Wonderwall

– Ты ведь… простой парень, да? Очень, очень симпатичный парень. Мэтт слегка опешил, его брови неконтролируемо поползли вверх. Как правило, все его новые знакомства начинались одинаково – с неловкости, жалости и сочувствия, от которых он как можно скорее отмахивался. Он действительно терпеть не мог, когда с ним обращались как с каким-то хрупким предметом, но такое поведение окружающих не стало бы для него неожиданностью. Этому же парню – Фогги, так он представился, – удалось удивить Мердока. С такой реакцией, по крайней мере, от мужчин он еще не встречался, но ничего странного или подозрительного, исходящего от его нового соседа по комнате, Мэтт не ощущал. Тот совершенно не смутился, крепко пожал руку Мэтта и теперь, судя по голосу, улыбался. Разве что его сердце забилось чуть быстрее от волнения, но Мердок и сам немного переживал перед знакомством с человеком, с которым ему предстоит делить жилище следующие четыре года. – Э-э, ну…, – в замешательстве он нахмурился, не находя ответа, но Фогги его опередил. – Наверняка же девчонки западают на этот образ уязвимого красавца, я прав? – быстро спросил его сосед, по ощущениям активно жестикулируя. Мэтт выдохнул и с пониманием кивнул. Лишаться дара речи ему доводилось крайне редко, и он был рад тому, что беседа вернулась в привычную для него колею. – Точно, да, такое со мной бывало, – он скромно пожал плечами, не скрывая широкой улыбки. Фогги, кажется, был на седьмом небе от счастья, и Мэтт искренне посмеялся над его шуткой про Мэверика и Гуся – этот фильм он еще смотрел в детстве. – Гусь погиб. И он был женат, – ответил он, не переставая веселиться. Фогги вел себя открыто и дружелюбно, и он казался Мэтту забавным. А еще у него был весьма приятный голос. – Это мелочи, – уверенно отозвался Фогги, и Мэтт улыбнулся еще шире, с удовольствием отмечая про себя, что они наверняка отлично уживутся вместе. А после того, как его новый сосед показал ему то самое людное местечко, где подавали весьма недурный кофе, Мэтт уже ни капли в этом не сомневался. Спустя несколько месяцев совместного проживания, Мэтт понял, что не ошибся. Они стали идеальными соседями: Фогги не возражал против его полуночных сессий зубрежки и тихо сопел в своей постели, пока он корпел над лекциями, Мэтт же не бросал его в беде и делился своими записями семинаров, когда Фогги, случалось, просыпал занятие-другое. Их скромное хозяйство они делили пополам и по очереди покупали продукты или заказывали еду навынос, и конфликтов между ними не возникало, но что еще более важно – они стали хорошими друзьями. Фогги смешил его с таким рвением, будто от этого зависела его будущая адвокатская карьера, и делал это до тех пор, пока у Мэтта не начинало сводить мышцы живота. Он всегда шагал по улице в том же темпе, что и идущий под руку с ним Мэтт, и у них никогда не иссякали темы для разговоров. Со временем Мэтт обнаружил, что успел рассказать Фогги многое о себе. Конечно, не все, но явно куда больше, чем рассказывал раньше кому-либо еще. С ним было легко – его душа нараспашку и чувство юмора такое же острое, как и его чувство справедливости, располагали к себе, поэтому после множества вечеров, проведенных за распитием пива, блиц-опросами для подготовки к тестам и совместным просмотром фильмов с аудио дескрипцией Мэтт крепко привязался к Фогги и искренне радовался тому, что у него есть такой друг. Порою Фогги все еще удивлял его своей не знающей границ добротой и вниманием, проявляющемся в мелочах. Когда тот озвучивал ему безмолвные жесты окружающих и новые вывески на улицах, делился домашней едой, переданной ему миссис Нельсон, и внимательно слушал его сбивчивые рассказы о собственном детстве, Мэтта с головой накрывала теплая волна незнакомых доселе чувств, объяснения которым он не мог найти. Это сбивало с толку, но временами он улавливал тонкие перемены в голосе Фогги, слышал, как его сердце начинает биться чуть быстрее, и Мэтт сделал вывод, что раз его лучший друг ощущает нечто подобное в его обществе, то, должно быть, он так же сильно ценит их связь и дорожит ею. Это успокаивало его и давало опору, и впервые за долгое время