся здесь и продолжим обниматься. Мне просто нравится проводить с тобой время. Ульрике посмотрела на него, будто пыталась прикинуть, насколько он был честен с ней. Кристоф продолжал оставаться расслабленным, хотя внутри все еще безумно переживал. Он предложил: — Мы можем подняться на Крайслер и встретить закат на… Ладонь Ульрике затеребила верхнюю пуговицу у него на рубашке, и небольшая сознательная часть Кристофа отключилась. Она тихо призналась: — Я не очень хочу на Крайслер. Кристоф с трудом сфокусировался на ее взгляде и голосе, из-за чего, наверное, выглядел очень глупо. «Я сделаю все, что скажешь», — отчетливо полыхнуло у него в голове. И, хоть Кристоф не понаслышке был знаком с этой частью своей личности, его все равно удивило, насколько сильно ему снесло голову от одного маленького жеста. Они же даже ничего не делали! — А что хочешь? — спросил он. Его голос стал непривычно низким и тихим. Ульрике некоторое время смотрела ему в глаза, а затем опустила взгляд на рубашку. Она расстегнула верхнюю пуговицу. А затем еще одну. Кристоф почувствовал знакомые мурашки по рукам. Соски почти сразу же напряглись, а щеки заалели, стоило ему представить, что Ульрике разденет его и сразу же увидит, до какого состояния он докатился за несколько секунд. «Да, пожалуйста… Пусть все так и будет!», — мысленно застонал Кристоф и шумно вздохнул, когда Ульрике дошла до предпоследней пуговицы на животе. Та была совсем низко, поэтому она испугано отняла ладони. Кристоф не стал переживать и закрываться, а уверенно сказал: — Я помогу, — и дорасстегнул две оставшиеся пуговицы, после чего приподнялся, снял рубашку и отбросил ее на стул. В голове зазвучали грубые «Тощий, как доска», «Рахитный цыпленок» и «Хоть бы грудь побрил и не позорился», на что Кристоф мысленно закатил глаза, не дав внутреннему голосу испортить настроение на близость. Он снова с уютом устроился на кровати. Ульрике не сразу, но все же вернулась в его объятия, и Кристоф вздрогнул, не ожидав, что контакт окажется настолько масштабным. Он обнял ее за плечи и несколько раз поцеловал в макушку. Кристоф подождал несколько секунд, давая себе время вспомнить, как ощущалась обнаженная близость, а затем тихо признался: — Мне нравится, когда меня гладят по животу и груди. И прикосновения к соскам тоже нравятся… Ульрике подложила свою ладонь под щеку, словно хотела коснуться, но в последний момент передумала. Кристоф ничем не выразил, что заметил ее движение, и постарался расслабиться и не думать о том, получится у них что-то сегодня или нет. Они лежали молча, привыкая к новым ощущениям. Кристоф возобновил знакомые поглаживания по ее плечам и спине, и, когда Ульрике глубоко вдохнула и выдохнула скопившееся напряжение, спросил: — А под кимоно… — спросил Кристоф, подхватывая пояс, чтобы поиграться с ним. — Что-то есть? Она кивнула, одновременно обрадовав и разочаровав. Обрадовав — поскольку Ульрике, наверняка, согласилась бы снять его, и разочаровав, потому что он все равно ничего не увидит. — Снимем? — предложил Кристоф, и медленно потянул пояс на себя. Ульрике кивнула и села на кровати. Она не посмотрела Кристофу в глаза, но доверчиво вложила пояс в его ладонь, позволяя самому развязать узел и раскинуть полы кимоно в стороны. Под серой тканью скрывался нежно-розовый шелковый топ — короткий и с тонкими бретельками. Кристоф позволил своему взгляду задержаться на нем чуть подольше. — Очень красиво, — тепло шепнул он. Внутри все умоляло уложить Ульрике на лопатки и вылизать ее живот, но Кристоф смог уговорить себя обойтись жарким взглядом. Она сама