Jigsaw Falling into Place

Здесь было слишком светло. От буйства красок у Джейса с непривычки заболели глаза. Не сопротивляясь, он прикрыл веки. На душе у него впервые за долгое время воцарился покой, и он удовлетворенно выдохнул, наслаждаясь расслабленностью и теплом, окутывающим его внезапно ставшее невесомым тело. Невесомым… Он помнил это ощущение с той самой ночи, когда они с Виктором провели свой первый совместный эксперимент и добились необходимого резонанса частот. Тогда он впервые понял, насколько взаимосвязаны кусочки вселенского пазла. И пусть они еще не вставали в общую картину перед его мысленным взором, Джейс уже начал улавливать магию, вибрирующую на кончиках пальцев. Он парил под потолком, но помимо высоты голову ему кружило осознание собственного успеха и контраст сегодняшних переживаний. Вот только он стоял у края обрушившихся стен, и в мыслях звенела оглушительная тишина. Вот уже мягкий голос помощника декана вытянул его из бездны – новый знакомый никак не прокомментировал происходящее, лишь с едва заметной улыбкой на губах пожурил Джейса за ошибки в расчетах и тут же принялся выводить формулы на доске мелом, жестом приглашая его присоединиться. И вот они здесь, счастливые и буквально окрыленные своим открытием. Джейс смотрел на Виктора, озаренное голубоватым свечением лицо которого излучало тот же детский восторг, что трепетал у самого Джейса в груди, и тот снова скромно улыбался ему в ответ. Виктор. Джейс резко распахнул глаза и часто заморгал, пытаясь привыкнуть к яркому свету. Вмиг к нему вернулись все воспоминания о минувшем дне, но ощущений в физическом теле так и не появилось. Недоумевая, он опустил голову, пытаясь посмотреть на собственные руки, но обнаружил, что их накрывают чужие ладони. Точнее, не чужие, а очень даже знакомые. Тонкие, вытянутые, но вовсе не изящные – скорее, узловатые и жилистые, натруженные, привыкшие к мелкой механической работе. Ладони Виктора. И тут ощущения, вернее, их осознание, вспышкой вернулись к Джейсу. Теперь он понимал, что оказался в месте, где физической материи не существует. Все вокруг него, как и он сам, есть разные формы одной и той же энергии, перетекающей, тягучей и неделимой. Он чувствовал переплетения этих форм, складывающихся в единое, необъятное целое, и от этого захватывало дух. Тут было над чем поразмыслить, но Джейс, повинуясь внутреннему порыву, медленно перевел взгляд выше, чтобы встретиться им с Виктором. – Джейс, – тихо позвал его тот, улыбаясь одними только уголками глаз. Если до сих пор Джейс ощущал эйфорию от самого пребывания в этом невероятном холистическом пространстве, то сейчас же звук голоса столь дорогого ему человека заставил что-то внутри него резонировать еще острее. Он буквально видел это чувство, бьющее пурпурным потоком из его души наружу, но скрывать его не хотелось. Это было бы невозможно, ведь все мысли и эмоции здесь воплощены и осязаемы, априорно известны, но в этом и не было нужды – Джейс понимал, что Виктор все знает. Теперь знает. Его лицо выглядело иначе. Словно подсвеченное изнутри, на нем не осталось ни следа от болезни и земных тягот. Боль и ее неотвратимость исчезли, больше не отбрасывали свою мрачную тень на него. Виктор вновь стал самим собой – это читалось во взгляде его ясных золотисто-карих глаз. Таким Джейс всегда и видел его. Таким он его представлял всякий раз, когда вызывал образ Виктора в своих мыслях. Таким Джейс его и полюбил. – Виктор, – радостно выдохнул он, снова притягивая его к себе. В этот раз в его прикосновениях уже не было отчаяния, лишь только желание крепко держать и поделиться с ним всем, что у него было. Теплотой, сопереживанием, нежностью… Виктор обвил руками плечи Джейса, а лицо спрятал у него на груди, и во всех мирах не было ощущения правильнее, чем это. Он его не отпустит, и Виктор его не оттолкнет – они оба это знали. У них не осталось друг от друга никаких секретов. Однако же чувства Виктора были так велики и насыщены, что Джейс забыл бы как дышать, если бы это еще было необходимо. Ошеломленный, он дотягивался до них одной рукой, второй проводя по спине партнера в успокаивающем жесте. Он мягко перебирал его стремления, идеи, навязчивые мысли – как научные, так и более личные – переживания, страхи… От одного из них, тяжелого и темного, Джейс отдернул руку, словно обжегшись. – Я бы никогда… – пораженно прошептал он. – Виктор, я никогда так не думал о… – Знаю, – он перебил его, прижимаясь к Джейсу еще чуть ближе. – Теперь знаю. Джейс заботливо пропустил эти страхи сквозь пальцы, изо всех сил стараясь сгладить, развеять их, и утешить Виктора. Сколько боли ему довелось перенести… Джейсу отчаянно хотелось пройтись по каждому из этих сгустков скопившегося и невысказанного, мучительного и незажившего. Выпустить, помочь, залечить. Они еще поговорят обо всем том, о чем молчали так долго, ни на мгновение не разрывая