Мэтта перестало снедать одиночество. Надо сказать, что одиночество и жизнь в общежитии – понятия малосовместимые, но для Мердока данный факт стал весьма неожиданным открытием. В приюте ему не приходилось ни с кем делить комнату, монахиням не было до него дела – мало ли у них на попечении бедолаг с печальной судьбой – ни с кем из сверстников он так и не сблизился, а потому и не ожидал, что в университете что-то изменится. Но теперь он обрастал новыми знакомыми, профессора его любили, а Фогги, чья кровать стояла напротив его собственной, не давал ему заскучать. Он таскал Мэтта по местным барам, библиотекам, кофейням и музыкальным магазинам, воодушевленно описывая обстановку этих мест и внешний вид посетителей, пока тот давил смешки от юмористических ремарок Фогги и наслаждался чувством включенности в процесс. В одну из таких вылазок Фогги задумчиво перебирал ряды CD-дисков, озвучивая свое мнение насчет той или иной записи, пока Мэтт молча стоял рядом, опираясь на свою трость и скромно улыбаясь. Сам он музыку не слушал – от нее внимание рассеивалось, из-за чего Мэтт, привыкший полностью контролировать восприятие окружающей его среды, чувствовал себя некомфортно. Но ему нравилось слушать увлеченные рассказы Фогги о… В принципе, о чем угодно, даже если сам Мэтт не имел четкой позиции по какому-либо вопросу и ему нечего было добавить. Вот и сейчас, умиротворенно вздохнув, он позволил себе раствориться в звуке голоса друга. – И они выпустили синглы в один день, представляешь! Чувак, ты слушаешь меня вообще? – Конечно, – спокойно заверил его Мердок. Конечно, со стороны могло показаться, что он витает в облаках, но это еще не значит, что он не слушал. Все же уроки Стика не прошли для него даром. – Ага, и о чем я сейчас говорил? – недоверчиво хмыкнул Фогги и повернулся в его сторону, скрестив руки на груди. Мэтт слегка склонил голову набок, улыбаясь уголком рта – лишь самую малость самодовольно. – Blur перенесли выход сингла и выпустили его в один день с синглом Oasis, после чего началась “великая брит-поп война”, – Мэтт изобразил пальцами в воздухе кавычки. – Сингл Blur победил по количеству продаж, однако новый альбом Oasis стал в разы популярнее, так что в итоге одержали верх именно они. Фогги, сощурившись, пристально смотрел на него – Мэтт чувствовал его взгляд всей кожей и изо всех сил сдерживал ухмылку. Не то чтобы он собирался глумиться над другом, но все же ситуация вышла забавная. – Ладно, – в конце концов выдохнул Фогги. – В этот раз прощается, – он вернулся к стойке с дисками, и Мэтт уловил, как поникли его плечи. – Ты ведь знаешь, что если тебе не интересно, то ты можешь просто сказать мне об этом, да? – его голос звучал дружелюбно, как и всегда, но в нем ощущалась тень легкой грусти, и Мэтт поспешил убедить его в обратном. – Нет-нет, мне интересно! – он помахал рукой в возражающем жесте, – И я люблю слушать твои истории, просто… – Мэтт замолк на мгновение. Ему не нравилось акцентировать внимание на том, что он чего-то не знает, но расстраивать Фогги ему нравилось еще меньше. – Я ведь музыку не слушаю и совсем в ней не разбираюсь. Поэтому мне особо нечего сказать, понимаешь? Он произнес это совсем тихим голосом, чтобы никто, кроме Фогги, не мог его услышать, и пару секунд тот молчал, пока Мэтт переступал с ноги на ногу. – А хочешь послушать? – наконец заговорил Фогги уже в привычной жизнерадостной интонации. – Мне кажется, тебе этот альбом как раз мог бы понравиться. Ну и вообще, это одна из самых популярных рок пластинок в истории, – он повертел диск в руках, зашелестела пластиковая обертка. – У меня лежит такой дома, но я куплю его для тебя. Кто-то же должен приобщать тебя к высокой культуре, – рассмеялся Фогги. – Признаю, в этой сфере мне определенно нужен проводник, – Мэтт широко улыбнулся в ответ. Фогги прихватил еще парочку дисков из раздела новинок и, взяв Мэтта под руку, направился к кассе. – Я укажу тебе путь, юный падаван. Погоди-ка, Мэтт. То есть ты реально никогда не слышал Wonderwall? Мэтт покачал головой, поджав губы. Фогги похлопал его по спине, задержавшись ладонью на лопатке. – Даже немного завидую тебе, дружище.

