Крампус для героя

Говорят, осенью и весной у долбоебов случаются обострения. Брок давно понял, что это так, цветочки, которым до ягодок еще расти и расти. Главные ягоды, прямо-таки ягодицы, наступали в предрождественский период. Взрослые вменяемые, казалось бы, люди превращались в какой-то ебаный ла-ла-лалала-лала-ла-здец. Трискелион обматывали километром гирлянд. Из каждого утюга, как девочка из «Звонка», перла Мерайя. И все выебывались! От последнего рекрута и до самого высокого начальства каждый считал своим долгом нацепить на башку красную шапочку, оленьи рожки или максимально всратый свитер с лампочками. Брока это все не то чтобы бесило, нет. В основном утомляло. Никто не назвал бы его прям ненавистником Рождества, разве что чрезмерности всевозможной мишуры. Черные елочные шары под потолком в раздевалке Страйка его даже прикалывали. И огромная елка в холле нравилась. Даже уебищные свитера он готов был понять и простить, но ебаный свет, не на работу же и не весь месяц! Хвала яйцам, прийти к нему на тренировку в шапочке никакому шутнику в дурную башку не стукало, Красные Шапочки Брока сторонились, как того серого волка: по прежним годам помнили, что командир в ней заставит и заниматься, даром что эта хуйня синтетическая, теплая, а нагрузка такая, что и без гандона на голове семь потов сойдет. Увы, во всем остальном Трискелионе от повального джингл-беллса было некуда сбежать. У Фьюри на глазной повязке и то мигала лампочка! А вишенкой на торте каждый год в первые дни декабря начинался он: весь этот балаган с «тайным Сантой». «Тайного Санту» начали проводить, чтоб сотрудники разных департаментов имели шанс хоть как-то перезнакомиться. Брок так попал однажды: вытянул Клайва из отдела статистики. Ебаные пассатижи, Брок до этого вообще не знал, что в Щ.И.Т.е есть отдел статистики! Пришлось подкараулить возле кофемашины пару девчонок, его коллег, — обе фонили библиотекарша-вайбами, очочки, юбки-карандаши, волосы скручены в фигу, и обе страшно его дичились: у силовиков вообще репутация в Щ.И.Т.е была питекантропская, не в последнюю очередь оттого, что объяснялись они по-военному эффективно — то есть приличными в речи бывали только артикли. Когда девочки поняли, что за коленки их хватать никто не будет, они оттаяли и про Клайва слили всю подноготную: у того был аквариум в полстены и тропические рыбки. Брок загуглил «что подарить аквариумисту», забрел на форум энтузиастов, в итоге подарил сам не понял что: какой-то хитрый магнитный скребок, которому Клайв обрадовался, будто это был по меньшей мере Глок. В сухом остатке у Брока появился человек, которому можно позвонить в любое время дня и ночи, чтобы проконсультироваться по поводу тропических рыбок, и это знакомство даже пригодилось ему ровно один раз, когда в Красном море в ходе миссии Роллинз собрался помирать от невзрачной полосатой хуйни с плавниками. В принципе, его так или иначе перли бы в больницу на всех парах, так что «звонок другу» максимум сэкономил Броку немного нервных клеток. Страйк начал мухлевать с распределением практически сразу, введя практику «махнемся не глядя» со всеми встречными. Махались до тех пор, пока не попадется кто-то из своих, кому не нужно будет проводить целую проверку бэкграунда, чтобы придумать подарок. Заранее закупали на выставках чуть ли не оптом подарочный огнестрел, ножи, всякую спортивную и походную снарягу — понятное и предсказуемое. Брок еще в октябре упаковал заготовку и не собирался больше напрягаться по поводу всей этой подарочной тряхомудии. Однако в один поздний, очень поздний вечер он, сам того не ожидая, передумал. День выдался долгий, перед глазами аж рябило от цифр и букв в отчетах, за которыми он допоздна и засиделся. Хотелось доехать до дома как можно скорее, въебать банку пива, сожрать