объятий. Благо, торопиться некуда – у них вся вечность впереди. – Мы были дураками, верно? – он усмехнулся и слегка покачал головой. – Круглыми, – тихо подтвердил Виктор. Джейс мягко взял его за плечи, желая посмотреть Виктору в глаза. Под его лучистым взглядом он понял, как же невыносимо скучал по нему все те месяцы, что провел в опустошенном мире, на дне холодного мрачного ущелья. Скучал по тем, кем они были раньше. А сейчас Джейс был попросту безмерно счастлив. Счастлив, что вернул самого дорогого человека, вновь оттащил его от края пропасти, да и сам, наконец, отошел от нее. И почему только их обоих вечно так тянуло туда? – Я был не готов, – внезапно прервал молчание он. – Не готов к власти. Я заигрался, потерял себя, застрял в замкнутом круге ненависти и забыл, к чему на самом деле стремился. Столько судеб зависело от меня, но я тщетно метался, желая угодить людям, чье мнение не стоило и гроша. Но я пытался… Искренность пробила его насквозь, и Джейс был готов объясняться и дальше, но Виктор осторожно дотронулся кончиками пальцев до его губ, не призывая замолчать, но лишь показывая, что слова излишни. – Я понимаю. Лучше, чем кто-либо другой, на самом деле, – в его голосе прозвучала тень горькой усмешки, и Джейс склонил голову набок, внимательно всматриваясь в его лицо. – Как… это случилось? – он чувствовал эмоции Виктора так же, как и он – его, но этот вопрос ему хотелось задать вслух. Что Виктор увидел там, в Аркейне, такого, что настолько его переменило? – Хотелось бы сказать, что это был не я, – разговор давался ему нелегко, но безусловное принятие в глазах Джейса придавало Виктору сил. – Однако правда в том, что эта сущность стала воплощением самых темных уголков моей души. Она выросла из тех мыслей, что я даже не осознавал, или же не позволял им развиваться, когда они возникали. Я всегда хотел помогать людям. Тут голос Виктора надломился. – И таковой была обратная сторона этого желания. Очевидно, они оба сбились с пути, подумалось Джейсу, и эта же мысль явно откликалась в сознании Виктора. – Я понял, что сила Аркейна – это та же власть. Малейшая оплошность, и она дотянется до самых укромных твоих страхов, до потаенных желаний, и начнет использовать их против тебя самого, – Джейс озвучил свой вывод. – А мы, простые люди, слишком уж часто ошибаемся, – подытожив, Виктор поджал губы. – И это нормально, – мягко заверил его Джейс. Прошлого не вернуть, не исправить, но теперь они есть друг у друга. Ненадолго наступило молчание, затем Виктор лукаво улыбнулся. – Кому, как не тебе знать. С тригонометрией у тебя были явные проблемы. – Эй! За беседой мгновения пролетали незаметно и тянулись бесконечно. Когда Виктор присел, вытягивая вперед худые ноги, Джейс опустился следом и устроил голову у него на коленях, практически не выпуская его из кольца своих рук. – Прости меня, – начал Джейс, – Я был слеп. Упустил то, что было у меня под носом. Упустил тебя. – И ты меня прости, Джейс, – Виктор несмело, но ласково погладил его волосам. – Я перестал верить людям. Перестал верить тебе. Джейс поймал его ладонь и прижал ее к своей груди. Он открыл было рот, чтобы вставить пару слов, но остановился – Виктор был твердо настроен продолжить свою мысль. Ему было нужно это проговорить. – Тогда, на мосту… Я не сказал тебе, что собираюсь сделать. Это было неправильно, но я… – его голос задрожал, и он отвел взгляд, пытаясь успокоиться. – Я бы не смог тебе объяснить, почему мне это так нужно. Знаешь, мой учитель говорил, что все чудовищные поступки люди совершают из любви. Я хотел жить, это правда, хотел еще многого достичь, но что важнее… Моя любовь была с тобой. Когда мы плечом к плечу сидели над чертежами, когда мы пили чай из одной кружки, потому что свою ты разбил, когда ты смотрел на меня, как на равного, и улыбался так искренне... Не в силах совладать с эмоциями, Виктор перешел на шепот. – Я так сильно хотел жить, потому что не хотел тебя потерять. Джейс понимал это. Лучше, чем кто-либо другой. Сам же нес израненное тело Виктора на руках к проклятому Хекс-ядру. Не осознавал, что делает, поддавшись пульсирующему по всему телу страху, потому что не представлял жизни без него. Он приподнялся и протянул руки к лицу Виктора. Бережно обхватил его ладонями, провел большими пальцами по скулам и потянулся ему навстречу. – Не потеряешь. Теперь уж точно. Ощущения от поцелуя, столь долгожданного, доверительного, голодного и всепоглощающего, разливались вокруг, накрывали с головой, затягивали туда, откуда не хотелось возвращаться. Виктор ухватился за предплечья Джейса, словно утопающий за протянутый шест, но жест был символическим, ведь они погружались вместе. Ненадолго прервавшись, они прижались лбами друг к другу, и Джейс облегченно рассмеялся. Вселенский пазл, над которым они так долго трудились вместе, наконец сложился, а недостающая деталь, при всей ее многогранности, оказалась так проста.