Пошли мне свое дитя...

Ночной лес приветствовал случайных путников множеством голосов. Лошадь фыркала, легко находя в темноте привычный путь. Колеса телеги скрипели. Полусонные каджиты дремали, или делали вид, прислушиваясь к происходящему вокруг. Кошачьи уши слегка подрагивали. Дорога, местами неровная, заставляла путешественников вздрагивать и время от времени крепче держаться за повозку. На очередной ямке Раффи бросила все попытки спать. Ей хотелось как можно быстрее добраться до Фолкрита и лечь, наконец, в нормальную постель. Не в самом городе, конечно, но улыбчивым каджитам не стоило об этом знать. - Как холодны местные дороги, - промурлыкал возница. - Совсем не похожи на теплые пески Эльсвейра, - добавила торговка рядом с Раффи. Она поплотнее закуталась в меховой плащ, хотя сама была полностью покрыта шерстью. Нордка покосилась на нее и лениво поинтересовалась: - Зачем тогда торговать в Скайриме? В Сиродиле граздо теплее. К тому же, здесь гражданская война и драконы. Разве не безопаснее уехать? - Мудрый ищет возможность там, где другие видят проблемы, - изрек возница. Торговка рассмеялась, и Раффи улыбнулась из вежливости. Каджитов она любила с детства, и дома, в Сиродиле, у нее было много друзей из вороватого кошачьего народа. Но одну вещь нордка никак не могла понять — стремление заполучить добычу, невзирая ни на что. Порой ей казалось это бессмысленным. На ее взгляд зачастую игра не стоила свеч, а риски были несопоставимо высоки. Но с точки зрения ее друзей-каджитов, казалось, чем опаснее охота, тем слаще награда, не важно, за чем ты гонишься. Наверное, только другой каджит мог понять такой взгляд. Эти торговцы казались откровенно скучными. Может, они не доверяли внезапной попутчице, что было разумно с их стороны. Мало какой норд полезет к ним с просьбой подвезти. Тем более, учитывая отношение местных к зверорасам. Да, она им заплатила, но вид у нее был, возможно, диковатый. Бледная, запыхавшаяся от бега, с растрепанными волосами, прилипшими ко лбу. К счастью, каджиты вероятно приняли ее за обычную воровку, поскольку не поинтересовались содержимым ее дорожного мешка, проигнорировали наспех зашнурованное платье или что угодно другое, что могло показаться подозрительным. Девушка рисковала, безусловно. В ее планы не входило убивать эту парочку, но попытайся они ее обворовать или обмануть и сдать страже или выкинуть посреди дороги, ей пришлось бы перерезать обоим горло. А ее руки и без того были по локоть в крови. Раффи никогда не призналась бы Астрид — и еще больше не хотела признаваться самой себе — но с каждым разом убивать становилось все легче. Нет, она не начала получать от этого удовольствие, как ее так называемые братья. Но и чувство липкого ужаса, пробирающего до самых костей, она больше не испытывала. Не просыпалась в поту, не видела в кошмарах лица жертв, не будила своими криками других. Ее совесть и чувство справедливости постепенно отступали. У нее больше не было пути назад. По крайней мере, теперь она его не видела. Нордка осмотрелась по сторонам, выхватывая из темноты знакомые очертания придорожных руин. Ко всеобщему облегчению попрощавшись с каджитами, девушка подождала, пока повозка скроется за поворотом и углубилась в хвойный лес. Дорогу до Убежища она теперь знала наизусть, почти наощупь. Странно было думать о подобном месте как о доме. Убежище — само это слово подразумевало безопасность, защиту и комфорт, полную противоположность тому, что девушка испытывала, находясь в этой полупещере. Спать в окружении безжалостных ассасинов, способных убить, не моргнув глазом? Да, Астрид утверждала, что свою семью надо уважать. Но кто мог дать гарантии, что Раффи считалась частью этой семьи? Цицерона так и не смогли принять. Появление Слышащего в своем доме Глава