***

Скрестив ноги, Фогги сидел на своей постели и увлеченно рассказывал историю дальнейшей жизни музыкантов из обеих групп, размахивая куском пиццы в руке и изредка прерываясь для того, чтобы сделать глоток пива. Мэтт же подложил подушку себе под спину и теперь полулежал на боку, повернувшись в сторону друга и придерживая ладонью бутылку со своим лагером. Пару месяцев назад они с Фогги передвинули кровати на одну сторону комнаты, чтобы освободить вторую под найденный на блошином рынке рабочий стол – вещь внушительных размеров, зато они оба могли разместиться за ним с комфортом. Сейчас же все книги и папки с бумагами были задвинуты в дальний угол, и на их месте расположились две огромные коробки с пиццей. Очередной семестр позади, а это стоило отпраздновать. – В итоге эти двое своими бесконечными склоками развалили группу, поэтому их песни часто называют “музыкой для драки с братом”, – подытожил Фогги и принялся за еду. Мэтт рассмеялся и подпер щеку рукой. – Что-то мне это напоминает, – с улыбкой протянул он. Фогги прожевал и проглотил свою пиццу, после чего махнул рукой. – Брось, мои стычки с Тео даже близко не стояли с тем, что устраивали эти безумные ирландские засранцы, – отряхнув пальцы от крошек, он поднялся с кровати и направился к столику у входной двери, на которой остался стоять его бумажный пакет с покупками из музыкального магазина. Под шуршание упаковок Мэтт осушил свою вторую бутылку пива и с наслаждением вытянулся во весь рост, закинув руки за голову. Ему уже не терпелось послушать то, что Фогги выбрал для него, к тому же было любопытно узнать, каково это: расслабиться и сконцентрироваться только лишь на музыке, как делают другие люди. И момент для этого казался как нельзя подходящим – алкоголь совсем немного дал ему в голову, на мягких подушках тепло и уютно, и в целом Мэтт уже привык думать об их комнате как о своем доме, а потому в компании Фогги здесь он чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы отключить свою внутреннюю “систему безопасности”. – Должен признаться, – вновь подал голос Фогги, водружая небольшой проигрыватель на тумбочку, стоявшую между их кроватями, – Несмотря на мою любовь к этому альбому и наши общие с Oasis корни, в конечном итоге Blur все же выиграли битву за мое сердце. Пусть они и на перерыве сейчас, я уверен, они еще вернутся, тем более, их сольные проекты – просто отвал башки! – он развернул упаковку диска и смял ее в кулаке. – И вообще, перед ангельской красотой и харизмой Албарна трудно устоять. Он красавчик, хоть и не в моем вкусе, – Фогги вставил диск в проигрыватель и щелкнул крышкой. – Я не знаю, как он выглядит. А кто в твоем вкусе? – спросил Мэтт с улыбкой, желая поддержать разговор. – Голубоглазый блондинчик, сережка в ухе, интеллигентный, очаровательный, – Фогги плюхнулся на свою кровать и вздохнул. – Но мне нравятся брюнеты. Поддавшиеся воздействию алкоголя извилины шевелились с трудом, и Мэтт чуть нахмурился. – Я думал, тебе девушки нравятся, – произнес он прежде, чем успел подумать над своими словами как следует. – Мне нравятся и девушки, и парни, – после секундной паузы ответил Фогги. – Одинаково, – добавил он, взволнованно постукивая подушечками пальцев по пластиковой коробке от диска. От этого звука у Мэтта скрутился тревожный узел внизу живота. – Слушай, я знаю, что многие католики этого не одобряют… – Фог, – решительно прервал его Мердок, рывком возвращаясь в сидячее положение. Он слышал его ускорившееся сердцебиение, чувствовал его беспокойство, и ему самому становилось не по себе из-за того, что он заставил своего лучшего друга испытывать такой дискомфорт. – Пусть там, где я рос, подобные темы не обсуждались, но… – он прочистил горло, чтобы его голос начал звучать увереннее. – Но я никогда не буду