что-то сытное и лечь спать. Ну, может, еще отдрочить под душем. Лифт тренькнул, разъехались створки, и Брок моментально определился, на кого будет дрочить, если до этого сегодня дойдет: в лифте лицом к окну стоял Капитан Америка. Лицом к окну означало жопой к Броку, а жопа эта даже в свободных цивильных брюках будоражила чувства. Крепкая, округлая, в кэпском костюме для геройства она просила шлепка, а так — таинственно манила, слегка задрапированная тонкой тканью. — Кэп, — кивнул Брок. Кэп поймал его взгляд в отражении и развернулся. — Рамлоу. Непривычно видеть вас в гражданском. Брок ухмыльнулся. Его гражданское чаще всего недалеко уходило от форменного, а тут повезло попасться на Кэпа в единственных приличных джинсах. — И как? Красавчик? Кэп только на пресс-конференциях хлопал ресницами, делая вид, что не понял, чего от него хотят, а так, по жизни, отбивал подачи вполне спокойно. Поначалу с ним еще как-то пытались фильтровать, не выражаться, но оказалось, что Кэп в целом свой мужик, хоть и ископаемый. Брок особо не зарывался, чтоб прям подкатывать, но и фитилек не прикручивал. — Хороший у вас ремень. Кожа? — Ага. Любишь это дело? — Не то слово. Брок не стал упускать возможность безнаказанно оглядеть Кэпа в ответ. Ремень у него был раритетный, «дедовский», чутка потертый. — Буду знать, если вытащу тебя в «тайном Санте», что тебе до полного счастья не хватает крепкого ремня. Кэп хмыкнул и как-то по-озорному усмехнулся. Выражение лица у него сделалось мечтательно-шкодное настолько, что Брок аж оторопел, но Кэп моментально собрал покерфейс обратно, да так, что и непонятно: было ли или показалось. — В этом вашем двадцать первом веке все получают подарки! А ведь у нас было иначе. — Да? — Брок морально готов был услышать про тяжелое детство времен Депрессии и деревянные игрушки, приколоченные к полу, но Кэп удивил: — Если кто-то много дрался, — Кэп жестом обвел себя, — не ходил в церковь, хамил старшим, к нему приходил отнюдь не Санта Клаус. — А кто? Кэп заговорщицки наклонился к его уху и неожиданно жарко выдохнул: — Крампус. Лифт тренькнул и открылся. Кэп как ни в чем не бывало пожелал доброй ночи и зашагал по сумрачной парковке. Брок на пару секунд отстал, чтоб лишний раз полюбоваться на то, как перекатываются мышцы под свободными брюками. Крампус. Это какая-то рогатая хуйня, Брок смутно помнил, типа анти-Санты. Приходит к плохим мальчикам. Кэп попиздовал домой на юрком мотоцикле, а Брок со своим танком встал в пробке сразу за Трискелионом и загуглил фольклорный элемент, вышедший из моды примерно одновременно с клетчатыми рубашками Кэпа. Крампус вместо подарков оставлял уголь под подушкой, а особо отличившихся порол. Брок повторил в голове свое «до полного счастья тебе не хватает крепкого ремня» и усмешку Кэпа, и в единственных приличных джинсах стало тесно и жарко. Он же не мог… Он же не намекал?.. Сзади посигналили, и Брок встряхнулся, проехал вперед. Пробка быстро рассасывалась. Короткий, но дохуя содержательный разговор с Кэпом не шел из головы. Засел там как заноза и зудел, пульсируя, прорастая, пока желание проверить, насколько плохим мальчиком может быть Кэп, не переполнило до краев. Чтобы получить в «тайном Санте» бумажку с заветным именем, пришлось изрядно попотеть. На его счастье, Кэп, едва появившись в штате, попал в список тех людей, которым простые смертные опасались дарить подарки: груз ответственности выдерживали либо ярые фанаты, либо вхожие в ближний круг. Это Страйк уже знал, что Кэп — нормальный мужик, даром что легенда, а у какого-нибудь рядового аналитика могли и ноги подкоситься. Избавлялись от Романовой, Фьюри, Хилл, — боялись не угадать и навлечь на себя. Чего-нибудь. Страйк многие тоже обменивали: большие страшные вояки, Брок, в общем, понимал. Он-то мог