тоже не особо оценила. Нордка заскользила по мягкой земле, посыпавшейся под ногами. В чем была ее лично вина? Она не просила Мать заговаривать с ней. Не хотела этого. Вон Цицерон рвался на место Слышащего — так избрали бы его! Почему она? Раффи пошатнулась и ухватилась за дерево. Она спускалась с холма, висящего прямо над черным озером, вода в котором напоминала скорее чернила. Искупаться посреди ночи совершенно не хотелось, а тем более нелепо умереть, захлебнувшись прямо около входа. Да Назир ее на смех поднимет! Дверь с устрашающим занудством поинтересовалась заветной фразой, как будто не слышала ее примерно десять тысяч раз. Девушка с легким раздражением откинула со лба волосы, пробурчав пароль сквозь зубы, и потянула за ручку. «Добро пожаловать домой» - безразлично прошептала дверь. Раффи только усмехнулась, щурясь в свете факелов после ночной темноты. Домой? Могла ли она искренне называть это место домом, а его обитателей — братьями и сестрами? Как только глаза привыкли к неяркому свету внутри Убежища, она уверенно двинулась вниз по ступеням. Усталость и желание выспаться в собственной постели манили, будто пение сирен. К своему огромному удивлению, она обнаружила Астрид, склонившуюся над картой Скайрима, несмотря на поздний час. Вряд ли Визара успел вернуться из Солитьюда, так что бодрствование Главы скорее озадачивало. - Астрид, - Раффи приблизилась и склонила голову. В ответ зазвенел холодный смех. - Знаешь, о чем судачит весь Скайрим? Виттория Вичи, кузина самого императора, жестоко убита на собственной свадьбе! Что ж, поглядим, как на это отреагирует Его Величество! Так уж и весь Скайрим, беззлобно усмехнулась про себя Слышащая, однако вслух произнесла: - Прелестная невеста теперь служит Ситису. - И ты убила ее во время обращения к гостям, как и было приказано. Отличная работа. Уверена, это произвело неизгладимое впечатление на присутствующих. Астрид повернулась, наконец, к подчиненной, и Раффи неосознанно выдохнула. Она и не представляла, насколько напряженно чувствовала себя при общении с этой женщиной. Выражение лица Астрид демонстрировало самодовольство. Возможно, их отношения еще можно наладить. - А теперь твоя награда. Глава достала из потайного кармана на броне небольшой, туго перевязанный сверток. Раффи подалась вперед, не скрывая своего любопытства, чем вызвала улыбку у начальницы. К удивлению молодой убийцы, в свертке оказался старый свиток с потрепанными краями, явно сменивший не одного владельца. На потемневшем от времени пергаменте зачарованным светом мерцала сложная вязь незнакомых символов. Заклинание? - Этот свиток уникален. Он позволяет призвать на помощь легендарного ассасина прошлого. Его дух служит Братству после смерти, как его тело служило нам при жизни. А за то, что выполнила все мои требования, бонус. Золото. Простое и чистое. На карманные расходы. Раффи провела пальцем по надписи. Свиток вызова? Она не знала историю Братства и его прошлое, но понятие «легендарный ассасин» наверняка не выдают просто так. Нордка поклонилась, демонстрируя свою искренность. - Благодарю за такой щедрый подарок, Астрид. - Не переживай, если не являешься мастером школы колдовства. Призвать его может любой Темный брат, в этом-то и прелесть заклинания. Достаточно сказать что-то простое, вроде «иди сюда», и оно сработает. Призрак всегда будет знать, где ты, защищать от врагов и выполнять все твои приказы. Женщина улыбнулась и как-то по матерински потрепала Раффи по голове. - Слуга, достойный Слышащей. Правда, он очень любит звук собственного голоса, так что не забывай время от времени затыкать ему рот. - Несносен, как Цицерон? - О нет, он хотя бы иногда замолкает! Астрид всплеснула руками, красноречиво давая понять, как ее раздражает неугомонный шут. Саму Раффи