осуждать тебя за это. Тебя или кого бы то ни было еще, – уточнил Мэтт. Он не соврал. Конечно, религиозное воспитание и убеждения, привитые отцом и духовными наставниками, сильно влияли на него, но сам Мердок никогда не испытывал неприязни к людям только лишь потому, что они другие. Он твердо знал, что многие проповедники, в том числе и отец Лэнтом, придерживаются таких же взглядов, но Мэтт понятия не имел, как поддержать друга в данной ситуации. Он не мог найти подходящих слов и лишь ловил воздух ртом, пока Фогги не издал сдавленный смешок. – Ха, так значит, из католических правил все же бывают исключения? – Не совсем так, скорее, это вопрос здравого смысла и трактовки писаний… – Мэтт поморщился, как от зубной боли, и сделал себе мысленную пометку о том, что стоило бы тщательнее изучить эту тему. – Так, давай отложим теологические рассуждения на потом и уже послушаем твой диск, – он встал на ноги, положил руку Фогги на плечо и чуть сжал его, постаравшись вложить все свои чувства в этот жест. – Тебе принести еще пива? – спросил он с улыбкой. – Да, пожалуйста, – отозвался Фогги, и в его голосе Мэтт уловил ответную улыбку, а ладонью ощутил, как напряженная ранее спина друга наконец-то расслабляется, и по пути к холодильнику Мердок сам облегченно выдохнул. Он бы не вынес, если бы Фогги решил отдалиться от него после столь неловкого разговора. Да, ему определенно нужно заняться самообразованием, но это подождет до завтра. Пока Мэтт выбрасывал пустые бутылки, открывал новые и не спеша возвращался на свое место, Фогги нажал кнопку на проигрывателе, и после тихого вступления из его динамиков зазвучали громкие гитары и уверенный голос солиста, которому Фогги незамедлительно начал подпевать, притопывая ногой в такт. – Не слишком громко? – спросил он, с благодарностью принимая протянутое Мэттом пиво. Тот покачал головой и присел на кровать. – Бойко звучит, – вынес вердикт Мердок и прислушался к песне еще немного. – Мне нравится. Фогги одобряюще закивал головой. – Да, но мои любимые песни еще впереди! На следующем треке он стал подпевать громче и изображать игру на гитаре, отчего Мэтт тихо смеялся себе под нос. Но ему нравился текст этой песни и ее энергия: будь собой, говори, что думаешь, стой на своем. Он даже начал кивать головой в такт – уж очень заразительная мелодия. Когда она начала стихать, Фогги внезапно поставил музыку на паузу и присел на корточки перед ним. – Мэтт, – серьезным голосом начал он. – Я рад, что ты мой друг. Из нас выходит отличная команда, правда? – Фогги хихикнул и протянул бутылку для тоста. – И я уверен, что нас ждет большое будущее. На лице у Мэтта засияла счастливая улыбка, а внутри разлилось тепло. Он тоже в этом ни капли не сомневался. – За нас, – ответил он, приподняв свою бутылку. Раздался характерный стеклянный звон, после чего они оба сделали по доброму глотку. Мэтт утер губы тыльной стороной ладони, пока Фогги поднимался на ноги. – Ладно, а теперь – Wonderwall, – заявил он и потянулся к проигрывателю, но внезапно замер и вновь повернулся к Мэтту, будто хотел сказать что-то еще, но передумал. Раздался щелчок кнопки, и зазвучала гитара, но в этот раз воздушная, светлая, и Мэтт затаил дыхание, внимательно прислушиваясь. Здесь голос солиста звучал немного по-другому, гармонично соединяясь с музыкой и приятно резонируя. Запоминающийся мотив, трогательный текст, абсолютно каждое слово которого Фогги, очевидно, знал наизусть – это была очень красивая песня, и Мердок прекрасно понимал, почему она так запала в душу многим. Наверняка на любой вечеринке, где есть человек со своей гитарой, ее поют во все горло. Отзвучали тихие последние аккорды, и Мэтт поднял голову, обращаясь к другу: – Включи еще раз? Фогги довольно рассмеялся и потянулся к кнопке перемотки.