Заточённый тишиной

Неожиданно дверь скрипнула, и на пороге показался мужчина в строгом костюме. Его тёмные волосы были тщательно зачёсаны назад, а глаза, сверкающие от яркого света коридора, смотрели на Лиама с холодным безразличием. — Ваш отец желает видеть вас, — произнёс он монотонным голосом. — Я не пойду, — отрезал парень, проводя рукой по полу, словно пытаясь что-то найти. — У вас нет выбора. Он ждёт вас, и не стоит испытывать его терпение. — Я не пойду, — повторил Лиам, на этот раз с ещё большей настойчивостью. — Если он хочет меня видеть, пусть сам приходит. Мужчина на мгновение замер, и в его взгляде мелькнуло раздражение. Но вскоре его лицо снова приняло нейтральное выражение, словно маска, которую он надел, была слишком плотно натянута. — Вы знаете, что ваше неповиновение может иметь последствия, — произнёс он, глубоко вздыхая. — Не стоит разжигать огонь, когда можно потушить искру. Лиам сжал кулаки, ощутив, как в груди нарастает волнение. Он не собирался поддаваться этому человеку, который вторгся в его пространство с самоуверенными речами. Это даже выглядело смешно. Охранники, расставленные вдоль периметра дома, напоминали сторожевых псов, послушно исполняющих веления своего хозяина. — Мне всё равно на последствия. — Либо вы пойдёте сами, либо я вынужден буду применить силу. Слова мужчины, произнесённые с ледяным спокойствием, как гремучая волна обрушились на Лиама. Он мельком взглянул на охранников, стоящих неподалёку, — они, казалось, были готовы вмешаться в любой момент, если он начнёт сопротивляться. Мысленно юноша проклял свою беспомощность. — Хорошо. Я пойду. В очередной раз это не предвещало ничего хорошего. Если бы у парня был хоть малейший выбор, он бы предпочёл остаться в своей комнате, нежели вновь встретиться с отцом. Шаги, что делал Лиам навстречу неизбежному, были пронизаны тоскливым ощущением: всякий раз, как он поднимал взгляд и встречал холодные, бесчувственные глаза, внутри него нарастал непреодолимый страх. Когда они подошли к двери, сердце подростка забилось быстрее. Он остановился на мгновение, будто искал укрытие за плечом незнакомца, но тот лишь тихо кивнул, подталкивая его вперёд. Дверь приоткрылась. За ней раскинулся просторный кабинет, выдержанный в строгом и холодном стиле. Высокие деревянные панели и затемнённые окна, через которые солнечный свет не мог пробиться, создавали мрачную атмосферу. В центре стоял огромный письменный стол, за которым сидел его отец. Тот выглядел так, словно ждал Лиама с самого утра, ни на миг не отрываясь от бумаг, раскиданных вокруг. Серые волосы, собранные в аккуратный пучок, и суровое выражение лица придавали ему вид человека, не знающего пощады. Он поднял голову только тогда, когда дверь тихо захлопнулась за спиной сына. — Итан, — произнёс мужчина, обращаясь к парню. — Лиам. — Закрой свой рот! Отныне и впредь тебя будут звать Итаном. — Мне никогда не нравилось это имя. Зови меня так, как называли мои родители. Ты кусок… — Лиам хотел кинуться на мужчину, но его тут же потянули назад, заставляя остановиться. — Будь на твоём месте кто-то другой, я бы давно прикончил его за такое поведение. — Так прикончи! — выкрикнул парень. Внутри подростка бушевали эмоции — гнев, страх и подавленное сопротивление. Он видел, как мужчина медленно поднимается, а его тело выдаёт готовность к действиям. «Я не Итан», — вновь и вновь повторял он про себя, пытаясь найти силы противостоять безумию. — Ты думаешь, что можно так просто игнорировать порядок? — сказал отец, подойдя к нему на расстояние вытянутой руки, и продолжил: — Ты здесь, потому что я этого хочу. Ты будешь делать то, что я скажу. Тебе повезло, что я вообще позволяю тебе оставаться в своём доме. Лиам гадал, чем могут закончиться эти мгновения. — Я не подчиняюсь тебе, — резюмировал он, но голос его звучал почти неуверенно, как если бы он предвкушал, что эти слова могли стать последней каплей в чаше терпения отца. Мужчина шагнул ближе, и парень ощутил, как вокруг него сгущается тьма, готовая поглотить его навсегда. — Хорошо, — произнёс отец, его губы сверкнули в довольной ухмылке, и от неё Лиаму стало не по себе. — Если так, то значит, ты готов встретиться с последствиями. Подросток чувствовал, как холодный пот стекает по спине, напоминая о нависшей угрозе. Отец шагнул ещё ближе, и его глаза блеснули, словно лезвия, готовые разрезать воздух. В этот момент он осознал, что каждое их столкновение давно вышло за пределы слов: это была бойня душ, где ставки были слишком высоки. — Ты не понимаешь, — произнёс парень, стараясь добавить в свой голос уверенности. — Я не тот, кого ты сможешь сломать. Я не твой. Я сам по себе. Отец, казалось, лишь усмехнулся в ответ, и Лиам ощутил, как гнев закипает внутри. — Последствия, — повторил тот, и в его голосе звучала угроза, полная недвусмысленных намёков. — Ты можешь сопротивляться, но твой выбор уже сделан. На мгновение их взгляды встретились, и парень почувствовал, как что-то внутри него ломается. Этот взгляд пробудил старые раны, о которых не хотелось вспоминать. — Ты не узнаешь, что такое свобода, — произнёс мужчина, искренне поверив в свою власть. — Ты не получил её, и никогда не получишь, пока я