Технические неполадки

Скай подкрадывается со спины, ступает мягко и почти воздушно — Виктор узнает о её присутствии по постукиванию невысоких каблуков и едва уловимому запаху парфюма. Нотки можжевельника сплетаются с нежными оттенками цитруса и древесины: Виктор вдыхает глубже, потёкший кончик ручки крепче впивается в исчерченную бумагу. Манит. В воздух взметается ворох технической стружки, пыли и дыма. В окна едва пробивается уличный свет, и Виктор брезгливо морщится, стоит ему попасть на опалённую безжизненной бледностью кожу. Лаборатория пахнет металлом, маслом и жжёной пластмассой. Скай пахнет солнечным днём и умиротворением. Скай пахнет жизнью, и Виктора ведёт. Он откладывает ручку, выключает паяльник, спускает защитные очки — они виснут на шее и почти невесомо щекочут кожу. Виктор оборачивается, ловя на себе бесконечно тёплый взгляд. Он тянется к солнцу Скай, чтобы прикоснуться к бархатной коже, но она почти испуганно отшатывается от его руки. Виктор чувствует себя обожжённым. Обнажённым. Обожаемым. — Я… — прокашлявшись, начинает Скай. Глаза утыкаются в пол, бегут от ножки стула к лежащему под ней черновику, натыкаются на брошенную Джейсом пачку сигарет и… Не поднимаются на него. Виктор не верит самому себе: неужели ей до сих пор неловко? — Ты? — протягивает он, подталкивая вперёд. — Хотела спросить, будешь ли ты кофе, — Виктор знает: Скай сглатывает правду, осевшую горечью на корне языка. — Давно ли ты спрашиваешь? Скай не спрашивает про кофе. Скай приносит его, горячий и ароматный, в лабораторию, попутно выгребая со стола и с полок десяток одинаковых кружек, покрытых густым кофейным налётом. Он благодарит её позже, забираясь в нагретую постель с ледяными ступнями и утыкаясь носом в пульсирующую шею. Скай благодарит за благодарность, массируя голову и разминая напряжённые плечи. Скай не спрашивает про кофе. Скай уже несколько дней ведёт себя странно, но Виктор слишком тактичен, чтобы лезть в душу. — Я переночую здесь, — выдыхает он, устало потирая переносицу, — не успеваю с проектом. Кто-то должен отдуваться за Джейса, устраивающего личную жизнь. — И почему всегда ты? Он тоже учёный, — вмешивается Скай. — Он дипломат, — поправляет Виктор, пожимая плечами. Пара штрихов — и он завершает последний чертёж, стоящий между ним и новой модификацией хекстека. Руки торопливо крутят причудливый механизм, мозолистые пальцы соскальзывают с металла с саднящей болью, и Виктор, хмурясь, облизывает покрасневшую кожу. — Hernya, — говорит он, недовольно цокая. — Грыжа? * — удивлённо переспрашивает Скай, вновь заставляя Виктора обернуться. — А, — понимает он и всхихикивает, — «ерунда», но когда ты потратил на неё неделю. Кстати, о неделях– Начинает Виктор и видит, как спешно бледнеет лицо Скай. В голубом свечении хекстековой бусины это выглядит… Пугающе. Последние несколько дней всё выглядит настолько запутано, что гул в голове становится громче утробного гудения оборудования. Скай перебивает, хватая его за руку, — значит, не избегает, значит, всё идёт хорошо? — и целует подушечку повреждённого пальца. Вдоль позвоночника бегут крупные мурашки, жар расползается по груди плетистым узором и стягивается внизу живота. — Твоя умная голова слишком много думает о глупостях. Виктор шумно выдыхает, прикрывая глаза. Язык Скай, горячий и влажный, скользит по коже, обводит фалангу по кругу и погружает её в тесноту гладкости щёк. Виктор жмурится: как это негигиенично, как вульгарно, Скай, что ты делаешь- Но, что бы ты ни делала, пожалуйста, продолжай. Виктор чувствует, как краснеют его щёки, — неужели ему до сих пор неловко? — как учащается сбивчивое дыхание и как тяжело пульсирует запертое под рёбрами сердце. Он отстраняется, оглаживает контур бархатного лица, целует острый подбородок, уголок мягких губ, перебирает кудрявые волосы и распускает собранный на макушке пучок. Невероятная, неземная Скай. Шум лаборатории затихает: ему попросту не остаётся места в их крохотной и выстраданной идиллии. Завтра придёт Джейс, пахнущий дорогим алкоголем в щедро оставленных Мел следах страсти. Завтра в заваленное рабочим — Виктор пинает ногой мятую пачку сигарет — хламом ввалится толпа напыщенных советников; они будут лезть с непрошенными советами и приторным «Поправляйтесь скорее, Виктор!», «Чего же так вяло продвигаетесь, Виктор?» «Как Ваша нога, Виктор?» Завтра. Завтра. — Виктор, — шепчет Скай сейчас, наклонившись над ухом, и Виктора прошибает током. К чёрту