с искренней заботой подарить Роллинзу поход в спа с масочками и размягчающими маселками для его шрамированной рожи, а кто-то чужой рисковал получить по шее за наезд. После пары десятков бессистемных «махнемся» с кем попало Брок решил применить профессиональные навыки шпионажа и поднял тему «кому не повезло» в курилке. Про Кэпа никто ничего не сказал, но вот Блумберг слышал, будто Картер жаловалась, что ей попалась Романова, а Романова, мол, очень скрытная и ей фиг что придумаешь. Брок усмехнулся и пошел с этой информацией прямиком к Бартону — он и Романова таинственным образом всегда выпадали друг другу с того самого года, как Романову вообще перевербовали в Щ.И.Т. Бартон в обмен на разведданные разузнал, кто вытянул Кэпа. Дед из отдела снабжения успел выменять Кэпа на Ситуэла, но след был взят, и вскоре Брок настиг обладательницу заветного адресата: мисс Саймонс из бухгалтерии. — Кто вам достался в «тайном Санте», мисс Си? — спросил у нее Брок будто невзначай, пристраивая на край стола стопку бумаг, которые давным-давно должен был занести, но ебал в рот по случаю предстоящих праздников. — Так я вам и сказала, агент Рамлоу, — хмыкнула Саймонс. — Кто-нибудь, кого я знаю? Ну, вдруг я могу подсказать что-то стоящее! Саймонс поманила его рукой, унизанной перстеньками. Брок наклонился над столом, оперся на локоть. — Ох, агент Рамлоу, вы и мертвую уговорите. Мне достался сам Капитан Америка! — Капитан Сдобные Булочки? — притворно поразился Брок. — Вот вам не повезло. — Это еще почему? — Ну, а вы подумайте, мисс Си. Капитан практически аскет. По прибытии в ДиСи его обеспечили всем необходимым — значит, вся кухонная херотень, бытовая техника и повседневная лабуда типа полотенец у него есть. Из одежды он носит такую хуйню, простите мой французский, что вы либо рискуете подарить ему что-то, что он никогда не наденет, либо очередную уебищную рубашку, которую не простит общественность. Безделушек и украшений он не переносит. Что-то раритетное для души — так он в этом разбирается куда лучше вас, и вы рискуете обосраться перед живой легендой. Нет, мисс Си, вам нечем поразить Капитана, разве что вашими ношеными трусиками, да и то этого добра ему присылают поклонницы. — Добрый вы человек, агент Рамлоу, — хмыкнула Саймонс. — Не волнуйтесь, я придумала что-то классное. Подарю ему проигрыватель для винила. Брок разочарованно поцокал языком: — У него их как минимум два. На день рождения, летом, один подарили от Страйка, другой Коулсон где-то нарыл на барахолке, там прямо патефон, ретро, и к нему стопка пластинок. Причем Синатра — с автографом. — Вот непруха. Согласилась я на свою голову. Не поменяетесь со мной? — Только ради ваших прекрасных глаз, мисс Си. И квартальной премии всему Страйку до, а не после праздников. — Головорез, — поджала губы Саймонс. — Совести у вас нет, агент Рамлоу. По рукам, душегуб вы эдакий. Добыв заветную бумажку, Брок унаследовал вместе с ней все сомнения предыдущих обладаталей. Кэп, конечно, был не совсем тем человеком, которого в нем можно было заподозрить по военным хроникам — хроники ему рисовали вполне конкретный образ, работавший на пропаганду, а как личность он там был никому не интересен. Однако все же рос он в довоенные годы, никуда тут не денешься. Но ведь мужики с мужиками как-то еблись и в прошлом веке, и во все времена? Брок и до их разговора в лифте много раз замечал то взгляды, то туманные полунамеки, которые принял бы за флирт, если б речь шла о современном парне, но пропускал мимо ушей, потому что, ну. Кэп. Разве Кэп может намекать? Скорее уж ляпнуть что-то без всякой задней мысли, а Броку потом ночами не спать, крутить его слова по-всякому. Крампуса ему надо, ну охуеть теперь. До Рождества Брок успел раз десять разувериться в своих догадках, потом, перекинувшись с Кэпом парой слов по работе, вновь воспылать — и опять передумать. Таких аттракционов он за собой вообще не помнил. Наконец календарь показал, что у одного славного парня из Назарета день рождения, и общественность хлынула рекой к главной елке Щ.