жив. Готовься к тому, что ты потеряешь больше, чем можешь себе представить. Он стоял перед отцом, словно на краю пропасти, в полной изоляции от своего мира. Каждое его слово было оружием, каждое движение вызывало панику. Лиам хотел сказать что-то ещё, возразить, но отец прервал его, резко подняв руку, как будто собираясь нанести удар, который мог бы поразить его не только физически, но и душевно. В груди закипал протест. Он устремил взгляд на отца, словно искал в его глазах хоть каплю человечности, но в ответ увидел лишь холод. Мужчина вернулся обратно к столу и стал листать бумаги, будто только что завершил важную работу. Лиам стоял в молчании, всё ещё ощущая напряжение, которое витало между ними. Каждое движение отца вызывало в нём новый всплеск гнева и ненависти, но он знал, что сейчас не время для открытого противостояния. — Успокоился? — отец, вопросительно взглянув на парня, продолжил: — А теперь подойди сюда. Лиам не хотел поднимать голову, его гордость бунтовала против приказа. Но в глубине души он понимал, что любое сопротивление сейчас может обернуться для него серьёзными последствиями. Он медленно подошёл к отцу, сжав кулаки и стараясь не встречаться с его взглядом. Мужчина раскинул перед ним папку с бумагами и фотографиями. — Ты уже, возможно, догадываешься, что с сегодняшнего дня ты начинаешь новую жизнь. И отправляешься в новый город, в новую школу. — Он ткнул пальцем в документ о зачислении. Парень бросил мимолётный взгляд на ненавистное имя на бланке. Всё было подстроено и тщательно спланировано так, что он едва мог осознать реальность происходящего. Они похоронили живого человека и заставили поступить в учебное заведение того, кого никогда не существовало. Послышался тихий звук выдвигающегося ящика. Отец достал флешку и положил её на стол перед Лиамом. — Сначала тебе нужно достать данные о перевозках и торговле Лестера Боула. — «Семья Боул»? — Кажется, ты слышал о них. — Отец скривился в довольной улыбке. — Видел, когда Майклу попали прямо в голову. — Лиам взял флешку в руки, внимательно осматривая её. Как бы он ни пытался скрыть свои чувства за маской безразличия, но внутри него бушевал шторм. Мысли о новой жизни, новом городе и новой школе представляли собой лишь мираж, затуманивающий его истинные намерения. Он до самого конца не хотел быть тем, кем его собирались сделать. И отчаянно пытался сопротивляться. — Почему именно я? Отец, не отвлекаясь от своих бумаг, продолжал листать их, пока, наконец, его внимание не задержалось на одной из фотографий. — Ты единственный, кто сможет решить эту проблему. — А если я откажусь? — Тогда ты знаешь, что будет, — ответил тот, не поднимая взгляда. Его холодный голос оставлял мало сомнений в серьёзности его намерений. Сердце Лиама колотилось от страха. Он чувствовал, что каждая его клетка кричит о несогласии, но в то же время осознавал, что у него нет возможности отказаться. — Но у меня есть для тебя хорошая новость. — Мужчина, что несколько секунд назад рассматривал фотографию, выбросил её на стол. — Красавица, умница и просто прекрасная дочурка Изабелла Боул. Всего лишь старше тебя на год, но учится в той же школе, где будешь учиться ты. — С ней легче проникнуть в дом? — Может быть, — отвечал отец, тщательно подбирая слова. — Но она не просто средство доступа. Изабелла может стать твоей связующей ниточкой. Лиам почувствовал, как его гнев сменяется недоумением. Он никак не мог поверить в происходящее. Ему нужно было стать другом дочери человека, которого его отец так яро ненавидел? Как он сможет искать с ней общие темы для разговора и притворяться, что всё в порядке, зная, что она всего лишь пешка в этой игре? — И что, я просто должен подойти к ней и сказать «привет, я новый парень в твоей школе, давай дружить»? — саркастически произнёс парень, сжимая флешку в руках так, что его пальцы побелели. Отец, не обращая внимания на его иронию, продолжал: — Начни с малых шагов. Узнай о ней больше, постарайся понять её интересы. Это твоя единственная возможность разоблачить её семью и решить, как действовать дальше. Мне всё равно, что ты будешь делать. Но я хочу, чтобы ты вернулся с необходимой информацией. Лиам, ощутив нарастающее беспокойство и тонкий привкус отчаяния, понимал, что противостоять отцу в этот миг — всё равно что бороться с притяжением магнита. Он тихо вздохнул, осознавая, что у него нет выхода. Все его надежды на нормальную жизнь в новом городе исчезли. — Ладно, — произнёс парень, пытаясь нащупать в себе хоть каплю решимости. — Я сделаю это. Он кивнул, засунув флешку в карман, и направился к выходу. — И ещё. Лиам замер. — Помни! Я всегда на шаг впереди, так что не думай даже о том, чтобы предать меня. Лиам остановился на мгновение, обдумывая слова отца. Сердце колотилось в груди, как будто предчувствуя грядущие неприятности. — Я знаю, — ответил он на предупреждение, хотя и не был уверен, что действительно понимает, на что его отец был способен. Лиам выбрался из кабинета, стараясь не подавать виду, что его трясёт от страха и ненависти к самой ситуации. Сейчас он был просто пленником в игре своего отца. Но ничего не мог поделать с этим. Ему всё-таки придётся войти в эту жизнь снова.