Вышка

Роман Фильченков всего лишь двадцати пятилетний неудачник. Семьи нет, девушки нет, друзья… Спорно. А работа, ну, хотелось уволиться если честно. С самого начала знал что это конченная вакансия, пропадающие люди, ужас правда? Да вот только после десятого собеседования было уже как-то плевать, лишь бы куда-то устроиться. Хоть проституткой идти работать. И сейчас в голове крутится, а был ли эскорт таким плохим вариантом? Хотя во всех случаях лишаешься какой-то важной части психологического здоровья, просто по разному. Отвратительная работа. Лёгкий и прохладный день, липкая и мерзкая ночь. И так по кругу. Отражение в зеркале с каждым днём или скорее ночью менялось. Круги под глазами росли, а вес то резко набирался на несколько килограмм, то так же сбрасывался. Кожа стала бледнее. Волосы стали более хрупкими и где-то даже виднелась седина. Прикольно ничего не скажешь. Спал он ночью по несколько часов, предпочитая отсыпаться днём. Да и вообще спать в шкафу было неудобно, да и некогда, когда голова была занята лишь надеждами на то, что кто или что бы ни было сейчас на вышке с ним отъебался хотя бы на одну ночь. Человеческого контакта не хватало. Общения по телефону не хватало, особенно учитывая, как быстро количество звонков от кого либо стало сокращаться. Он уверен все уже давно забыли, а даже если помнят о нём, то где-то на затворках воспоминаний. В последних звонках подряд идёт только номер матери. Есть такая глупая мечта, во время очередной ночёвки в шкафу проснуться. Увидеть что это всё глупый сон, тварей не существует, как и такой работы в целом, проснуться и пойти на двенадцатое собеседование. Если раньше жизнь казалась цикличной, то теперь и вовсе похожа на бред вроде временной петли. Рома почти не выходит за пределы проклятой вышки. Горький опыт научил, не интересуется больше. Всё что нашёл закопал, а где закопал напрочь стёр из памяти, любые записи предыдущего смотрителя. Не волнует, не его дело, не важно, не хочется. Страшно. Ещё месяцок отработать по трудовому контракту и свалить. Забыть. Пусть это будет что угодно кроме вышки. Хоть сказать что был в плену у сомалийских пиратов, даже это будет звучать более адекватно, чем всё что происходит сейчас. Собственные дневники вести не будет уж точно. Пусть кто нибудь следующий старательно выпытывает информацию из Артура, получая одно лишь «понял, конец связи». Роме где-то на пятый раз надоело, настолько надоело, что начал отвечать полный бред. Кстати о Артуре. Работает, да ничего не видит. Хотя наверное надо быть наглухо отшибленным, что бы не замечать. В гостях у соседа по вышкам приятно, если говорить о всём чём угодно, кроме работы. Политика, история, домашние животные, родственники, налоги, дети, глобальное потепление, да даже если на серьёзе спорить на счёт вкусов леденцов. Любая тема, да не та которая была интересна когда-то. Вот и сейчас сидит мирно попивает чай. Ночь на дворе, однако с чужого «дома» не гонят и кажется Рома видит краткое мелькающие понимание и сочувствие, да слишком быстрое, что бы поймать и запечатлеть. — Знаешь, каждую ночь сниться сон, как меня пытается укусить собака. — бред, да как ещё говорить, если накипело, а прямой диалог ничего не даёт. — Ну и… Хуйня тебе снится, Ром, ты поэтому спишь только три часа, боишься что волчок укусит за бочек? — смеётся Артур, заваривая ещё одну кружку чая. Не смешно, да только Рома срывается на смех, чистый, не нервный, как это обычно бывает, что странно. — Странно, что тебя не кусает за бочек. Может махнёмся местами работы. — произносится сквозь смех. Артур только недовольно косит на него и начинает искать сахар. — Сам на своей четвёртой работай. У меня тут практически дом. — А я кстати увольняюсь. И Артур отчего-то улыбается, прежде чем положить себе руку на лоб в драматичном жесте. — Опять эти новенькие, всё равно все свалят. Рассказывать им что-то сил уже нет. — произносит сосед по вышке и слишком наигранно грустно вздыхает. — Кидаешь меня, а я думал у нас всё серьёзно. И Рома почему-то начинает ржать. Воздуха не хватает и теперь это больше похоже на то что кто-то задыхается. Он упирается лбом в стол, пытаясь унять неоправданный смех. Неужели так долго ни с кем не общался, что от одной бредовой, даже не шутки, прорывает на смех, заразный, потому что вскоре кто-то присоединяется к нему. — Я… — Рома не может продолжить, продолжая смеяться. — Между нами всё кончено! — пытается звучать так же глупо драматично, да срывается на ещё больший смех, что часть фразы просто смывает. — Это даже не должно было быть смешно, я пытался быть грустным. — успокаиваясь произносит Артур. — Тебе что смешинка в рот попала? — Скорее смешок. — Боже с каким придурком я работаю. — С самым лучшим, другие бы уже сбежали! Однако смех прекращается, перетекая в приятную тишину, лишь звон ложки об стенки стакана и редкие шумы с улицы. — Знаешь, я думал ты тут на долго. Ты, типо, влился, я не знаю? Но я рад за тебя. Я предпочту твой уезд, чем… — Чем что? — любопытствует Рома, думая, как другой человек оборвёт себя на этот раз, сведя разговор в совершенно другое русло. — Чем пропажу. — произносится, как-то слишком просто. Слишком просто для человека, который если не отрицал это, то откровенно игнорировал. — Не смотри на меня такими глазами. Как думаешь легче жить? Рассказывать всем что здесь происходит? Вы всё равно все уходите, а если не уходите, то… Пропадаете. Пауза. Долгая. Тишина начинает напрягать. — Так как тебе весь тот бред, который я писал от недовольства? — Не понравился, если бы мог тебя заблокировать по рации, то так бы и сделал. — Как тебе все прекрасные книжки, что я нашёл? Сейчас никто их уже конечно не найдёт. Как ты вообще не сошёл с ума, когда каждый второй на четвёртой вышке пропадает, а говорить такой бред про фотографии в моей вышке, как ты вообще держал такой покер-фейс, мне бы так. — вопросы лились рекой, не прекращаясь. — Так, стоп, прекращай, я всё ещё не хочу с тобой откровенничать, всё что ты мог узнать ты уже узнал, как я понял. Не мучай меня на старость лет. — Ты мой одногодка! — Не волнует. — Кто бы сомневался. — А если серьёзно, не ты первый не ты последний. Вот тебя бесили мои однотипные ответы, а подумай какого было мне, каждый раз видеть новых людей, а ситуация одна и та же, раз за разом рассказывать им что-то? На третий раз меня хватило. — устало произносит Артур. Рома лишь вздыхает. Это был ужас, даже если его сосед не встречался с ним, он видел его на лицах своих коллег каждый раз, слышал одно и то же, видел фотографии и читал дневники. Рома думает, что уже давно бы сломался и уволился, если не убил себя. Огромная ноша тяжёлым грузом оплетала плечи его друга, заставляя страдать. Рома тут всего-то полгода, а Артур… Года так четыре, если он не ошибается. Только сейчас он понимает насколько преуменьшал чужие страдания. — Мне жаль. — медленно и пусто проговаривается, пока Рома несколько секунд задумчиво пялит в пустоту от осознания такой вроде бы лежащей на поверхности истины. — Прости. — Наверное мне тоже стоит извинится. — Наверное это будет бесполезно. — Ты прав. — тихо смеётся Артур в кружку. Чай давно остыл. — Хочешь анекдот? — Конечно.