И.Т.а — подложить подарочек и узнать, что же приготовил тайный Санта им самим. Кэп любовался суетой с высоты стеклянного балкона над холлом. Брок подобрался со спины и с минуту пожирал глазами великолепные тылы, на которые собрался покуситься. По времени как раз выпала фаза, когда вся затея казалась редкостной дуростью, но Брок не привык отступать перед трудностями. — Ждете, когда схлынет толпа, чтобы заглянуть под елку? — спросил Кэп, повернув в его сторону свой героический нос. — С Рождеством, Рамлоу. — С Рождеством. Нет, я к тебе шел. Я твой тайный Санта. — Вот как? — Вот так, ага. — Какая удивительная случайность, — осклабился Кэп, оборачиваясь все же к нему всем корпусом. — А то. Я что хотел… Насчет твоего подарка. Он немного, ну. При людях, наверное, не стоит. — Боюсь спросить. — А ты не спрашивай. Пригласи к себе, там разберемся. Кэп потупился, как скромница, но ломаться не стал, и Брок воспрял духом. Если б тот начал хлопать своими честными глазами, выпытывать, что к чему — было б понятно, что Брок себе просто что-то надумал. Но раз Кэп ничего не спросил… Похоже, они все же на одной волне. — Дайте мне полчаса форы и приезжайте, — сказал Кэп, глянув на часы. — Немного… приберусь. — Он мило порозовел, кивнул Броку по-капитански, сдержанно, и ушел в сторону парковки. Брок облокотился на парапет. В том месте, где Кэп опирался на поручень, металл был теплым. Внизу смеялись, бросались блестящими лентами, снятыми с подарков, как серпантином. В вертушке дверей кто-то подвесил омелу, и теперь там образовалась пробка. Прокатиться с Романовой хотели очень многие, но не зассал один Роллинз, и теперь держал ее, обманчиво хрупкую, в своих здоровенных лапищах всем на зависть. Хмыкнув, Брок двинул в раздевалку. Если повезет, он в своих лапах тоже чего-нибудь хорошее подержит. В личном шкафчике всегда хранилась косметичка брутально-стального цвета со всеми приблудами для потенциально близкого общения с другим мужиком. Захуярив обойму, он посидел на толчке, потом обмазал депиляционным кремом стратегические места, побрил подмышки, подравнял триммером модную щетину на ебале. Бравурно насвистывая, вымылся до скрипа, надел чистые трусы и поехал на свидание. Ну или на казнь, если он все же ошибся и Кэп ничего такого не имел в виду. Впрочем, с чистой жопой умирать все же как-то не так страшно. По крайней мере у него были нулевые шансы обосраться. На улице стояла темень, как в час ночи, щедро разбавленная желтоватым, оранжевым и красным светом от машин и голубоватым — от фонарей. Неоновые рекламы хуярили по глазам беспорядочными всплесками цвета. Брок подумал, поглядывая через лобовое стекло на всю эту светомузыку, — интересно, как Кэпу было к этому привыкать? Он и сам-то после затяжной миссии где-нибудь вдали от цивилизации приезжал и как мешком ударенный осваивался пару дней. Кэпа поселили совсем недалеко от Трискелиона, на третьем этаже игривого дома с башенками. С видом на поток машин в час пик, ну да что поделаешь, нет в мире совершенства. Шумоизоляцию в Щ.И.Т.