Испорченная косметичка и осквернённое лицо макне

Пелена слёз застилала Минхёковы глаза, а живот продолжал болеть от недавней истерики. Он даже поверить не мог, что ему настолько повезёт и использованный гандон прилетит прямо в лоб их любимому макне. Ли было немного стыдно, что Чангюну пришлось испробовать на себе сию "живую маску", но ключевое слово немного. Главное, что он избежал позора, который Кихён припоминал бы ему ещё очень долго, зная хорошую память этого неугомонного хомяка, и ужасающих пыток в свою сторону. Поэтому как только мамочка группы ретировалась с кухни кудахтая над самым младшим птенчиком, Минхёк взял себя и свой смех в руки, а также всё ещё сотрясающегося Чжухона и вышел в коридор. По дороги до комнаты Мин всё ещё не мог нарадоваться своей небольшой победе, о чём громко напоминал младшему Ли, который только начинал успокаиваться, но воспоминания от рассказа старшего заставляли его живот разразиться новой волной смеха. - А ты видел лицо нашего макне, - всё не унимался шатен, - для него будто ничего не обычного не произошло. Словно он каждый день ловит так лицом что-то белое - Хё-ё-ён, - взвыл Чжухон, вися на руке старшего, - я уже больше не мо-о-огу. Мне уже больно, хён - Хони, солнышко, дай мне поупиваться своей победой ещё немного, - старший развернулся к реперу и взял его лицо в руки, а затем быстро чмокнул в нос, - Кихён всё равно убьёт за младшего, а точнее, цитирую: «за его опороченную честь» На последней фразе Мин насупил нос, задрав голову, и поднял указательный палец вверх, как бы копируя Кихёна. На данную сцену Чжу снова коротко хохотнул, поцеловал старшего в щёку и наклонился к его уху - Будто я дам ему это сделать, - младший Ли снова оставил короткий поцелуй, но уже на шее хёна, из-за чего у последнего пробежали предательские мурашки и немного дёрнулся кадык. Такой младший всегда будоражил его, словно старший вовсе и не старший, а малыш, которого нужно защищать от всего этого страшного и опасного мира. И Хёк был не против такого расклада, поскольку знал, что его приключенческая задница вечно норовила найти себе новую авантюру, но вот разгребать последствия потом вообще не хотелось. Минхёк был очень слаб перед Чжухоном. Он был фактически его единственной слабостью, которая мгновенно давала такую брешь, что того и гляди - потонет. Шатен повернул голову к своему парню и посмотрел на него глазами, полными неимоверной любви и нежности. Он обхватил край нижней челюсти репера указательным пальцем, а большим провёл по нижней губе, слегка надавливая. В следующее мгновение он почувствовал влажный кончик языка на грубой коже пальца. Чжу смотрел ему в глаза с таким же сильным влечением и толикой возбуждения. Если Минхёк мог утопить кого угодно в своей любви, то Чжухон был способен сжечь заживо своего избранника. Их любовь была похожа на соревнование кто кого залюбит сильнее. По началу они оба безумно боялись, что вскоре надоедят друг другу, как было с предыдущими партнёрами. Всё разрешилось в один вечер, когда Чжу пришёл в комнату Хёка, обнял последнего до хруста в позвоночнике и рёбрах и разрыдался. Сначала Мин очень сильно испугался, что могло такого случиться у его мальчика, вслушивался в его неразборчивые лепетания в перерывах между рыданиями, поглаживал пальцами по спине, рукам, бёдрам и голове. А когда понял, что они оба влюблённые дураки, боящиеся проявить свои чувства в полном объёме, то положил голову младшему на плечо и тоже стал тихо плакать. С того момента они стали более внимательны друг к другу, стали больше разговаривать о чувствах и их отношениях. И это несомненно пошло обоим на пользу. В тот момент они будто влюбились в друг друга ещё сильнее, чем прежде. Увидели то, чего не видели ранее. И поняли, что не могут друг без друга. Минхёк ещё раз огладил губу Хона и сократил расстояние для поцелуя. Чжу у свою очередь прикрыл глаза и прижался к хёну ещё ближе, словно если он этого не сделает, то старший окажется иллюзией и исчезнет. Мин мягко коснулся губами чужих губ и шумно выдохнул в поцелуй, после чего переместил руки на затылок парня, осторожно зарываясь пальцами в густые и мягкие волосы. Такие нежные и чувственные поцелуи были не редкостью у Чжу/Хёков, но они ощущались настолько интимно, что они случались только наедине, вдали от посторонних глаз и ушей. Пусть для всех они будут взбалмошной и неугомонной парой. Пусть все так думают, главное, что они могут позволить себе быть настоящими друг с другом и дарить партнёру такое количество любви, которое другим и не снилось. Вдруг в коридоре послышался скрип двери и чьи-то тяжёлые шаг. Парни замерли в поцелуе и навострили уши. Они уже долго жили все вместе и прекрасно могли различить одногруппников по звуку шагов. И судя по увесистости и ширине шага это явно был… - Доброе утро, Шону-хён, - с небольшой опаской в голосе сказал Минхёк, нехотя отлипая от Чжухона, - как тебе спалось? - А сам подумай, - размеренно сказал Хёну с толикой метала в голосе, - приятно ли будет тебе просыпаться от ваших воплей и гогота? Минхёк состроил виноватую мордочку, но в темноте коридора её мог разглядеть разве что Чжу, но последний был слишком напряжен и даже немного испуган. Кого-кого, а самого старшего хёна он не ожидал увидеть сегодня утром. Шону всегда спал как убитый, но если у тебя и получится его разбудить, то будь готов к последствиям первые несколько часов, а то и весь день в зависимости от графика. Сегодня прогноз на настроение Шону был более благоприятен, чем в другой день. Ведь сегодня выходной и он быстро сможет расслабиться, а не испепелять всех своим хмурым взглядом.  Спустя пару секунд молчания, старший хён махнул рукой на испуганную парочку, дескать, фиг с вами, и направился в сторону кухни, из которой до сих пор доносилось чьё-то хрюканье. Минхёк же, не долго думая, взял своего парня за руку и потащил в комнату.