завтра. К чёрту любое время, где он не может касаться её, работать с ней, говорить с ней, дышать ею. К чёрту забытый Джейсом хекстек… Нет, его не к чёрту, но он потом, после, после всего, что так важно, хрупко, трепетно и ценно. После всего- О Боги, Скай. Собственное возбуждение становится болезненным; напряжение, накопленное в ходе многочасовой работы, рвётся наружу, туманит голову и заставляет что-то внутри отчаянно трепетать. Скай заставляет. До мурашек. До дрожи. Виктор спускается губами к шее, проходится языком по контуру вен, прикусывает ключицу и расстёгивает халат. Он бережно сжимает небольшую грудь и обводит пальцем напрягшиеся соски — Скай подаётся навстречу, льнёт ближе и, извиваясь, отвечает на ласку. Виктор вскользь отмечает, что грудь Скай стала ощущаться… Объемнее? Геометрически больше? Тяжелее? Он вспоминает про женские циклы, считает даты, но цифры путаются в голове, сливаясь в невнятные последовательности, когда Скай сжимает ладонь на топорщащейся ширинке. Она впивается в губы жадным поцелуем, скользит ниже и ниже — так, что у Виктора на мгновение темнеет в глазах. Скай опускается на колени, смотрит маняще-призывно, заправляет за ухо выбившуюся прядь волос и ловко расстёгивает ремень. Виктор жмурится, задерживает дыхание и рвано выдыхает сквозь зубы. Кажется — ещё мгновение, и он позорно кончит в трусы, в тот же миг умерев от съедающего изнутри стыда. Где-то внизу звенит пуговица, жужжит молния и щёлкает резинка белья. Виктор облегченно выдыхает, избавляясь от тесноты, и до онемения похолодевших пальцев вцепляется ногтями в столешницу. Пустота. Перед глазами взрываются искры. Виктор выныривает на поверхность, когда слышит и чувствует распалённой кожей звонкий шлепок по ладони, сжимающей кудрявые волосы. Ох, чёрт, он, кажется, переборщил. Что-то внутри сжимается в пытливой неловкости, когда Скай, отстранившись, откашливается. — Прости, — шепчет Виктор, приподнимая её лицо, — прости, прости, прости, прости, — он осыпает щёки короткими поцелуями, смахивает влагу с густых ресниц и прижимается к пухлым губам. — Ты дашь мне продолжить или так и будешь извиняться? — хмурится Скай и вздрагивает, когда одним движением Виктор усаживает её к себе на колено. Он мягко заводит руку под плотную ткань штанов, когда Скай отстраняется и торопливо машет головой. Виктор смотрит на неё, раскрасневшуюся и смущённую, с недоумением. — Я…Мы… — запинаясь, говорит Скай, и Виктор клянётся, что в последний раз видел её настолько растерянной только в их первый раз. Тогда… Тогда это было объяснимо, — по правде говоря, ему и самому было страшно ложиться в постель с девственницей — но сейчас, когда Скай первая… Когда она сама проявила инициативу… Ладно. Ладно, ладно, ладно, — выдыхает Виктор. Человек может не хотеть чего-то конкретного. Этого же конкретного человек может перехотеть, как перехотел и сам Виктор, чрезмерно углубившийся в размышления. Но что-то не перестаёт его тревожить, даже когда он, так и не получив разрядку, молча застёгивает ширинку и возвращается к работе. Скай стоит рядом, переминается с ноги на ногу, и её присутствие — такое её присутствие — всерьёз начинает напрягать. Виктор лопатками чувствует скопившееся у него за спиной напряжение, отвлекается и едва не прожигает паяльником стол. Пальцы неприятно подрагивают, упавший лист с записями злит, и он нервно выхватывает его из рук Скай. Злят записи. Злит наполняющий лабораторию гул. Злит, чёрт побери, всё, к чему он притрагивается и к чему не притрагивался никогда. Проклятый Джейс Талис — политическая ты проститутка! — злит тоже. — Тебе лучше пойти спать, — цедит Виктор, упираясь лбом во вспотевшую ладонь. Скай хочет возразить, но он прерывает её морозным пожеланием доброй ночи. После такого ни её, ни его ночь доброй не будет — уже проходили. Какое-то время они молчат. Виктор сверлит взглядом хекскор, Скай — спину Виктора. На фоне издевательски тикают часы. — Ну я так больше не могу, правда, — хором говорят они и так же быстро замолкают. — Ты первый. — Ты. — Давай ты. — Давай потом, — смиряется Виктор и стучит кулаком по здоровому колену. Формула идеальная, расчёты точно верны, он перепроверил их десяток раз, так почему не выходит? Почему этим не занимается Джейс?! — Вик, — начинает Скай, когда он утыкается в свои шестерёнки и перестаёт слышать любой фоновый шум. Виктор обожает Скай, и она это знает. А ещё Виктор до одержимости влюблён в работу, и его полигамия — неизбежное «но», всегда стоявшее между ними. Мерный стук каблуков отдаляется, скрипит дверь, — Виктор обязательно попросит Джейса смазать петли — продолжает гудеть механизм. Виктор заходит к Скай около полуночи, когда единственным источником света в здании остаётся подпрыгивающий хекскор. У него так и не получилось довести начатое до ума, но с этим он обязательно разберётся завтра: Скай расстроится, в очередной раз обнаружив его скрюченным за столом лаборатории. Виктор осторожно, настолько, насколько позволяет больная нога и грузный корсет, ложится в кровать и отворачивается к стене. Что-то по-прежнему не даёт ему покоя, и он измученно ворочается, пока не натыкается на поблескивающие в темноте комнаты глаза. — Ты не спишь, — констатирует Виктор, включая настольную лампу. Скай, с её вечно солнечным и светящимся лицом, выглядит…расстроенной. Подавленной. Виктор присматривается и с горечью для себя отмечает: заплаканной. Скай плакала, пока он перекручивал болтики и черкал бумажки? — Эй, — Виктор придвигается ближе, тыкается носом в плавный изгиб шеи и вдыхает родной запах. Скай отвечает на прикосновение с привычной нежностью, и это режет его по живому. — Я тебя обидел, да? — Нет, — улыбается она, оглаживая острые плечи, и Виктор видит, как в ясных глазах скапливается новая порция влаги. — Скай, — испуганно шепчет он, позволяя ей уткнуться себе в плечо. Пальцы исступленно гладят жёсткие волосы и перебирают непослушные пряди. — Я тебя обидел. Дай мне знать, чтобы я мог как следует извиниться. — Нет, Виктор, правда, — она смахивает слёзы тыльной стороной ладони, целует его в кончик носа и тихонько смеётся — у Виктора тотчас замирает сердце. Он смотрит на Скай, полный чистого восхищения, и не может надышаться её красотой: застывшими на ресницах слезинками, бледнеющими дорожками на щеках, поджатыми губами и нежностью, с которой она прижимается к его груди. Крутящиеся в лаборатории шестерёнки кажутся незначительной мелочью, когда она улыбается так. Какой же он идиот. — Я знаю о твоей любви к хекстеку и ни за что не буду препятствовать делу всей твоей жизни. — Но ты плачешь. Я не понимаю, Скай, скажи мне. — Я не решалась. Но пыталась. — А я всё испортил? — Ну… — Я снова отвлёкся на работу, да? — Виктор. — Сегодня такой день, — он мнётся, не находя уместных слов, — тяжёлый. Ничего не выходит. Совсем ничего, и это меня, честно, ломает. До треска в костях ломает, Скай. — Я пыталась сказать неделю. И дело не в твоей работе и не в проклятых не крутящихся шестерёнках. — Да нет же, они крутятся. Там дело в другом, понимаешь, механизм отлажен, но- В голове Виктора щёлкает. Неделя. Неделя, как Скай стала вести себя странно. Неделя, как она пытается что-то ему сказать. Вероятность совпадения близится к нулю. Перед глазами туманится. — Виктор, — Скай бережно и с привычной чуткостью поднимает его руку, целует выпирающие костяшки, задерживаясь на последней. Она глубоко вдыхает — Виктор видит: собирается с мыслями — и, бросив на него полный надежды взгляд, опускает его ладонь себе на живот. Виктор следует взглядом за своей рукой; в голове — мучительный штиль, гулкое безмыслие и смятение. Пальцы касаются тёплой кожи, и он вздрагивает, когда в сердце впивается болезненная стрела осознания. Виктор поднимает на Скай испуганный взгляд, дышит прерывисто и торопливо; его тошнит, к горлу подкатывает тугой ком — он присматривается и обнаруживает в нём давно знакомую пульсацию собственного сердца. Это… Скай ждёт его реакции. Скай ждёт хоть чего-то, пока он продолжает растерянно хлопать глазами. Боже. — Если это неуместно, я придумаю что-нибудь, — говорит она, и Виктор чувствует, как ему в лицо выливают ведро кипятка. Если это неуместно… Его трясёт. — Скай, — он рывком прижимает её к себе так крепко, что, кажется, слышит хруст. Металлические пластины корсета упираются в мягкую кожу, и Виктор спешно отстраняется. — Всё хорошо. Всё будет хорошо. Ты…не плачь только, ладно? — Я уже некоторое время это не контролирую, — смеётся Скай. — А я, выходит, себя не контролирую, если это вообще произошло?.. — Виктор понуро смотрит на смявшуюся постель и уже начинает корить себя за безответственность, но Скай вмешивается, прижимаясь к его лбу поцелуем. — Вик. Просто передай Джейсу, чтобы был поосторожнее с Мел. У его защиты есть… — Технические неполадки? — Именно. Виктор засыпает, держа Скай в объятиях, и вскользь думает, что готов простить Джейсу его временное отсутствие.