е делали изумительно, так что даже со своим улучшенным слухом Кэп вряд ли сильно страдал. Брок припарковался на узкой улочке под деревьями, рассовал по карманам куртки скарб и глянул на окна. Свет был приглушенным, но Брока здесь определенно ждали. Он поднялся по лестнице. К Кэпу приставлена была Картер, молоденькая идеалистка, но неглупая. Были шансы, что выводы, в случае чего, она сделает правильные, и доложит, само собой, наверх. Жила она в соседней квартире, под прикрытием, Кэп и не знал. Не берегся. Брок представил себя под суровым взглядом Фьюри и поежился. Лучше бы диетическая жопка Картер еще под елочкой свой подарочек искала в инфекционке, или где там она числилась по легенде. Он тихо стукнул костяшками в дверь, и та моментально открылась, будто Кэп ждал с той стороны. Может, и ждал. Увидел из окна машину или просто улучшенным слухом разобрал шаги по лестнице. Они не обменялись приветствиями, только кивками, и Брок, озираясь, вошел в просторную квартиру. Кэп въехал еще летом, а толком не обжился. Принты плакатов военных времен в рамах стояли сиротливо вдоль стен, дожидаясь, когда дойдут руки их повесить. Куда там — капитанский легендарный щит и тот притулился на кухне, будто места в гражданской жизни ему не нашлось. Квартира просматривалась чуть ли не вся — Кэпу втюхали открытую планировку. Диван делил помещение пополам. Пахло дымком: в камине полыхало. Брок представил себе Кэпа на шкурах у камина, и ему срочно пришлось снять куртку, потому что бросило в жар. — Выпьешь? — спросил Кэп. Брок присвистнул, глянув на этикетку непочатой коньячной бутылки. — Я в этом не разбираюсь, это Старк. В прошлом году. Я… в общем, не пью. — Не пьет, не курит, матом не ругается… И каким же местом ты у нас плохой мальчик, Кэп? Тот лукаво улыбнулся, отвел глаза. — Не на работе, Рамлоу, — попросил он мягко. Брок кивнул, принимая. На своей территории он был Стив Роджерс, все остальное вместе с щитом было снято и поставлено в угол. От камина шло приятное тепло. Кэп присел на диван, глядя снизу вверх, и от этого взгляда стало горячо — куда там камину! Брок пошарил по карманам куртки. Извлек маленькую коробку, упакованную в веселенькую синюю бумагу с блеском и перевязанную лентой. Кэп взял ее, не сводя глаз с Брока. — Ты говорил, тебе этого не хватает, — сказал Брок, когда Кэп наконец открыл подарок. В коробке змеей свился новенький ремень, ярко пахнущий хорошей кожей. — Но если тебе больше нравится мой… Он расстегнул на себе пряжку. Кэп поерзал, пододвигаясь к краю дивана, и его лицо оказалось так близко к паху Брока, что если б не джинсы — почувствовал бы на коже затаенное дыхание. Горячие ладони аккуратно легли Броку на бедра. С лица все не сходило напряженное выражение, будто Кэп прямо сейчас вымучивал план операции, когда осторожно, почти невесомо вел руками вверх по бедрам, тянулся к расстегнутому ремню. — Так что, Роджерс? Покажешь, каким плохим мальчиком умеешь быть? — проворковал Брок, сверху вниз глядя на его лицо. Кэп облизнулся: — Не думаю, что я так уж в этом плох. Словно прогремел стартовый пистолет, они оба бросились расстегивать джинсы Брока, сталкиваясь руками. В следующий миг Кэп дернул резинку белья, выпуская на волю уже порядком напряженный член Брока, и без колебаний всосал его, точно делал это в своей жизни сотни раз. Брок, шумно выдохнув, погладил его по лицу, по запавшей щеке, и со лба Кэпа пропала та строгая вертикальная морщинка, которая была его частой спутницей в моменты душевного разлада. Кэп отсасывал с видимым удовольствием и легкостью, выдававшей опыт. Член Брока был явно не первым во рту национального достояния. Он почти не давился, даже проталкивая головку глубоко, по самые гланды, и ерзал на краешке дивана, то широко разводя колени, то сжимая их. Брок вытащил член, обвел головкой припухшие губы Кэпа, придерживая ствол пальцами. Приспустил резинку белья ниже, подперев ею яйца, и Кэп со стоном приник к ним ртом, вылизывая и посасывая. Он потянул Брока на себя, откидываясь на диване и вынуждая встать коленями на край, разведя их в стороны, насколько позволяли джинсы. Зажатый между спинкой дивана и Броком, Кэп мог только принимать в рот член, постанывая. Черт возьми, он любил, когда его грубо и бесцеремонно трахали в рот. Брок застонал от восторга: он