Арабский гон

У Абдуллаха начался гон. Он ненавидел этот период, ведь в это время он не мог воспользоваться их маленькой шлюшкой - Джамал запрещал, опасаясь, что тот залетит от Абдуллаха. Приходилось обходится своей рукой, будучи запертым в их с Маратом палатке. Рука Абдуллаха, в отличие от нежных ладошек Анви, была сухой и грубой, не дарящей те сладостные ощущения, что доставляли мягкие ручки раба. А как приятно было ебать его в растраханную дырочку, используя в качестве смазки свою же сперму. Или входить в его сладенький ротик, так нежно обхватывающий член Абдуллаха, пока сзади Анви брал Марат, каждым своим толчком выбивающий из сучки стоны и всхлипы, которые отдавались приятной вибрацией на члене пустынника. Внезапно в фантазиях Абдуллаха лицо Анви заменилось глупой рожей Марата. Его полные губы, так крепко сжимали его ствол, готовый излиться лишь от вида стоящего перед ним на коленях Маратика. Абдуллах вспомнил, как товарищ недавно поцеловал его, впившись своими губами в чужие, и как разбойник ответил на поцелуй, не давая себе отчета почему. Неужели ему нравился мужик, к тому же его друг? Впрочем какая разница, если Абдуллах нашел кем себя удовлетворить в этот гон. *** Марат возвращается к вечеру - с Джамалом и остальными парнями он ездил на разведку. Хотя, думал Абдуллах, Марата брать с собой на разведку явно не стоило - его запах, наверное, чувствовался за 5 километров, и все, должно быть, явно ощущали их слежку. Абдуллах сидит и смотрит, как Марат раздевается, чтобы переодеться ко сну (хотя бы к этому они смогли его приучить), сжимая свой член сквозь штаны. Закусив губу, он разглядывает стройное, подтянутое тело Марата, блестящее от масла. Абдуллах встает, подходит к напарнику и сжимает его ягодицу, только что оголившуюся, ведь Марат как раз снимал штаны. От неожиданности тот вскрикивает, а Абдуллах берет его за шею второй рукой и, сжимая её, шепчет на ухо: – Ну здравствуй, Маратик, – облизывает он чужое ухо. – Ты сегодня так вкусно пахнешь. Неужели помылся, прежде чем прийти ко мне? – А- Абдуллах, что ты делаешь? – Заткнись, – шипит Абдуллах и тут же меняет тон: – Неужели ты готовился к встрече со мной? Марат, все еще не понимая, что происходит, спрашивает: – Абдуллах, что происходит? Гон в голову ударил, ха-ха? – Вроде того, – мурлычет тот, перемещая руку с ягодицы на волосатый живот Марата, проводя ей ниже. Носом он утыкается в чужую шею, вдыхая свежий аромат мыла. Товарищ откидывает голову на плечо Абдуллаха и кладет свою руку на его скулу, проводя по ней. Тот впивается в шею зубами, вырывая из уст Марата тихий стон. Вдруг Абдуллах резко разворачивает Марата лицом к себе, вжимая в себя, и впивается в его сочные губы, покусывая их. Тот тут же раскрывает рот, поддаваясь старшему товарищу, и он проникает внутрь своим языком, проходясь по зубам, не давай никому из них вздохнуть. Когда же они начали задыхаться, Абдуллах, наконец, отрывается от Марата и толкает того на ближайшую кровать. Сам он в это время тянется к бутылочке смазки, которая стояла практически в каждой палатке их банды. Его член стоит колом, а яйца так набухли, как будто вот-вот лопнут, поэтому ему не терпится хорошенько вставить Маратику. Тот уже перевернулся на живот, отставив свою сочную задницу, будто грязная шлюха, которая жаждала, чтобы её выебал клиент. Марат игриво смотрит на Абдуллаха, облизывая губы и оттягивая свою ягодицу, демонстрируя свою дырочку. Старший разбойник опирается о кровать и кусает плечо любовника. Оторвавшись, он выливает смазку на руку, откинув бутылочку, и начинает быстро растягивать Марата, попутно покрывая шею того укусами и засосами. Марат постанывает под ним, поддаваясь навстречу его пальцам. Абдуллаху не терпится выебать его как следует, поэтому вскоре он вытаскивает пальцы и практически сразу же заменяет их своим толстым, налитым кровью стволом. От неожиданности Марат вскрикивает, но пробует расслабиться, принимая в себя всю длину Абдуллаха. – Ах, Абдуллах, ты такой большой! – стонет он. – О, да, сучка, стони громче! – шипит ему на ухо Абдуллах, на что тот послушно скулит во весь голос. Абдуллах то выходит практически на всю длину, то вбивается по самые яйца в сочную задницу, такую узкую, не то что у их маленькой шлюшки. Марат сладко стонет под ним, выкрикивая его имя и говоря, как сильно хочет его. Старший сжимает крепкие бедра своего товарища и надрачивает его крупный ствол, с толстой набухшей венкой. Очень скоро Абдуллах изливается глубоко внутрь своего товарища, и тут же на его члене начинает набухать узел, распирая собой нутро Марата. Тот на это лишь снова громко стонет, надрачивая себе. Старший напарник продолжает пытаться толкаться в узкую дырочку, закусывая плечо Марата, пока тот, наконец, не кончает, изливаясь горячей спермой себе на руку. Абдуллах, покрывая шею и спину любовника укусами и поцелуями, говорит ему на ухо: – А теперь слижи её. Марат послушно тянет руку к своим губам и слизывает растекающуюся по ней сперму, погружая в рот по очереди каждый палец, пока она не становится чистой. – О да, хороший мальчик, – в ответ на это Марат лишь вновь скулит. Спустя время узел спадает, и они совершают еще несколько заходов, пока не падают на кровать обессиленные, но довольные. В то время как Марат и Абдуллах развлекали друг друга, большая часть банды собралась у костра. Джамал, держащий у себя на коленях Анви и поглаживающий его спину, прекрасно слышал звуки, доносящиеся из шатра друзей. – Ох, Абдуллах, ох жеребец, – восклицает он, после чего проводит носом по щеке Анви и шепчет ему на ухо. – Может нам тоже пойти поразвлечься? Что скажешь, малыш? Марат и Абдуллах проводят еще несколько дней практически не выходя из шатра, пока у Абдуллаха не заканчивается гон, после чего он с удовольствием возвращается к насилию над их дорогой потаскушкой.