сняла кимоно и кинула в сторону его рубашки. Кристоф коснулся ладонью ее обнаженного плеча. — Такая нежная кожа, — пробормотал он себе под нос, просто потому что не мог молчать в постели. — Зачем ты это говоришь? — Затем, что это правда, — ответил Кристоф таким же тоном, каким до этого делал комплименты. — Мне перестать? — Нет, — она смущенно улыбнулась, а затем быстро посмотрела ему в глаза и опустила взгляд на грудь. Кристоф приподнялся следом и коснулся ее подбородка пальцами, привлекая внимание. — Ты безумно красивая, — ласково шепнул он то, что постоянно вертелось на языке, когда Ульрике была рядом, — и самая-самая смелая, — Кристоф взял ее ладонь в свою и прижал к центру своей груди. — Так хорошо? — спросил он тихо. В ответ Ульрике кивнула, выглядя скорее растерянной, чем напуганной. Кристоф отпустил ее ладонь, и та тут же скользнула по груди наверх, к шее. Она осторожно поцеловала его. Кристоф ответил неторопливо и вдумчиво. Еще несколько лет назад он бы прижал Ульрике к кровати, показывая, что протестовать нет ни малейшего смысла. Но сейчас в нем было достаточно самосознания, чтобы не давить и не торопиться. Он подался вперед, показывая, что можно находиться еще ближе. Их тела соприкоснулись, и Ульрике издала знакомый тихий звук, сводящий его с ума. Она не отстранилась, а наоборот, обняла его увереннее. — Ули… — попытался предупредить Кристоф. Дыхание потяжелело, а по телу то и дело пробегала дрожь, если Ульрике почесывала кожу в основании головы. Пока он пытался собраться с мыслями, она легонько царапнула его по груди, скользя вниз. Он задержал дыхание, и несдержанно застонал, когда ее ладонь прошлась по обнаженному боку к спине и остановилась где-то под лопаткой. Тело наполнилось теплом, и Кристоф прикрыл глаза, с головой ныряя в это приятное ощущение. Он коротко поцеловал Ульрике в губы и предупредил: — Я завожусь. Сильно, — Кристоф внимательно следил за ее реакцией на свои слова. — Хорошо, — беззвучно ответила Ульрике. Она покраснела, но он не мог сказать, почему именно: от смущения, или потому что ей тоже нравилось, чем они занимались. Ульрике опустила ладонь на его бедра и осторожно погладила вверх и вниз. «О, Боже, да!» — нагло подумал Кристоф, а вслух шепнул: — Приятно. Ладонь замерла, а затем вернулась наверх и легла на сосок. Кристоф накрыл ее сверху своей и аккуратно сжал. Прикосновение тут же отозвалось в штанах, и он решил, что не станет скрывать то, насколько ему было приятно от разделенной близости. Ульрике коснулась пальцами его соска и заметила: — Твердый. Ее приглушенный голос прошелся по венам кипятком. Кристоф чуть поерзал и подался вперед для поцелуя. Ульрике прижалась к его губам своими, но ответила коротко, из-за чего он не стал настаивать. — Мне очень хорошо от того, что ты делаешь, — поделился он. Ульрике легонько царапнула его сосок ногтем, и Кристоф подавился воздухом. «Матерь Божья…», — он попытался замереть, чтобы не испугать интенсивностью реакции, но тело тут же задрожало, выдавая его с головой. Ульрике снова поцеловала его в плечо. — Ули… — М? — спросила она. — Ляжем? — Давай. Кристоф сложил подушки в изголовье кровати, после чего оперся на них спиной и развел ноги и руки в стороны, приглашая к себе в объятия. Его шорты топорщились, но не так страшно, как могли бы, поэтому он особо не переживал. — Иди ко мне, — позвал он Ульрике. Она помялась, и Кристоф добавил все тем же хрипящим голосом: — Я собираюсь только гладить тебя по спине и целовать. Веришь? — Верю, — Ульрике приблизилась к нему, и он поставил себе «отлично» за то, что не