сорвал ебаный джекпот. Горячие сквозь джинсовую ткань ладони Кэпа лежали у Брока на жопе, прижимая его теснее. Зная силищу этого сверхчеловека, Брок был спокоен, что не перегнет палку — Кэп даже в полуобмороке мог отшвырнуть его в стену, как тряпку, если вдруг что-то пойдет не так. Пока, впрочем, все шло более чем «так». Кэп наслаждался своей игрушкой, причмокивая, туго сжимал губы, сглатывал горлом. У Брока чуть глаза не закатывались от этой ласковой пытки. Он раз за разом подавался бедрами навстречу жадному мокрому рту, пальцами то стискивая спинку дивана, то тщетно пытаясь прихватить Кэпа за коротко стриженные волосы. Развязка стремительно надвигалась. — А что, Роджерс, — спросил он хриплым, севшим от возбуждения голосом, — плохие мальчики глотают или сплевывают? Он подал бедрами назад, похлопывая Кэпа головкой по щеке и давая тому возможность ответить. — Плохие мальчики крепко закрывают глаза и принимают то, что им дают, — отозвался Кэп почти без голоса, и Брока сорвало. Со стоном, стиснув ствол в кулаке, он выплеснул тяжелую густую струю Кэпу на лицо. Тот успел зажмуриться, и вовремя — второй залп грязно, неаккуратно расплескался по щеке, перечеркнув бровь. Третий Брок сумел направить и обкончал ему приоткрытые губы, натертые и потемневшие, припухшие, будто отпизженные. Выдаивая последние капли, с силой передергивая кулаком, он по скользкой сперме легко втолкнул головку Кэпу в рот, и тот послушно вылизал ее дочиста, прежде чем выпустить. Брок оглядел его красивое выебанное лицо, стыдливый румянец в потеках своей спермы. Размазал большим пальцем по губе. — Ладно, допустим, аргумент принят, Крампус по тебе плачет. Так чо там, Роджерс, — он понизил голос до интимного, — взгреть тебя? Кэп со стоном выгнулся, потерся об его бедра своими охуенными сиськами. Спихнул Брока, перекатился, вставая на колени и облокачиваясь на спинку дивана. Торопливо стянул с роскошной задницы домашние брюки и белье, стреноживая себя у колен. — Я хочу опробовать мой новый ремень, — сказал он. — И, Рамлоу… Если я буду кричать, не останавливайся. Брок покосился на стены. — Боюсь, Агент Тринадцать выломает дверь. — Кейт работает на Щ.И.Т.?! — Кому Кейт, а кому и Шэрон. Вот, сожми зубами. — Брок сложил пополам собственный ремень и сунул ему в рот. Кэп послушно прикусил импровизированный кляп, пачкая спермой Брока. Хлестнуть ремнем по идеальной капитанской жопе оказалось кайфово. Кэп дернулся всем телом и снова замер, а Брок во все глаза глядел, как наливается краснотой полоса на не тронутой загаром гладкой коже. Он въебал еще раз, на дюйм пониже, поерзал, поудобнее устраиваясь на диване коленями, оперся свободной рукой Кэпу на поясницу, пригибая его грудью к спинке дивана. На пояснице был совершенно персиковый нежный пушок. Брок хлестнул ремнем по бедрам, игриво водя кончиками пальцев вниз по крестцу и обратно. Кэп перенес вес с одной ноги на другую, жопа напряглась и снова расслабилась. Малиновые полосы перечеркивали ее, как ленты — хорошо упакованный подарочек. Брок осклабился. Снова хлестнул — с оттягом. Кэп жалобно мяукнул в ремень, потерся сосками о спинку дивана. Брок задрал на нем футболку, сунул руку под Кэпа, по-хозяйски облапал сиськи. Сосок ткнулся в ладонь как камушек, напряженный до боли. Брок грубо щипнул его, покрутил в пальцах. Снова стегнул по бедрам, раз, два, потом по самой границе между бедрами и жопой, по самому чувствительному месту, и Кэп взвыл, прогнулся, приподнимая задницу, как кошка в течке. На вверенной территории мало оставалось мест, которые еще не полыхали яростным малиновым, и Брок повторил по той же сладкой полоске под жопой. Кэп вскрикнул и выронил ремень. Перегнулся через спинку дивана, едва не ныряя вниз, чтобы подобрать — Брок бесцеремонно стиснул ягодицу, отвел, любуясь