полоумный Хранитель скорее пугал. Он был слишком самостоятелен, слишком непредсказуем. Хуже того — пытался ее убить! Девушка не могла без содрогания вспоминать его визг - пронзительный, режущий слух, и налитые ненавистью глаза. Он причитал об осквернении, требовал объяснений. Нордка могла лишь выдавить из себя слова, произнесенные Матерью, прежде чем силы оставили ее. Теснота саркофага, не рассчитанного на двоих, терпкий удушающий запах трав, голос, звучащий отовсюду и ниоткуда сразу. В голове гудело, безумец исступленно хохотал, и Астрид... Астрид, разочарованная, отчитывала ее, как провинившуюся собачонку. - Не могла бы ты разбудить меня, когда вернется Визара? Хочу убедиться, что с ним все в порядке. - Я пошлю кого-нибудь, - кивнула Глава, возвращаясь к созерцанию карты. - Доброй ночи, сестра. - Доброй ночи, Астрид. Раффи с наслаждением припала к холодной воде озера, смывая с лица грязь, пот и возможные следы эмоциональных страданий. Другим ни к чему было знать, что она не столь жестока и бессердечна. Возможно, однажды мягкость ее погубит, но сейчас девушка цеплялась за остатки человечности, как могла. К счастью, почти все уже спали. Слышащая проскользнула к своей кровати так тихо, как могла, с удовольствием вытягиваясь. Наконец-то можно расслабиться. Порой девушка и правда чувствовала себя в безопасности, хотя и находилась под землей, в полутемной пещере, глубоко в лесах самой снежной провинции Тамриэля. Это место нельзя было назвать домом — ее дом был по ту сторону Джерольских гор, в Сиродиле. Но оно было убежищем. Да-да, именно Убежищем. От стражников, от тревог внешнего мира, от драконов, гражданской войны и чьих-то ожиданий. Она только не была в безопасности от своих собратьев. И самой себя. Раффи проснулась от резкого толчка. Она поднялась, оглядываясь, ожидая увидеть рядом с собой наглеца, решившего так бесцеремонно лишить ее законного отдыха. Никто не будил ее. Свечи не горели. Слышалось тихое дыхание, кто-то даже храпел. Молчала наковальня — Арнбьорн либо охотился, либо сладко посапывал в их с Астрид общей кровати. Глава, вероятнее всего, тоже отправилась спать. И все же девушка чувствовала себя не в своей тарелке. Она натянула шкуру, которой укрывалась, до самого носа, по-детски надеясь спрятаться от неприятного ощущения, что бы оно не означало. Тонкие брови непроизвольно нахмурились. Это была не боль, нет. Скорее, тревога. Хотелось вскочить и бежать. Куда — она не знала — но сейчас же. Сердце мучительно билось в ребрах, словно запертая в клетку птичка. Идти. Нужно идти. Слышащая вздохнула и драматичным жестом откинула шкуру. Надежды на сладкий сон в уютной постельке покинули ее окончательно. Куда ей нужно, девушка не знала. Просто шла вперед, полагаясь на интуицию — в темноте, почти наощупь, осторожно ступая босыми ногами по холодному полу. Кралась, словно хищник, не понимая, что за неведомая сила манит ее, а главное — куда. Всего через несколько минут Раффи стояла перед гробом Матери Ночи. Жутковатого хриплого голоса не было, но все равно что-то заставило ее придти и замереть в смешанных чувствах, разглядывая мумию во всех деталях. Мать Ночи представляла собой ужасное, отвратительное зрелище. Иссохшее тело, от которого остались, в буквальном смысле, только кости и тонкая, как бумага, кожа. В пустых глазницах не горела жизнь, и даже красные огоньки, которые обозначали ее присутствие. Челюсть покосилась и повисла, а истлевшая одежда выглядела скорее мешком. И тем не менее здесь, возле гроба, Раффи ощущала умиротворение, которого не испытывала уже давно. Словно она и в самом деле была ребенком. Словно мумия перед ней могла уберечь и защитить, утешить и помочь, как любая любящая мать. Девушка сама не заметила, как уснула, свернувшись калачиком у ног Нечестивой Матроны.