накинулся на нее с поцелуями, хотя очень хотелось. — Я спрошу, если захочу сделать что-то другое, — пообещал Кристоф. Ульрике подкралась к нему, все еще оставаясь на приличном расстоянии и подалась вперед, опираясь на его бедро, но не падая в объятия. Кристоф понимающе улыбнулся и обхватил ее лицо ладонями, прежде чем поцеловать глубоко и развязно. Он скользил языком по ее губам, проникал внутрь или посасывал, пока не услышал тот самый тихий стон. Ульрике немного напряглась, очевидно, заметив, что издавала какие-то звуки, но Кристоф не дал ей отстраниться. — Это безумно горячо, — шепнул он ей на ушко, а затем перешел поцелуями к шее, потихоньку прижимая к себе все теснее и теснее. Ульрике оперлась о его грудь в последней попытке удержать равновесие. Накрыв ее ладони своими, Кристоф заглянул ей в глаза, и это было единственным предупреждением, которое он дал. Он спустился по подушкам чуть ниже, подбивая ее под колени и разводя руки в стороны, и уронил ее прямо в свои объятия. Их тела полностью прижались друг к другу. — Ой! — Ульрике сжалась в его руках, и Кристоф мягко засмеялся, обнимая ее и целуя в макушку. Он немного ослабил хватку, на всякий случай, если она и правда захочет вырваться, и позволил укрыться на своей груди. — Все-все, я больше так не буду, — пообещал он, зарываясь носом в ее каштановые волосы. Кристоф медленно и нежно поглаживал Ульрике по голове и плечам, успокаивая и давая привыкнуть к непривычным ощущениям. Он понятия не имел, заметила ли она, насколько твердым он стал от одних только поцелуев и прикосновений к груди. Но ему самому сделалось очень приятно от тепла и давления ее тела. Немного погодя, Кристоф спросил: — Ты в порядке? Ульрике покивала. Она подняла голову, ее глаза все еще были закрыты. Когда она потянулась за поцелуем, Кристоф встретился с ней на полпути. Их губы мягко соприкоснулись, и он заулыбался в поцелуй. — Ну, чего ты улыбаешься? — спросила Ульрике, пряча лицо у него в шее. — Мне просто очень хорошо с тобой, — не стал скрывать Кристоф. Когда Ульрике продолжила смущенно скрываться, он взвесил все «за» и «против» и озвучил вслух: — Это мой член тебя так смущает? Ульрике заерзала у него в руках, как будто пыталась выбраться. Кристоф на секунду чуть крепче сжал ее в объятиях, и этого хватило, чтобы она затихла. — Или отпустить? — на всякий случай уточнил он. Ульрике покачала головой, и Кристоф продолжил поглаживать ее по рукам и спине, не торопя, и продолжая просто быть рядом — физически и эмоционально. — Просто непривычно, — прошептала она. — Мгм, — Кристоф согласно кивнул и снова поцеловал ее в макушку. — Хочешь потрогать? — предложил он. Ульрике не ответила, и Кристоф смущенно улыбнулся: — Все хорошо, — успокоил он, чередуя слова с нежными чмоками. — Это не обязательно. — Просто не сейчас, — осторожно добавила Ульрике. — Значит, не сейчас, — согласился Кристоф. Он поглаживал Ульрике по спине и рукам, а затем подтянул ее повыше. — Ой, — снова сказала она, но уже намного спокойнее. — Сядешь на меня сверху? — предложил он тихо, отводя ее волосы в сторону. Ульрике спрятала лицо в его шее, сгорая от смущения, которое, впрочем, не мешало ей иногда целоваться. — Я помогу, — Кристоф приподнялся с подушек, садясь ровнее и подхватил Ульрике под ягодицы, помогая найти точку опоры. — Так ты сама сможешь определить, хочешь ли прижиматься там, а я не могу снять с тебя штаны без предупреждения. Хорошо? — Хорошо, — Ульрике улыбнулась и, немного осмелев, обхватила ладонями его лицо и глубоко поцеловала. Кристоф довольно промычал, почувствовав легкую царапку