на крепко сжатую дырку. Собрал во рту слюну и смачно плюнул. Очко сыграло, и он пальцем растер по нему плевок, едва по первую фалангу вдавливаясь внутрь. — Такой охуенно тесный сейчас. — Еще полдюжины, и мне хватит, — сказал Кэп таким голосом, будто пару часов орал приказы против ветра в бурю. — Можешь… проверить. На себе. Я имею в виду, если ты захочешь, ну, получить удовольствие и с этой стороны тоже. — Мне нравится, как это звучит, Роджерс. — Мне тоже, — выдохнул Кэп. Брок предупреждающе потрепал его по ягодице и огрел ремнем наискосок. Кэп мучительно застонал и снова закусил свой кляп, глуша голос. Место и направление для последних ударов Брок выбирал как художник, примерялся, чтоб попасть по возмутительно бледным полоскам, оставшимся между предыдущими. Кэп мычал, почти всхлипывал. Каждый стон плескался Броку прямо в яйца, с головки капало. Отсчитав обещанные полдюжины ударов, он отбросил ремень. Освободил Кэпа от штанов и белья, болтавшихся над коленями, задрал повыше его футболку, собирая складками над грудью — сиськи у Кэпа были что надо, не у всякой девицы такие буфера. Ноги Кэпа после порки подгибались, Брок распинал их пошире. Взял его за запястья, свел их вместе за поясницей и, подобрав отброшенный было ремень, обмотал, вынуждая опираться на широкую диванную спинку животом. Связанные руки на Кэпе смотрелись охуенно. Не менее, чем малиновая от порки шикарная кэпская жопа, которую Брок собирался распечатать. Обконченное лицо с ремнем вместо кляпа наверняка тоже выглядело впечатляюще, как и сам Брок во всей этой композиции: полностью одетый, в ботинках, едва снявший куртку. Он раскрывал намертво стиснутую дырку сразу членом, терпеливо продалбливая себе путь сначала неглубоко, едва надавливая, потом все основательнее. Кэп извивался под ним, глушил стоны кляпом, но пощады не просил. Брок едва не двинул коней, пока проебал себе дупло. Он безжалостно мял отшлепанную задницу обеими руками. Наконец когда он начал яйцами задевать промежность Кэпа, тот выпрямился, расправил плечи, кивнул на сиденье дивана, обернувшись через плечо, и Брок ухватил его за футболку, как коня за сбрую, и помог плавно опуститься на бок, а оттуда на спину. Жаль было утратить козырные виды на жопу национального символа, но спереди у него тоже было чем полюбоваться. Брок облизал его соски, закинул одну ногу Кэпа себе на плечо и нарастил темп. Ремень выскользнул из зубов Кэпа. Долбежка в простату в такой позе явно была его криптонитом. Кончал он долго, скуля, залил себе все сиськи, и смотреть на все это не было никаких сил — Брок спустил следом за ним, вцепившись зубами в перекрученную футболку. …В понедельник они встретились в лифте с самого утра. Брок, что греха таить, немного опасался, что между ними встанет стеной неловкость, но вместо этого внутри расплескалась радость встречи и что-то теплое, бархатное, из-за которого на рожу полезла максимально дурная лыба. — Кэп. — Рамлоу. — Как провел праздники? — Крампус по традиции подложил уголь мне под подушку. — Ага. Надеюсь, не хуйню купил, я в этих художественных приблудах не рублю. — Я, признаться, не избалован, в мои времена из печи брали. — Ну попробуешь, значит. — Да. Спасибо. Новый ремень? — На старом следы зубов откуда-то взялись, вот прям в душе не ебу откуда. — Запах новой кожи с некоторых пор делает со мной немыслимые вещи. — Тест-драйв? — Непременно. Приедешь вечером? — Говно вопрос. Жопу брить? — Ну если ты предлагаешь… — Ну раз ты соглашаешься… — Рамлоу. Спасибо. Это были очень хорошие подарки. Все три. — Три? Я насчитал два. — Ремень, уголь… и все, что было между. Мисс Саймонс однозначно могла отсосать со своим патефоном. Брок опять ухмыльнулся и так и доехал до своего этажа: в удивительном новогоднем настроении. Он готов был даже надеть шапочку.