***
Голова начинает болеть, пульсирующими движениями боль расходилась на все тело. Это первое, что чувствовал парень. После же настала отвратительная боль, начиная от кисти рук и заканчивая стопами. Его кости ломаются, вывовачиваются наизнанку, буквально перестраивая его самого. Скинт растет там, где ему вздумается. Он чувствует как они растут, как развывают плоть, как прорастают из сломанных и вывернутых наизнанку конечностей. Кристаллы росли где только хотели и как хотели, превращая тело парня в нечто другое.... Новое... В глазах мутнеет, вокруг словно фиолетовая дымка, не давая ничего толкового разглядеть. Земля будто из-под ног уходила. Слишком больно, но он терпит, не издавая ни писка. Лукий снова говорит что-то невнятное для его ушей. Но резко боль прекращается. На её замену приходит более сильное чувство. Голода? Нет. Ненависть. Ненависть ко всему живому. Особенно к Отцу. Он слышит как его голос расходится эхом, но чёткости его слов он не слышал. Они будто на ином языке? Или он слушать разучился. В любом случае, им сейчас правило только ненависть.***
Что насчёт Джона? Ему пришлось жертвовать всеми товарищами, лишь бы пробраться к этому храму. Где сейчас находится его Лололошка. Где сейчас он сражается против очищения, против Отца. Озарет своим светом всех и каждого, очищая весь Архей от заражения. Он падает на землю, сильно удаляясь головой. Джон приходит вовремя? Поздно? Неважно. Сейчас главное то что лололошка одержал победу над Отцом. Но при этом жертвуя собой для развоплощения всего. Анттипрокс начинает медленно покрывать его тело, начиная от груди. Он разрывает грудь, словно цветок вырастает из семя, и этот ужасный, заражённый цветок распускается словно лотос, слишком похожи. Слишком. Его глаза тускнеют, искры из глаз бледнеют - исчезают, он плачет. Глупо улыбаясь своему альтер-эго. Джон подбегает к нему, рассыпая порошок на него. Но черт возьми, он устраняет лишь тот прокс, что был до боя Отца. Сердце всё равно заражено. Он оглядываться и видит сына. Прорадителя Первых. Джон срывается с места и, чуть ли не врезаясь в этого сына, чуть ли не крича о том, что Лололошке плохо, что он умирает - просит о помощи. Сын же грустно опускает голову, будто всё поздно и, снова поднимает смотря на Джона. Все же он опоздал? Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нееет. Этого не может быть. Может есть шанс? Джон хватает сына за запястье и тянет к лежащему. - ты же, черт возьми, его отец! Так сделай что-нибудь, ты должен отвечать за своих детей, то что не смог сделать ты, сделал он! - Все-таки срываясь на крик, твердил Джон. Глаза стали постепенно слизиться, из-за чего, тот стал меньше видеть. Сын пытался сделать все что мог. Настал черёд Джона. Он отдаст чужую жизнь за жизнь любимого человека. Он отдаст жизнь сына, за жизнь Лололошки. Он обещал. Он обещал, что спасет его любой ценой.***
Лололошка приходит в сознание резко и неожиданно, оглядывая все вокруг. Сын смотрит на своего ребенка, и говорит последние слова, словно отвечает на все вопросы а после исчезает. А Джон? Он сидит по другую сторону парня, глупо улыбаясь, так же как и сам лололошка некоторое время назад. Джон плачет и смеется, он счастлив, что его Лололошка жив. Он жив и здоров. Адреналин и страх ударил в голову парня он испугался за Джона, резко подрываясь с места он летит его обнять, раставляя руки в разные стороны, падая на своего двойника. - Джон, черт возьми, ты живой? Ты как? Почему ты плачешь? - живой.... - тихо отвечает он. Сил нет, но слезы все же идут, а улыбка не уходит. Он крепко цепляется за своего лололошку. Они бояться потерять друг друга. Слияние. Они сливаются воедино, в одного человека. Они чувствуют страх и радость друг друга. Чувствуют сильные эмоции каждого. Они счастливы. Они живы и они вместе..