ногтей на шее. Он склонил голову, подставляя затылок под почесывания. Ульрике на секунду замерла, и только тогда Кристоф понял, что в этой позе ее грудь находилась прямо напротив его лица. «Боже». Он накрыл ладонями ее голени, поглаживая по икрам и стопам, нежно поцеловал в плечо, а затем шепнул на ухо: — Все в порядке? — и довольно улыбнулся, почувствовав ответный кивок. Кристоф продолжил целовать ее плечи, трогательно выступающие ключицы, яремную впадинку и перешел поцелуями на другую сторону. Ульрике томно выдохнула, обмякая в его руках. Она прижала его чуть ближе к себе, и Кристоф приятно содрогнулся от ее инициативы. Его глаза сами закрылись, и он скользнул поцелуями ниже, уговаривая себя остановиться или хотя бы замедлиться… И вот его губы уже касались мягкой упругости. Кристоф провел пальцем вниз по бретельке, проверяя, где находилась линия топа, но в итоге подцепил его за край, раскрывая для более глубоких поцелуев. Ульрике ахнула, но не напряглась. Ликуя, Кристоф нырнул в вырез поглубже, сминая губами нежную грудь. Он скользнул языком по соску, отмечая, что тот не был мягким, но и не до конца твердым. Кристоф нежно всосал его, чуть оттягивая. Влажный поцелуй повторился несколько раз, прежде чем Ульрике отозвалась коротким шипением. Он тут же отстранился и заглянул ей в глаза, опьяненый ощущением твердости на языке. — Прости, — шепнул он. — Надо было сперва спросить. — Все хорошо, — Ульрике и в самом деле не выглядела задетой. Ее взгляд был таким же помутневшим и расфокусированным. Когда она поцеловала его, их прикосновение оказалось самым расслабленным, влажным и бесцеремонным. Им просто было хорошо вдвоем, и именно этого Кристоф безумно хотел для них. Он в очередной раз огладил плечи Ульрике, подхватил бретельки осторожно потянул их с плеч. Увидев то, как она нежно сжалась в его объятиях, Кристоф исступленно прижался лицом к ее солнечному сплетению, беря небольшой перерыв прежде чем бережно обхватить аккуратную грудь. Сжав ладони, он ощутил естественную, а не хирургическую мягкость. Восторг! Он трепетно смял губами грудь с другой стороны, почти сразу спускаясь к соску и дразня его языком вверх и вниз. По телу бежали толпы мурашек, одна за другой, и Кристофу было так хорошо, что он сам себе не верил, что мог испытывать такое наслаждение. Вдруг Ульрике сильнее надавила на его плечо, и Кристоф мысленно застонал, не желая прерываться. Он попытался собраться и выплыть из приятного возбуждения, и отстранился даже быстрее, чем ожидал. Но вместо того чтобы увеличить дистанцию между ними, Ульрике потянула топ наверх. Кристоф был готов уверовать в Бога. Ульрике откинула топ в сторону, и он некоторое время просто отупело пялился перед собой, совершенно забыв о том, что планировал сделать. Отмерев, Кристоф подхватил ее под ягодицы, придерживая рядом с собой, и поднялся через колено, чтобы заботливо уложить на центр кровати. — Ого, — она смущенно заулыбалась. Кристоф нежно сцеловал улыбку с губ и прижался тазом к ягодицам. Ульрике согнула ноги в коленях, и он воспользовался этим, выпрямляясь и устраивая ее стопы на своей груди. Их взгляды — смущенный и опьяненный — пересеклись. Кристоф одобряюще улыбнулся, испытывая что-то невероятное при виде ее пунцовеющих щек. Ульрике осторожно шевельнула пальцами ног под его ладонями, и это стерло последние крохи самоконтроля. Кристоф отвел ткань пижамных штанов вниз, подтянул щиколотку повыше и поцеловал обнаженную голень. Ульрике засмеялась: — Что ты делаешь? Смущение вызывало у нее улыбку, и это нравилось Кристофу намного больше, чем когда