***

Крепкие объятия согревают, однако они так же быстро расстаются. Искренняя улыбка написана на лице Артура, пока Рома кажется ещё чуть-чуть и расплачется, но волноваться не о чём, слёзы ведь счастья. Волноваться и вправду больше не о чём, приедет к матери, начнёт опять искать работу и желательно только дневную смену, скоро всё придёт в норму. — Ну что стажёр? Как себя чувствуешь? — Не знаю, я вроде счастлив, но до сих пор не могу осознать. Я наконец-то уезжаю из этой чёртовой дыр! Я сам поверить не могу! — восклицает Рома, одинокая слеза стекает по щеке, заставляя прерваться. Чего это он? Плачет? — Эй, перебарщиваещь Ромочка. — Нет, я просто… Эти семь месяцев были отвратными и я просто, я не знаю как объяснить. — невнятно и прирывисто говорит Фильченков, вытирая слёзы рукавом толстовки. — Эй, а как ты думаешь мы ещё встретимся? — Только не на вышке. И если удосужишься дать свой номер наконец, может и не один раз встретимся. — Ты всю романтику портишь, это должна быть судьбоносная встреча. — П-ф-ф, а свела нас тоже сама судьба и вышка, конечно. — смеётся Рома. — Ладно, держи свой номер, можешь деньги на сбер скинуть ещё. — Артур протягивает телефон с контактом, говоря это. — Это ещё за какие заслуги? — Можешь считать что за красивые глазки Ромины руки дрожат, пока он записывает чужой номер. Он что ещё и тремор успел в этом месте схватить? Да неважно это уже, неважно, что было на вышке. Возможно через три месяца Фильченков сам попрёт Артура с вышки, возможно сам Артур будет рад этому. Жизнь будет медленно налаживаться и всё снова встанет на свои места, с ещё одной опорой рядом с Ромой. Всё таки время лечит. И возможно он наконец сходит к психологу. И возможно Артура туда тоже потащит.