ее тело сковывал страх. — Целую твои ноги, — не стал скрывать он. — Тебе неприятно? — Нет, — Ульрике покачала головой, все еще пытаясь понять, что делать с руками, но прикрываться, к удовольствию Кристофа, не стала. Он не отводил взгляд от ее груди и расцеловал ноги от щиколотки до колен. Ульрике неловко хохотнула, и Кристоф посмотрел ей в глаза, продолжая потираться щекой о нежную кожу. — М? — спросил он, и, дождавшись, когда она начнет отвечать, плавно толкнулся бедрами вперед. — Ни-… Ах!.. -чего… — Ульрике прижала тыльную сторону ладони к губам. Кристоф тепло улыбнулся ей. — Все хорошо? — уточнил он, повторяя движение, только чуть медленнее. Ульрике не отняла ладони от губ, но энергично закивала, из-за чего тепло между ног Кристофа только усилилось. Он чувствовал, что мог сдвинуться чуть левее, толкнуться сильнее и прижаться откровеннее, чем до этого. Но вместо этого, Кристоф предложил: — Хочешь снять штаны? — Пока не надо, — Ульрике покачала головой. Кристоф раздвинул ее ноги и склонился над ней на локтях. Он легонько коснулся губами ее шеи и щек. — Погладь меня по голове, — попросил Кристоф. Ульрике вопросительно зарылась в волосы на затылке, вызывая толпу мурашек, и он довольно заулыбался: — Да, так… Почувствовав, что она немного расслабилась, Кристоф смущенно спросил: — Ты не снимаешь штаны, потому что переживаешь, что я увижу, что под ними? Ульрике шумно и слегка недовольно выдохнула. Ее смущение выразилось совсем по-другому: она отвернулась и прижала тыльную сторону ладони к губам. Кристоф не стал требовать ответа, а устроился между ее ног так, чтобы получить доступ к груди. Он поцеловал ее сосок один раз, но, почувствовав, как Ульрике замерла, остановился. — Потому что… — начала она тихим шепотом. — Как будто тогда иллюзия падет, и ты поймешь, что на самом деле я не- Кристоф не дал ей договорить и прижался губами к губам, глуша, какие бы слова не рвались наружу. Он целовал долго и настойчиво, пока не почувствовал робкий ответ, и даже после него почти не ослабил напора. Завершив поцелуй, Кристоф уверенно сказал: — На самом деле ты — моя девушка. Даже если под штанами меня ждет чашка кофе и булочка с корицей, это не сделает тебя менее женственной в моих глазах. Он увидел, как губы Ульрике дрогнули от улыбки, и чуть расслабился. Тем не менее, она все равно поспорила: — Сделает. Кристоф покачал головой. — Нет, не сделает, — он упрямо настоял на своем. — Я не вру и не притворяюсь. Ульрике прикусила костяшку пальца, по-прежнему избегая смотреть в его сторону, а затем прикрыла глаза ладонью. Уже в самом начале жеста, у Кристофа внутри все упало. Ульрике не издавала ни звука, но потом по ее щеке покатилась слеза. Кристоф растерянно замер, и отмер только когда она поджала губы и дрогнула от тихих слез. — Ох, Ули… — он осторожно выбрался между ее ног и лег на спину, в их знакомую позу. Кристоф потянул Ульрике к себе, обвивая обеими руками и укладывая на груди. — Дай-ка… — ему пришлось немного поерзать на кровати, прежде чем он выудил пушистый плед и накрыл их обоих под самую шею, пряча наготу в надежде дать ощущение безопасности и защищенности. Кристоф ткнулся лицом в макушку Ульрике, крепко и надежно обвил за плечи, и приготовился ждать. Они все еще прижимались друг к другу обнаженными телами, и он ощущал приятную упругость ее груди, но возбуждения это больше не вызывало. Кристоф пообещал самому себе, что в ближайшее время не будет заходить дальше — не тогда, когда это вызывало у Ульрике столько стресса. — Вот так… Я с тобой… — шепнул он, и ее дрожь только усилилась. — Я рядом.